В моей жизни даже стресс наводит красоту. Скиншотила время, когда просыпалась сегодня ночью. Очень неприятно — но и в этом есть своя символичная красота.
Вообще вся наша жизнь — один большой символьный ряд, который мы в течение многих (всех) лет разгадываем. Мы просто об этом не говорим вслух.
Вообще вся наша жизнь — один большой символьный ряд, который мы в течение многих (всех) лет разгадываем. Мы просто об этом не говорим вслух.
Том II. Глава 5. Обретение
Un jour tu ris, un jour tu pleures
Un jour tu vis, un jour tu meurs
Un jour ça va, un autre non
Un jour lilas, un jour flocon
C'est ça la vie
Un jour tu pleures
Un jour tu ris.
Окончен суетной май. Месяц такой наполненный, что я даже не помню его начало.
Месяц, когда я стала латинисткой. Месяц, когда я замкнула круг и, кажется, выбралась из своей собственной ловушки. Что будет дальше? Куда теперь? On ne sait pas.
Впереди так много работы, так много интересных открытий, так много дел, требующих всего моего внимания, что остаётся только отдаться им полностью. Остается только отдаться своей судьбе и быть смелой. Что я могу кроме этого?
В конце концов что мы можем, кроме того, чтобы быть откровенными и честными с собой и с другими...
Un jour tu ris, un jour tu pleures
Un jour tu vis, un jour tu meurs
Un jour ça va, un autre non
Un jour lilas, un jour flocon
C'est ça la vie
Un jour tu pleures
Un jour tu ris.
Окончен суетной май. Месяц такой наполненный, что я даже не помню его начало.
Месяц, когда я стала латинисткой. Месяц, когда я замкнула круг и, кажется, выбралась из своей собственной ловушки. Что будет дальше? Куда теперь? On ne sait pas.
Впереди так много работы, так много интересных открытий, так много дел, требующих всего моего внимания, что остаётся только отдаться им полностью. Остается только отдаться своей судьбе и быть смелой. Что я могу кроме этого?
В конце концов что мы можем, кроме того, чтобы быть откровенными и честными с собой и с другими...
Я отвернусь, не выдав слез и боли!
С тобой так горько иногда бывает мне...
Ты радость даришь одной улыбкой скромной,
Прищуром ловким подманишь к себе.
В тебе так много света — я же тьма ночная!
Ты весел и умен, а я давно глупа.
В тебе — дары хранятся из земного рая,
А я пустая, хотя еще жива.
В твоих глазах — решимость и надежда,
В моих — печаль и лень застыли вдруг.
В тебе, мой милый, вся моя надежда.
Во мне — тяжелый, горький труд.
В тебе улыбка нежная, живая.
Во мне — пустырь из сожженной травы.
В тебе хранится мудрость вековая,
Во мне — болото слез и ил видны.
Привыкну, может быть, и сердце
Не вздрогнет от знакомых черт лица.
Лишь об одном я Бога умоляю:
Мне только бы душой забыть тебя!
31.05.2026
by: @olga_michelle21
С тобой так горько иногда бывает мне...
Ты радость даришь одной улыбкой скромной,
Прищуром ловким подманишь к себе.
В тебе так много света — я же тьма ночная!
Ты весел и умен, а я давно глупа.
В тебе — дары хранятся из земного рая,
А я пустая, хотя еще жива.
В твоих глазах — решимость и надежда,
В моих — печаль и лень застыли вдруг.
В тебе, мой милый, вся моя надежда.
Во мне — тяжелый, горький труд.
В тебе улыбка нежная, живая.
Во мне — пустырь из сожженной травы.
В тебе хранится мудрость вековая,
Во мне — болото слез и ил видны.
Привыкну, может быть, и сердце
Не вздрогнет от знакомых черт лица.
Лишь об одном я Бога умоляю:
Мне только бы душой забыть тебя!
31.05.2026
by: @olga_michelle21
Идея для вашего фанфика на основе моей жизни:
Сегодня ехала утром из библиотеки на учебу и читала Достоевского. В моменте замечаю, что рядом сидит парень и читает вместе со мной. Я аккуратно открыла пошире книгу и до моей станции мы вместе читали 'Братьев Карамазовых'.
Не жизнь, а сериал...
Сегодня ехала утром из библиотеки на учебу и читала Достоевского. В моменте замечаю, что рядом сидит парень и читает вместе со мной. Я аккуратно открыла пошире книгу и до моей станции мы вместе читали 'Братьев Карамазовых'.
Не жизнь, а сериал...
Поверь мне, я знаю, что такое страх.
🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿
Я знаю, что такое 'стремиться к мечте, которая будет стоить всего', которая разрушит и выстроит одновременно. Я знаю, что такое жить в постоянной тревоге и просыпаться по ночам несколько раз месяцами, потому что тело уже забыло слово 'безопасность'. Знаю, что такое засыпать за работой, плакать за пару минут до урока, а потом вести его так, как будто я самый счастливый человек. Знаю, что такое жить с чувством, что ты бежишь, но не успеваешь, но и перестать бежать не можешь. Знаю, что такое молчать, когда хочется сказать или даже закричать. Знаю, что такое бояться до глубины души и желать одновременно.
Но еще я знаю, что все всегда правильно. Боль нужна. Иногда тебе должно быть очень больно, чтобы ты начал что-то делать. Нужно дойти до состояния 'я так больше не могу', чтобы изменить жизнь. Нужно позволить всему рухнуть, чтобы выстроить что-то новое. И тогда страха больше не будет.
🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿
Поверь мне, я знаю.
Я знаю, что такое 'стремиться к мечте, которая будет стоить всего', которая разрушит и выстроит одновременно. Я знаю, что такое жить в постоянной тревоге и просыпаться по ночам несколько раз месяцами, потому что тело уже забыло слово 'безопасность'. Знаю, что такое засыпать за работой, плакать за пару минут до урока, а потом вести его так, как будто я самый счастливый человек. Знаю, что такое жить с чувством, что ты бежишь, но не успеваешь, но и перестать бежать не можешь. Знаю, что такое молчать, когда хочется сказать или даже закричать. Знаю, что такое бояться до глубины души и желать одновременно.
Но еще я знаю, что все всегда правильно. Боль нужна. Иногда тебе должно быть очень больно, чтобы ты начал что-то делать. Нужно дойти до состояния 'я так больше не могу', чтобы изменить жизнь. Нужно позволить всему рухнуть, чтобы выстроить что-то новое. И тогда страха больше не будет.
Поверь мне, я знаю.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Нет, любимым быть — несчастье, несчастье, когда чувствуешь, что виноват, потому что не даешь того же и не можешь дать. Ах, Боже мой! — Он махнул рукой. — Ведь если бы это все делалось разумно, а то навыворот, как-то не по-нашему, а по-своему все это делается. Ведь я как будто украл это чувство.
Л. Н. Толстой, 'Казаки'
Л. Н. Толстой, 'Казаки'
Сначала была вспышка молнии, а потом тяжелый, долгий вздох. Земля словно пыталась избавиться от боли, отпихнуть ее и оттого ее грудная клетка так сотрясалась.
Затем был дождь. Крупные капли серебристыми лентами падали с неба, текли по асфальту, оставляя следы на лице земли. Даже в жару они были холодными.
А после началась какофония. Спуск в безумие. Молнии сверкали, придавая миру причудливые формы. Гром хрипло дышал, пытаясь обрести опору. Дождь — нет, ливень — тонкими ниточками, как скальпелем, проходился по сердцу, запуская от поясницы к шее мурашки. Настоящее безумие, которому нет конца.
Белое платье — легкое, как лебединое перышко — жалось к телу. Ближе. Плотнее. Словно старалось создать кокон, броню и защитить. Как белые листы, изрисованные сиреневыми цветами, оно было и холстом, и картиной. Я была всего лишь рамой для него. И была ли я?
Была вспышка молнии, затем был гром, а после —дождь. И я была в своей стихии. Я была стихией.
Затем был дождь. Крупные капли серебристыми лентами падали с неба, текли по асфальту, оставляя следы на лице земли. Даже в жару они были холодными.
А после началась какофония. Спуск в безумие. Молнии сверкали, придавая миру причудливые формы. Гром хрипло дышал, пытаясь обрести опору. Дождь — нет, ливень — тонкими ниточками, как скальпелем, проходился по сердцу, запуская от поясницы к шее мурашки. Настоящее безумие, которому нет конца.
Белое платье — легкое, как лебединое перышко — жалось к телу. Ближе. Плотнее. Словно старалось создать кокон, броню и защитить. Как белые листы, изрисованные сиреневыми цветами, оно было и холстом, и картиной. Я была всего лишь рамой для него. И была ли я?
Была вспышка молнии, затем был гром, а после —дождь. И я была в своей стихии. Я была стихией.
Она явилась в зеркале трюмо.
Блеснула яркими зелеными глазами.
И рассказала мне о прожитом давно,
О том, как повзрослела я с годами.
Она смеялась чисто и легко.
Не плакала, не хмурилась местами.
Она всем верила и знала все давно
О том, что я по книгам постигаю.
Она была открыта и чиста.
Жила на воле, а не птицей в клетке.
Как много сказок вышло из-под ее пера!
Как много истин, сказанных поспешно.
Она боялась ночью темноты,
И пряталась от монстров подкроватных.
Она любила яркий свет Луны
И три сосны на пламени закатном.
Она любила верить и мечтать.
Старательно читала книжки с полки.
Любила песни петь и к озеру сбегать
И, затаясь среди цветов, стихи читать.
Что новый день, то новая отрада!
Накинуть платье и босиком бежать!
И смелостью живой все преодолевая,
Мечты все в жизни воплощать!
Что сделала я с ней? Как я посмела
Нарушить ход судьбы самой,
Что бледными, холодными руками
Сама я в ней посеяла ту боль?
Простит ли мне доверчивый ребенок
Легко, то что другим прощал?
Простит... И в зеркале, средь паутины вижу
В своих глазах — прощенье и печаль.
by: @olga_michelle21
16.06.26
Блеснула яркими зелеными глазами.
И рассказала мне о прожитом давно,
О том, как повзрослела я с годами.
Она смеялась чисто и легко.
Не плакала, не хмурилась местами.
Она всем верила и знала все давно
О том, что я по книгам постигаю.
Она была открыта и чиста.
Жила на воле, а не птицей в клетке.
Как много сказок вышло из-под ее пера!
Как много истин, сказанных поспешно.
Она боялась ночью темноты,
И пряталась от монстров подкроватных.
Она любила яркий свет Луны
И три сосны на пламени закатном.
Она любила верить и мечтать.
Старательно читала книжки с полки.
Любила песни петь и к озеру сбегать
И, затаясь среди цветов, стихи читать.
Что новый день, то новая отрада!
Накинуть платье и босиком бежать!
И смелостью живой все преодолевая,
Мечты все в жизни воплощать!
Что сделала я с ней? Как я посмела
Нарушить ход судьбы самой,
Что бледными, холодными руками
Сама я в ней посеяла ту боль?
Простит ли мне доверчивый ребенок
Легко, то что другим прощал?
Простит... И в зеркале, средь паутины вижу
В своих глазах — прощенье и печаль.
by: @olga_michelle21
16.06.26
О чем поет ветер
Она явилась в зеркале трюмо. Блеснула яркими зелеными глазами. И рассказала мне о прожитом давно, О том, как повзрослела я с годами. Она смеялась чисто и легко. Не плакала, не хмурилась местами. Она всем верила и знала все давно О том, что я по книгам постигаю.…
Стихотворение, еще не отредактированное, совсем живое. Новорожденное. Явившееся именно тогда, когда опоры под ногами нет, куда идти — неизвестно и даже прошлое начинает подергиваться дымкой. Когда я остаюсь ни с чем и нигде.
Старый дачный дом. Пустые ящики трюмо (сколько лет меня в нем по-настоящему нет?) и скрипящие половицы. Детские записные книжки. На каждой странице — истории, стихи, песни. Сжимаю все в руках и бросаю в печь. Руки в золе. Внутри такая боль и горечь, что хочется и сердце туда же отправить. В бывшей когда-то моей комнате — детская фотография. Две косички с бантиками. Платье. Искренняя, живая улыбка. Кажется, больше я так не умею. Моя милая пустота внутри все поглощает, даже силы. В старом доме холодно — слишком много в нем было слез и боли. И все же было..!
Наверное, мне стоит принести извинения за грубые, неровные рифмы и очередную мрачную тематику. Слишком давно не писала — едва преодолеваю свое внутреннее онемение.
Старый дачный дом. Пустые ящики трюмо (сколько лет меня в нем по-настоящему нет?) и скрипящие половицы. Детские записные книжки. На каждой странице — истории, стихи, песни. Сжимаю все в руках и бросаю в печь. Руки в золе. Внутри такая боль и горечь, что хочется и сердце туда же отправить. В бывшей когда-то моей комнате — детская фотография. Две косички с бантиками. Платье. Искренняя, живая улыбка. Кажется, больше я так не умею. Моя милая пустота внутри все поглощает, даже силы. В старом доме холодно — слишком много в нем было слез и боли. И все же было..!
Наверное, мне стоит принести извинения за грубые, неровные рифмы и очередную мрачную тематику. Слишком давно не писала — едва преодолеваю свое внутреннее онемение.