Дехаотизация России 1930-х годов, умытой кровью, предполагала установление жёсткого социального контроля над разнузданной мировой и гражданской войнами массой с вырвавшимися из-под контроля инстинктами и подсознанием. Сталинская система, писала Н. Мандельштам, укротив народную стихию спасла интеллигенцию от испуга, страха и ужаса перед этой стихией. Да, система заменила это фобосом и деймосом организованно-послушных (и не очень) масс, но это было и спасением народа, превратившегося за время двух войн и нэпа в толпу, а то и в зверя, от самого себя. Прав был А.А. Зиновьев, писавший, что одна из самых страшных вещей это ничем не опосредованной власть народа над самим собой. Сталинский режим и выступил о п о с р е д н и к о м – жестоким, часто безжалостным, но в этом адекватным жившему уже полтора-два десятка лет в хаосе народу с его широкой душой и ножом за голенищем. Это не оправдывает жертвы народа – объясняет.

Впрочем, «аэропортовцев» жертвы простого народа не трогали – только свои и себе подобных. Именно поэтому для них культовым стал роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита» – им лестно было отождествить себя с гонимым мастером. Кстати, в этом отождествлении они, не поняв до конца ни хитреца Булгакова, ни многодонность его романа (впрочем, на мой взгляд, неудачного). Мастер-то ведь – прав А.Н. Барков – отступник; запутавшись в отношениях и с нечистой силой, и с системой, он сотрудничает с последней, превращая талантливых Иванов (образ именно Ивана Бездомного – сюжетно-стержневой в романе) в послушных иванушек. В связи именно с этим вердикт: «Он не заслужил света, он заслужил покой», то есть смерть. Но это к слову.

Показательно и то, что вещь, на мой взгляд, посильнее «Мастера…», «Записки покойника», в котором Булгаков изобразил статусно-творческую интеллигенцию как социальную группу, причём группу им презираемую, популярной не стало – кому же захочется увидеть в зеркале неприглядную физиономию коллективного эгоиста с амбициями, явно превышающими возможности, в том числе профессиональные. Отсюда, с одной стороны, восторг «аэропортовцев» по поводу 1991 года, превратившего часть их в культур-буржуазию, с другой – абсолютное равнодушие к трагедии страны и народа, гибели и нищете сотен тысяч людей, к искалеченным судьбам, к тридцати миллионам русских, оказавшихся на положении третьего сорта, а то и просто унтерменшей, жертв насилий и убийств в бывших республиках СССР. Главным для культур-буржуазии был их пикник при новой власти на обочине массовой трагедии, ненавистного совка – порождения сталинизма. Самомнение, ощущение себя пупом земли, вокруг которого весь мир вращается, социальный эгоизм, всё это стало обоснованием высокого (статусного) уровня потребления как положенного – «по положению мы – господа», а быдло есть быдло. Отсюда – людоедский призыв к власти письма 42-х 5 сентября 1993 г. жестоко расправиться «с восставшим быдлом», т.е. с восставшим против криминальной власти народа. Имена подписавшихся известны – статусные интеллигенты шестидисятнического розлива, по большей части бросившиеся лизать сапог новой власти.

Поздравляю с Днём Красной армии всех и прежде всего наших воинов, противостоящих на Украине глобальному рейху! Желаю нам всем Победы, а нашим бойцам вернуться живыми домой!

Ясно, что салоны Брик и Плисецкой были разными по генезису и содержанию. Бриковский салон был элементом богемной культуры позднего (1920-е – начало 1930-х годов) «серебряного века», сильно приправленной чекизмом; по сути, можно говорить даже о богемно-чекистской или чекистско-богемной субкультуре. Такой альянс, именно альянс, неудивителен: так называемый «серебряный век» одной из своих граней, возможно главной, был формой социального гниения, распада, а как заметил наш блестящий критик П.В. Палиевский, зло (например, в виде Воланда) цепляет только тех, в ком уже есть гниль. В плане социального гниения прямая линия прочерчивается от ущербного (Г.В. Свиридов) распутно-неоязыческого «серебряного века» к грязной слякоти «оттепели» и шестидесятничеству, а от него к «культуре» шабаша перестройки и постперестройки. Как заметил богослов пресвитер Александр Шмеман, «при всём его творческом подъёме так называемый Серебряный век русской культуры оказался и временем духовного разброда и распада того единства, которым, несмотря на все конфликты и расхождения, была объединена русская культура XIX века. Распад этот был распадом прежде всего нравственного вдохновения и согласия, объединявшего русскую культуру, согласия, основанного на этическом базисе […]

В начале ХХ века произошёл отход от этого объединяющего этического базиса, и ни мистическое возбуждение и религиозные дерзания символизма, ни утончение культурного сознания, ни – на другой стороне русской жизни – реализм и народничество новых русских прозаиков уже не были кровно связаны с этим единым базисом. И этот распад культурного самосознания начала ХХ века, отход его от общего этического базиса, конечно, не мог не сказаться и на первой реакции этого сознания на революционный обвал» .

Шестидесятничество тоже было формой духовного разброда, распада единого советского этического базиса. Это было отражением идейного распада верхов, зафиксированного ХХ съездом КПСС по мере превращения части номенклатуры в квазикласс, а части «статусной интеллигенции» - в культур-буржуазию. Прав С.Ю. Куняев, заметивший что все известные шестидесятники бредили «серебряным веком» и выступали как бы его «внуками», в то же время являются «детьми» ХХ съезда. – со всеми вытекающими: пафосом ленинианы, нередко фальшивым, но инструментально - антисталинским. Это неудивительно, произошло слияние в экстазе продуктов социо-культурного разложения поздней Российской империи и позднего СССР : abуssus abyssum invocat.

Статусность послереволюционной (но «дорепрессионной») интеллигенции определялась во многом её близостью к чекистам (к ОГПУ, НКВД), точнее, к начальству этих структур. В то же время чекисты, в полном соответствии с «доктриной В.Н. Ильина» (1904–1990, на пике карьеры – комиссар госбезопасности; отвечал за работу с интеллигенцией и богемой и считал главным в этой работе сбор и, что не менее важно, распространение посредством именно этих групп важной для власти информации) курировали эти салоны и одновременно были их завсегдатаями. Например, палач Н.С. Гумилёва и куратор Бриков и Маяковского Я.С. Агранов (1893–1938, на пике карьеры – начальник ГУГБ НКВД).

Школа аналитики Фурсова, 26 февраля 2026 г.
Лекция: «Танцы теней: гегемония, Глобальный Север, Глобальный Юг и глубинная власть»

 
https://rutube.ru/video/2111274ad0fbdac45169a17942fb2c32/
. 

Школа аналитики Фурсова, 26 февраля 2026 г.
Лекция: «Танцы теней: гегемония, Глобальный Север, Глобальный Юг и глубинная власть»

 
https://rutube.ru/video/2111274ad0fbdac45169a17942fb2c32/
. 

Салон Плисецкой был иным, чем Брик; в отличие от последней (чекистское удостоверение сотрудника ГПУ № 15073) Плисецкая в органах не служила, но с поправкой на время, курируемый «птенцами гнезда Бобкова» (Пятое управление КГБ) функции он выполнял те же. Сталина в обоих салонах, мягко говоря, не любили. И это понятно, ведь салоны эти были смычкой сначала интернационалистов, а затем либералов от власти и привластной, т.е. статусной интеллигенции, с руки этой власти кормившейся.

Статусная, или элитная интеллигенция (не знаю почему, но сразу выскакивает ассоциация: элитные проститутки, эскортницы – и ведь статус-интеллигенты действительно осуществляли культурно-идеологический эскорт власти, с того и кормились с фигой в кармане) создавала свои мифы. Например, о борьбе прогрессивной либеральной интеллигенции с консервативной властью. Здесь – тройная фальшивка. Во-первых, номенклатурная и гэбэшная власть представлена неким монолитом, причём консервативным, коим она не была: послесталинская власть была представлена двумя блоками – условно-консервативным и условно-либеральным, покровительствовавшим «статусной интеллигенции» как своей обслуге. Во-вторых, сама творческая «интеллигенция» не была едина: кроме так называемых либералов были так называемые консерваторы («неосталинисты», «охранители», «почвенники» – наименования могут быть разные). В-третьих, «статусная интеллигенция» сама по себе, т.е. без прикрытия и с позволения властных патронов, без их отмашки редко что-либо предпринимало. Противостояние «государственников»/«консерваторов» и «либералов» в культуре было прокси-противостоянием «консерваторов» и «либералов» в номенклатуре – не более того.

В элитарно-интеллигентском («оттепельном», шестидесятническом) мифе из власти элиминированы, ретушированы, «либералы, либеральный сегмент сведён к одной персоне – Хрущёву (негативный слепок с доклада о «культе личности», там сталинизм тоже был сведён к одной персоне), а из интеллигенции – «консерваторы». И получается неравная схватка передовой прогрессивной интеллигенции и заскорузлой реакционной власти. В результате в «оттепельном» мифе о «злом Сталине», «добром Хрущёве», «плохой власти» и «хорошей интеллигенции» на сцене остались, с одной стороны, консервативно-охранительная власть, обложившая со всех сторон непоследовательного Хрущёва, и «либеральная интеллигенция» (его единственный союзник) – с другой.

Это примерно то же самое, если изображать конфликт из «Трёх мушкетёров» Дюма как столкновение, с одной стороны, Ришелье, Рошфора и Миледи, а с другой – слуг мушкетёров – Гримо, Мушкетона, Базена и Планше, элиминировав самих мушкетёров и Д’Артаньяна. Во потеха была бы. Но так – со слугами – никому в голову не придёт. А с «либеральной интеллигенцией» – пожалуйста.

Мир на пороге третьей мировой: эта весна изменит облик нашей страны и всего мироустройства. Большинство - снова окажутся не готовы. Действия США только подливают масла в огонь!

Сейчас лучше следить за теми, кто не поддаётся панике и основывается на фактах. Хороший пример - канал Мультипликатор.

Его автор давно рассказал про план Трампа, точно предсказал начало и логику переговоров, давал верные прогнозы по доллару и реакции элит.

А сейчас объясняет: что ждёт россиян уже весной и какие сценарии обсуждаются в кулуарах.

Подпишитесь на этот ценный канал, чтобы тоже знать об этом и быть готовым заранее!

Разумеется, обслуге хотелось быть при власти, поскольку высокий статус, помимо прочего, обеспечивал статусное потребление. В социуме, где нет частной собственности, различия между рангами зримо проявлялось прежде всего в качестве (и количестве, объёме) потребления, включая западные по происхождению объекты потребления – от иномарок, одежды и магнитофонов до финской салями и сигарет «Кэмел» или «Филип Морис».

Вообще нужно заметить, что сталинофобия довольно чётко коррелирует с потребленческими установками, с установками на «потреблятство» как смысл жизни. Символично, что один из «ковёрных антисталинистов» (по совместительству академик) заявил несколько лет назад в телеэфире: национальную идею можете оставить себе, а мне дайте возможность потреблять. Может ли такой тип не ненавидеть Сталина и сталинизм? Не может. Сталинизм – это, помимо прочего, историческое творчество, установка на творчество как цель и смысл жизни; СССР был творческим, высокодуховным проектом, что признают даже те, кто Советскому Союзу явно не симпатизирует. Показательна в этом плане фраза бывшего министра образования А.А. Фурсенко о том, что порок (sic!) советской школы заключался в том, что она стремилась воспитать человека-творца, тогда как задача эрэфовской школы – воспитать квалифицированного потребителя. Это, выходит, и есть «национальная», а точнее, групповая идея, поскольку у потребителя и «потреблятства» нет национальности, главное – корыто, а кто его обеспечит, свои или чужие, дело десятое, главное, чтоб было куда хрюкальник воткнуть.

📦 Недавно отправил ножи Ивану из Тулы — вот что он написал:

Честно, офигел, когда достал. Фото не передают: вживую — прям как коллекционный.
Но главное — как режет. Шеф прошёлся по мясу как по воздуху, без усилий.
Видно, что сделано с душой. Спасибо вам, мастер».

Меня зовут Виталий Берегов, я кузнец с 36-летним стажем.
Каждый нож — это мой личный труд. От выбора и ковки стали до финишной полировки ручки — всё через мои руки.

Если ты хотел — сейчас самое время забрать свой комплект:
Напиши кузнецу 📱 https://t.me/kuznec
Узнай цены 📱 https://t.me/kuznec
Получи подарок от кузнеца 📱 https://t.me/kuznec

Символично также следующее. Тот самый персонаж, который требовал для себя «праздника потребления», высказывался и в том смысле, что если земли к востоку от Урала сможет освоить мировое правительство, то пусть оно и возьмёт их. Так потребленческая установка антисталинизма совпадает с глобалистской антироссийской – это две стороны одной медали. Так прочерчивается линия от антисталинизма к смердяковщине, т.е. к русофобии. Социальный мир такого рода антисталинистов – это глобальный «скотный двор», главная цель которого – обеспечивать потребление под руководством и надзором «мирового правительства». Сталин трижды срывал строительство такого мира на русской земле, а в значительной степени и в мире, именно за это его и ненавидят антисталинисты. Всё прозаично, разговоры же о свободе, демократии, «советском тоталитаризме» бывших советских карьеристов и стукачей никого не могут обмануть.

По крайней мере, до 1987–1988 гг. статусная интеллигенция выполняла ещё одну идейно-социальную функцию. Вплоть до этого времени ненависть или просто неприязнь номенклатурщика к Сталину, к сталинской системе или даже к социализму вообще не могла выражаться слишком явно – в лучшем случае посредством анекдотов, подхихикивания и т.п. Всё-таки сталинская эпоха – это и Победа, и юность системы. И вот функцию этого выражения как раз и взяли на себя статусные интеллигенцы-потребленцы «аэропортовского» типа. Собственно, они были «ночным сознанием» либеральной (впоследствии – антисоветской) номенклатуры. Ночным – в смысле: антисоветским, антисталинским, т.е. формирующимся классовым. Эрнст Неизвестный рассказывает, что в его мастерской запросто появлялись, выпивали и закусывали сотрудники международного отдела ЦК КПСС, в частности Вадим Загладин и Анатолий Черняев (добавлю: будущий помощник Горбачёва, тот самый, который в своих мемуарах признаётся: у него, Черняева, вообще никогда не было никаких принципов). В воспоминаниях Неизвестный пишет, что в Международном отделе ЦК, в отличие от других, пахло французскими духами. «Эти цековцы меня любили, потому что я был бесшабашный, хулиганистый и, так сказать, всех выручал – и с бабами, и с жёнами. Но я знаю, почему они меня любили. Я обслуживал их ночное сознание» (подч. мной. – А.Ф.).