Решать накапливающиеся проблемы своего «пирога» путём усиления эксплуатации номенклатура в условиях социализма не могла – на пути стояли не только официальная идеология, но вся структура общества, вся его история с колоссальными социальными завоеваниями, к которым, впрочем, население привыкло как к данности, как к чему-то, что есть и будет всегда. Говорят, одним из любимых тостов Брежнева был следующий: «Все в России хорошо жить не могут. Только некоторые. Выпьем за то, чтобы быть среди них» (или что-то в этом роде). Но в том-то и штука, что выбранный номенклатурой экстенсивный, застойно-плоскостной вариант в перспективе ставил под вопрос «быть среди них» и он начинал всё больше звучать как «быть среди них или не быть?». Для Брежнева и его команды застойных лет (представленной немалым числом пенсионеров-доминошников, чья кармическая судьба – что-то вроде «дяди Васи-банщика» или баяниста на свадьбе, но поди-же – вознесло) хватило, отчасти нефть помогла. Однако nihil dat fortuna mancipio (судьба ничего не даёт навечно), застойный вариант, всё больше превращавшийся в пикник на обочине мирового развития (окончательно на эту обочину его отправили Горбачёв и Ельцин) не мог быть длительным, а шанс на реализацию вертикального (посткапиталистического) аттрактора, пути вверх был не просто упущен, а сознательно отвергнут.

⚡️ Андрей Фурсов приглашает на встречу 19 сентября!

Феномен русской власти: становление, специфика и отличия от власти на Западе и Востоке, устройство правящей страты, межэлитное взаимодействие и исторические корни конфликтов Запада и России - эти и другие темы обсудим на закрытой встрече «ЛИЧНО с Андреем Фурсовым, Евгением Спицыным и Виталием Волковым».

На мероприятии для вас:
- Личное общение и прямой диалог с выдающимися экспертами страны
- Глубокий анализ исторических процессов, оценка геополитических событий, рекомендации для управленцев
- Нетворкинг, доступ к закрытому сообществу передовых профессионалов
- Вечерний клуб сомелье с дегустацией любимых напитков императоров и вождей, кулуарное общение

Получите необходимые знания и инструменты для взвешенной оценки сегодняшних событий и четкого понимания ближайшего будущего!

👉🏻 Программа и регистрация: https://clck.ru/3NrpiT

Иными словами – налево пойдёшь… направо пойдёшь… «Налево» в данном контексте – качественное усовершенствование социализма, на что номенклатура была готова только на словах. «Направо» – два варианта: либерально-западнический и национально(державно)-неопочвеннический. Именно два эти варианта активно обсуждались определёнными сегментами советской интеллигенции с 1960-х годов в качестве желаемых путей, перспектив развития страны. Оба варианта, однако, предполагали смену идеологической легитимности режима. Причём неопочвеннический, с опорой на русскую традицию, – кардинальную. В частности, акцентирование в нём социальной справедливости и коллективизма («соборности»), формально совпадавшее с идеалами социализма, по сути не могло вдохновлять номенклатуру – напротив; вспомним тост Брежнева.

Либеральный проект был куда приятнее и приемлемее. Во-первых, внешне он казался менее воинственным и радикальным. Во-вторых, он мягко предполагал неравенство. В-третьих, происходя, как марксизм, из геокультуры Просвещения (по сути – «двоюродный брат» марксизма), он нёс в себе всё более манящий перерождающуюся номенклатуру образ Запада: «либеральный коммунизм», «либеральный социализм», «социализм с человеческим лицом» (читай: с либеральным), «рыночный социализм» – разве плохо? И «мостик» к либерализму есть – социал-демократия; то, что на Западе социал-демократы давно превратились в партии, по сути обслуживающие капитал, т.е. в социал-предателей, не смущало: ведь можно же договариваться с капиталом на международной арене, а почему на внутренней нельзя? Либерализм хорошо пахнет: французским парфюмом и коньяком, дорогими сигарами и дымком барбекю техасских ранчо. Показательно, что в интеллектуальной обслуге четырёх последних генсеков КПСС (а это почти три последних десятилетия существования СССР) доминировали те, кого называют «либералами-западниками» (разумеется, на советский манер) из Международного отдела ЦК КПСС. Все эти полужурналисты-полуучёные, получиновники-полуинтеллигенты-полуподлецы партийного типа, которые если что и любили русского, то икру и водку, как Нессельроде, которому светлейший князь Горчаков, говорят, заметил: нельзя есть и гадить в одном и том же месте – так поступают только свиньи. По сути у этой своры карьеристов и принципов-то с убеждениями никогда не было, о чём сегодня они без стеснения пишут в мемуарах, так же, как и о том, что потихоньку вписывали в доклады генсеков закамуфлированные пассажи из работ «буржуазных социологов» – и опять вспоминается: «Well done, Judas!».

28 августа исполнилось 100 лет потрясающему писателю, мастеру «городской прозы», исследователю человеческих душ Юрию Валентиновичу Трифонову. В 25 лет за повесть, «Студенты» Трифонов получил Сталинскую премию! Сравнивать в дне сегодняшнем не с чем — нет страны, которой нужны были бы такие студенты.
По собственному выражению Юрия Валентиновича, после премии «я влетел в литературу, как дурак с мороза».
Удивительно, что позже писатель говорил: «Были бы силы, время и, главное, желание, я бы переписал эту книгу заново от первой до последней страницы».  Известна одна дарственная надпись: «Это книга, которую я не писал». Для меня это очень странно. Книга правильная. Немного наивная, но такие были времена — надежды на бесконечный взлет, надежды на справедливость…
Главное в прозе Мастера — изучение психологии современного ему городского жителя. Трифонов — не просто внимательный, но и беспощадный исследователь незаметных сделок с совестью, которые совершает человек под тихим, но неумолимым прессом обыденности. Как верно отметил М. Гундарин: «герои Трифонова в привычном смысле слова скорее антигерои. Они смиряются с бытом, погружаются в него (женятся-разводятся, изменяют, делают мелкую карьеру, обмениваются жилплощадью и т.п.), предают юношеские идеалы, молча отступают, незаметно для себя самих сдают позиции, превращаясь в пожилых, обмякших дяденек». 
Советская эпоха, которую изучал и описывал Трифонов, ушла, но нравственная физика быта нашего человека не слишком изменилась. Почитайте романы и повести Юрия Валентиновича — убедитесь сами.
 

Партийно-комсомольская, а отчасти и гэбэшная карьера на рубеже 1960–1970-х годов стала особенно привлекательной именно из-за возможности загранпоездок на Запад, т.е. из-за возможности представителей верхушки антикапитализма жить при капитализме, т.е. не по законам своей системы. О капитализме же любили говорить: «Да, разлагается, но как пахнет!». Речь, иными словами, идёт о формировании целого слоя привластной карьерной молодёжи с совершенно определённым «поворотом мозгов»; в стишке, сочинённом одним остроумным человеком, об этих «ребятах» говорилось, что они «румяные и левые» (под «левизной» в данном контексте понимаются либерализм и повёрнутость в сторону Запада), что «в глазах у них Тольятти и Торез и здоровый сексуальный интерес» (т.е. прикрываясь компартиями, ориентируемся на Италию и Францию, где наследниками Тольятти и Тореза со временем, «через такт» стали еврокоммунисты Берлингуэр и Марше, всё более разворачивающиеся в сторону Запада, плюс интерес к радостям жизни – привет Павке Корчагину и комсомольцам-добровольцам 1930-х годов). Как говаривал Бродский, «Молодёжь. Не задушишь, не убьёшь». Особенно номенклатурную с её железными зубами и готовностью самим убивать и душить ради её dolce vita.

И последнее по счёту, но не по значению. Номенклатурщики шкурой чувствовали: либерализм – это свобода без равенства, т.е. свобода не для всех, а для избранных, для тех, кто «равнее» и кто это властное «равнее» сумеет превратить в собственность. Для всё более осознающей себя как противостоящей народу номенклатуры, особенно для послевоенного её сегмента, и тех, кто ещё моложе, это было самое «оно». Это оказавшееся по своим последствиям почти стивенкинговским «оно» и «выстрелило» в перестройку, «прорабы» которой с самого начала знали, к чему всё идёт, и в послеперестроечные годы откровенно в этом признались. «Марксизм Яковлева-72» легко превращался в «либерализм Яковлева-87» и «либерализм гайдаро-чубайсов» (и их кукловодов)-92 и после. И даже возможность разгула русофобии в 1990-е годы прочитывается в яковлевской статье «Против антиисторизма», заложена в ней. Статья эта, помимо прочего, наметила главных противников номенклатуры в ситуации выхода из кризиса системного антикапитализма и превращения его в уродливый примитивно-криминальный квазикапитализм. Эти противники – с одной стороны – работники умственного труда высокоразвитых отраслей науки и техники (а потому эти отрасли и нужно будет рушить, превращая в «лихие девяностые» сверхдержаву в полупериферийную помойку и барахолку; с другой – русский народ с его традициями, тысячелетняя русская история.

Во-первых, потому что, как уже говорилось, русский народ, русская система жизни некапиталистична, антикапиталистична по своей сути; в России возможен капиталистический уклад, весьма специфический, а не органичный, как у англосаксов, но Россия в целом не может быть капиталистической – для неё это форма умирания; «капиталистический прогресс» для России есть мерило её регресса и деградации; то, что вместе с этим развивается процесс дегенерации верхов – слабое утешение. Во-вторых, в советский период традиционная русская ценность – социальная справедливость – получила современную идеологическую форму и отлилась в особую социально-экономическую систему, обретя цивилизационно-формационное единство, не лишённое, впрочем, острых противоречий. В-третьих, главным образом именно русские в РСФСР, Белоруссии и на востоке Украины в наибольшей степени воплотили советскость, а вот в общесоюзном масштабе «советский народ» как историческая общность нового типа провалился (тем более что в других республиках, в отличие от РСФСР, советское руководство поощряло развитие национальных форм, в виде которых развивался национализм); мы могли это наблюдать уже в конце 1980-х годов, а в 1990-е произошёл взрыв национализма, причём не столько антисоветского, сколько антирусского, в бывших республиках СССР – и в якобы «цивилизованной» Прибалтике, и на «полуцивилизованной» Украине, и в «четвертьцивилизованных» среднеазиатских «станах». А вот бóльшая часть русских и тех, кто реально относит себя к русской культуре и истории, действительно во многом стала советскими русскими (русскость приспособила под себя советскость) – непреодолимым барьером на пути регрессоров-капитализаторов.

Вышло так, что своей статьёй 1972 г. (тут уж даже не Крот Истории, который роет медленно, а улитка, которая медленно ползёт по склону Фудзи), причём часто люди не отдают себе отчёт в реальной направленности их действий, разве что порой лишь чувствуют, Яковлев предупреждал тогдашних формальных антикапиталистов и будущих капиталистов: «Внимание! Главная цивилизационная и одновременно классовая опасность для нас – русские с их патриархальными традициями». Яковлев, однако, слишком, на полтора десятка лет до прихода того времени, о котором вместе с М. Волошиным можно сказать: «Расплясались, разгулялись бесы. / По России вдоль и поперёк», забежал вперёд, его идеи пригодятся позже. А в 1972 г. казалось, что карьера из-за злосчастной статьи кончена – кончена карьера. Так сказать, выходило «Бедненький бес / Под кобылу подлез, / Понатужился, / Понапружился, / Приподнял кобылу, два шага шагнул, / На третьем упал, ножки протянул» (А.С. Пушкин). Выходило – но не вышло. Бес, точнее, как сказал бы Ф.М. Достоевский, бесёнок из неудавшихся, с насморком, смог подняться и, оглядываясь во гневе на систему, которой служил и от которой ожидал карьерной благодарности, неровной, хромой походкой заковылял, на тот свет. Заокеанный. Теперь предстояло делать карьеру в другой системе, откуда он вернулся уже заматеревшим, кандидатом в мастера «бесовского спорта».

⚡️ ДАРИМ КНИГИ АНДРЕЯ ФУРСОВА И ТЕХ, КТО ПРОШЁЛ АД СВО

Представьте запах гари, хруст битого стекла под ботинками и вкус пыли на губах. Для многих это воображение, но для них - реальность. Они сидели в окопах, ходили в штурмы, выживали в Мариуполе, Бахмуте и Соледаре. И после всего написали книги - чтобы оставить память о том, что пережили сами

‼️ 35 победителей смогут выбрать любой из призов:

📚 Книги авторов, которые сами прошли СВО: Александр Коц, Александр Сладков, Дмитрий Стешин, Борис Рожин, Михаил Онуфриенко и Сергей Васильев, Военкор Котенок, Армен Гаспарян - в том числе книга Андрея Фурсова «Вперёд, к победе!»

Как участвовать:

1. Подписаться на:

• Выпускайте Кракена!
• Zлой Пруф
• Виктория Цыганова
• NЕ.САХАР

2. Нажать «Принять участие» под этим постом

⚡️ Итоги - 15 сентября. Призов много - шанс есть у каждого

Post Scriptum,
или
«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся»

После публикации статьи Яковлева разразился скандал. Задетые неопочвенники сигнализировали М.А. Шолохову. Тот, ознакомившись со статьёй, обратился к Л.И. Брежневу, дав жёсткую характеристику и статье, и её автору. Брежнев попросил (в данном случае – по сути дал указание, поскольку не любил напряжённостей, ссор, конфликтов, а Яковлев, выходило, именно это и спровоцировал) Суслова «разобраться с этим г…нюком». Вопрос обсуждался на секретариате и в Политбюро ЦК КПСС. Яковлев, естественно, получил втык; более того, его сняли с должности заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС и начал решаться вопрос о его трудоустройстве. Сначала планировалось назначить его ректором педвуза, и по сути это означало бы конец карьеры: с такой позиции дальнейшие перемещения – только вниз. И вот тут вмешался, по крайней мере внешне, случай. А скорее всего, не случай, а, возможно, какая-то невидимая или хорошо замаскированная рука организовала перевод Яковлева на работу по мидовской линии, причём не клерком средней руки со Смоленской площади, а послом в Канаду. Эта работа была менее престижной и менее многообещающей, чем в ЦК, но это, во-первых, был путь вбок, а не вниз; во-вторых, загранработа, да ещё послом, да ещё в Северной Америке, пусть и в тихой заводи Канады, но рядом с США, была престижной, больше походила на почётную ссылку, чем на наказание, и оставляла шансы на подъём в будущем. Создаётся впечатление, что кто-то постарался максимально вывести Яковлева из-под удара, вывести как потенциально ценного для решения определённых задач в будущем кадра и законсервировать его за границей, так сказать, про запас.

Чем-то всё это напоминает ситуацию с Михаилом Шемякиным. В 1971 г. он был выслан из СССР. Как вспоминает сам художник, высылке предшествовала беседа с гэбэшным чином, который объяснил Шемякину, недавно выпущенному из психушки (а до этого были аресты), желательность его отъезда за границу. К удивлению Шемякина сотрудник КГБ аргументировал это так. Он сказал, что коллеги-художники не успокоятся и не дадут Шемякину житья и постараются опять упрятать его в психбольницу, как они это уже сделали, правда, с помощью КГБ. К ещё большему удивлению Шемякина офицер КГБ сказал, что лет через десять в СССР произойдут серьёзные изменения, и вот тогда такие люди, как Шемякин, понадобятся, будут востребованы; а пока Шемякину лучше – от греха и коллег по живописному цеху подальше – отсидеться за границей; КГБ оформит это как высылку.

О чём говорит этот эпизод? Явно не о том, что какой-то офицер КГБ, испытывая личную симпатию к художнику, его таланту, решил спасти его от Системы – за подобного рода инициативу, даже за меньшую, в 1971 г. можно было, как минимум, лишиться погон. Поэтому речь должна идти о другом. Уже тогда на разных этажах Системы сидели люди, планировавшие долгосрочные и далеко идущие (если не кардинальные) изменения советской системы в определённом направлении – в таком, в котором, в частности, были бы востребованы люди типа Шемякина. Или Яковлева, тем более тоже обиженного Системой. В определённых обстоятельствах обиженные – ценнейшие кадры. Например, после ХХ съезда КПСС удивительным образом на должности режиссёров театров, других учреждений в сфере культуры стали назначать людей, родственники которых были репрессированы при Сталине (типичный случай – О.Н. Ефремов). В конце 1980-х – начале 1990-х годов на определённых должностях вдруг начали светиться бывшие диссиденты. И хотя их довольно быстро, употребив, задвинули, хотя тезис О. Маркеева о том, что постсоветская власть это незаконнорожденное дитя партноменклатуры и диссидентов, – преувеличение, в целом и в «оттепель», и в позднюю горбачёвщину, и в раннюю ельцинщину обиженные свою функцию выполнили. За что Яковлева обидела система? За то, что отстаивал генеральную линию в борьбе против опасных для номенклатуры явлений и тенденций? Такой человек в нужной точке земного шара, например, в Канаде, тесно связанной как с Великобританией, так и с США официальными (государство) и неофициальными (закрытые надгосударственные структуры мирового согласования и управления) отношениями, мог после определённой обработки начать выполнять важную функцию посредника между какими-то кругами западных и советских правящих групп, связанных более или менее длительными контактами, общим делом/бизнесом или даже общей историей, опрокинутой в будущее в виде некоего плана игры. Или даже так: Плана Игры (книгу Бжезинского с таким названием, предлагавшую по сути план-схему разрушения СССР, быстро перевели и издали в 1986 г. – к чему бы это?).