Как смотреть современные спектакли, чтобы не было мучительно больно?
Как не падать в обморок от неожиданной интерпретации любимой классики?
Как ориентироваться в сложном театральном процессе, чтобы при всём разнообразии видов и жанров найти "своё"?

Дорогие, кто в Питере, приходите в эту субботу 1 февраля в 12 в культурно-досуговый центр «Максим» на Ланском, 35.

Говорить буду не о своей жизни в искусстве и тернистом творческом пути😂, а о современном театре; очень надеюсь, получится интересный разговор.
Вход свободный, но обязательно регистрироваться https://vk.com/app5619682_-218977518#755616

-Зачем так позорно сбегать с собственной свадьбы, когда всё вроде бы хорошо? - размышляет моя ученица, - Наверное, ему больше нравится мечтать, чем жить в реальном мире...
-Как и многим из нас, - добавляю я.

На самом деле, нет единого правильного ответа, слышала самые разные мнения театроведов по поводу странного поступка Подколесина (и каждый режиссер-постановщик объясняет для себя его мотивы и решает главный вопрос пьесы).

Я люблю читать и обсуждать "Женитьбу" с подростками (хотя, казалось бы, тема-то совсем не детская, и персонажи все возрастные). Здесь герои трагически беспомощны и беззащитны перед лицом выбора.
И это замечательно демонстрирует, как сложно устроен человек: то, что хорошо для одной его части (инстанции, субличности и т д), губительно для другой.

Какой-нибудь современный позитивный психолог или лайф коуч быстро бы нашел решение, аккумулировал ресурсы, сформулировал цели, оптимизировал, мотивировал и женил бы Подколесина на Агафье Тихоновне.
Но проблема, разумеется, не решилась бы (бессознательное не выключить), просто одной несчастной семьёй на свете стало бы больше😂

Какую ошибку чаще всего совершают молодые авторы? – задали вопрос на творческой встрече в субботу.
Мне представляется, что ничто так не отталкивает в художественных произведениях, как тотальная поглощенность собой, зацикленность, бесконечное самолюбование и самокопание без отстранения, обобщения, самоиронии. А также стремление научить других жизни, открыть истину…

Это на самом деле очень распространенная тенденция у начинающих художников.
Поэтому нередко в театральных вузах на первых курсах драматурги занимаются документальным театром, берут интервью у разных людей, общаются, встречаются. Чтобы увидеть другого человека с его внутренним миром, исканиями, мечтами и болью, чтобы отвлечься от себя любимого, не вариться в собственном соку. После подобного опыта уже по-новому смотришь и на себя, и на жизнь в целом…

Встреча в субботу в КДЦ «Максим прошла приятно и очень продуктивно, на мой взгляд.
Мы говорили о постдраматическом театре и разных его видах, современной драматургии, нашей эпохе нарцизма, психологии зрительского восприятия и роли зрителя в современном театре, а также о новых интерпретациях классики.
Спасибо организаторам и всем, кто пришел!

Категоричные суждения невыносимы, но Набокову позволительно (в отличии от самоназванных критиков-ноунеймов в интернете), я считаю, хотя часто совершенно с ним не согласна.
Тем более что он свои идеи всегда аргументирует, глубоко разбирая и анализируя произведения, например, в «Лекциях по русской литературе».
Очень рекомендую – читается легко и интересно.

«Толстой — непревзойденный русский прозаик. Оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвертый — Тургенев;. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов».

Может ли ребенок, которого никогда не любили в детстве, у которого даже в младенчестве не было ни одного близкого контакта, ни доброго слова, ни взгляда, вырасти полноценным человеком?
Чарльз Диккенс считает, что да (по крайней мере, если этот ребенок благородного происхождения). Современная психология утверждают, что это невозможно (не с чего взрасти хорошему при отсутствии позитивных интроектов, хотя бы минимального опыта любви и принятия).

Диккенс, гиперболизированно описывая страдания Оливера Твиста, видимо, верил в то, что человек приходит в этот мир изначально сложившимся цельным индивидом. В середине 19 века, да и раньше, были популярны представления, что дети – это чистые души, невинные ангелы, которых развращает порочный мир. Взросление, таким образом, воспринималось как регресс и нравственное падение.
(Потом пришел Фрейд и все испортил, а за ним Мелани Кляйн, Винникот, Дольто и прочие, которые развенчали миф об идеальности младенца, да и вообще о цельности человеческого субъекта).

Читали с учеником «Оливера Твиста», но, к сожалению, без удовольствия, и быстро устали от навязывания расщепленной черно-белой картины мира, однообразного стиля изложения и бесконечной злой иронии. Диккенс неистово критикует викторианскую мораль, строгие нормы поведения, популярные методы воспитания, бюрократическую систему социальных учреждений, двуличных представителей власти, корыстолюбие, безответственность и тд (за дело, но от этого читать легче не становится).
И так живописует пороки монструозных персонажей, с одним лицом под разными социальными масками, что в итоге даже они вызывают больше интереса и сочувствия, чем идеальный ангелочек Оливер. (Только одна бедолага Нэнси похожа на живого человека, и за эту свою человечность и невписанность в художественный мир как будто и наказывается писателем).
Посоветовала в итоге ученику посмотреть экранизацию Романа Полански 2005 года, фильм ему понравился.

P.S. Мне кажется, именно назидательность делает этот роман трудным для восприятия современного подростка (что поделаешь, постмодернизм повлиял на всех читателей).

С другой стороны, наверное, стоит воспринимать «Приключения Оливера Твиста» не как психологический роман (эпохи реализма), а как сказку, пусть и с тяжелым социальным фоном, тогда всё меняется, и мои замечания категорически неуместны.
И сказки любят все, особенно с хорошим концом…

Мои родители на самом деле не мои, - так думают многие дети в какой-то момент жизни, - мои родители на самом деле красивее (умнее, добрее, богаче, успешнее), чем эти люди
Подобные фантазии о существующих где-то идеальных родителях, т.н. семейный роман невротика, в определенный период необходимы в том числе и для сепарации, отделения от родительских фигур через обесценивание.
Детские фантазии не проходят бесследно, и сюжет о потерянном ребенке, который через страдания нашел свою настоящую семью, отзывается в сердцах бывших детей.
Наверное, поэтому «Приключения Оливера Твиста» так часто инсценируют и экранизируют. Невероятное количество фильмов, мюзиклов, в том числе и очень хороших, снято по мотивам этого романа.

И еще один момент. Тот факт, что психологический портрет главного героя прописан не слишком убедительно и детально, может вызвать раздражение у требовательного читателя. Но зато это замечательный подарок режиссеру или драматургу, автору инсценировки – такого персонажа можно допридумать самому, сделать его каким угодно (поэтому Оливеры Твисты такие разные в фильмах и спектаклях).

Прекрасная статья Аглаи Чечот в «Сеансе» о фильмах-экранизациях по «Оливеру Твисту» https://seance.ru/articles/oliver-tvist/

— Истинная любовь... Есть эта любовь между мужчиной и женщиной, возможен и брак, — сказала дама.
— Да-с, но что разуметь под любовью истинной? — неловко улыбаясь и робея, сказал господин с блестящими глазами.
— Всякий знает, что такое любовь, — сказала дама, очевидно желая прекратить с ним разговор.
— А я не знаю, — сказал господин. — Надо определить, что вы разумеете...
— Как? очень просто, — сказала дама, но задумалась. — Любовь? Любовь есть исключительное предпочтение одного или одной перед всеми остальными, — сказала она.
— Предпочтение на сколько времени? На месяц? На два дни, на полчаса? — проговорил седой господин и засмеялся.

(Л.Н. Толстой «Крейцерова соната»)

Позднее, самое пессимистичное произведение про семейную жизнь и любовь (как острую потребность в близости с другим и одновременно невозможность ее получить), самая честная исповедь Л.Н. Ну и, осмелюсь предположить, своего рода сублимация, отыгрывание непростых отношений с Софьей Андреевной.
Только для взрослых, даже не 18+, а, скорее, 30+

(Хотела к дню святого Валентина почитать и поговорить про любовь, но не успела организоваться, к сожалению. Может, на следующей неделе соберусь)

Знаете, что меня больше всего сейчас восхищает в «Войне и мире»? Краткость (неожиданно), ёмкость, четкость деталей, точность формулировок.
У Толстого как будто нет ничего лишнего.

«Анна Михайловна уж обнимала ее и плакала. Графиня плакала тоже. Плакали они о том, что они дружны; и о том, что они добры; и о том, что они, подруги молодости, заняты таким низким предметом — деньгами; и о том, что молодость их прошла... Но слезы обеих были приятны».

(Виктор Гюго в «Отверженных»,  которые часто сравнивают "Войной и миром", целую главу бы объяснял, как и почему плачут старые подруги, и что из этого следует, и почему нам это важно и т.д.)

- всё бы хорошо… но зачем же так много?! – жалуется моя ученица, с которой проходим «Войну и мир». Она вдруг поняла, что мы не одолели и десятой части… (читает в основном самостоятельно, на занятиях вместе обсуждаем, проясняя контексты и подтексты, отдельные эпизоды читаем вслух).
И это, правда, проблема. Где взять столько времени и сил современным детям (мои читали летом на даче, где меньше искушений и отвлечений, но тоже не особо успевали).

Приходится объяснять, что "Война и мир" - это такой сериал, на много сезонов. Ведь и в 19 веке люди тоже хотели подключаться к долгим историям, сопереживать ярким героям с проработанными характерами и прописанными арками, сложными отношениями, да еще и на фоне исторических событий.
Роман сначала выходил в свет порционно – главами в журнале «Русский вестник», только спустя три года был опубликован целиком. Не представить даже, как ждали выхода «новых серий» поклонники сериала в середине 60х годов 19 века.

P.S. Тем же, кто совсем не успевает, рекомендую британский сериал 2016 г (экранизация Бондарчука совершенно не смотрибельна в наше время, на мой взгляд).

Кто главный секс-символ русской классики 19 века? О ком сладко грезили многие поколения школьниц?
(Я имею в виду читающих школьниц, конечно)

Надежда Тэффи даёт однозначный ответ в рассказе «Мой первый Толстой». Конечно же, это Андрей Болконский.

«Я влюблена в князя Андрея Болконского. Я ненавижу Наташу, во-первых, оттого, что ревную, во-вторых, оттого, что она ему изменила»…
«Мучительны были те часы, когда я подходила к смерти князя Андрея.
Мне кажется, что я всегда немножко надеялась на чудо. Должно быть, надеялась, потому что каждый раз то же отчаяние охватывало меня, когда он умирал.
Ночью, лежа в постели, я спасала его. Я заставляла его броситься на землю вместе с другими, когда разрывалась граната. Отчего ни один солдат не мог догадаться толкнуть его? Я бы догадалась, я бы толкнула.
Потом посылала к нему всех лучших современных врачей и хирургов.
Каждую неделю читала я, как он умирает, и надеялась, и верила чуду, что, может быть, на этот раз он не умрет.
Нет. Умер! Умер!
Живой человек один раз умирает, а этот вечно, вечно»

Тэффи пишет, что ее чувства разделяли все девочки в гимназии (и все считали Наташу Ростову его недостойной).
И вот она собралась, наконец, и поехала к самому Толстому просить переписать судьбу любимого героя… Но в последний момент растерялась и не решилась. Такие дела.

Что не так с киноэпопеей Сергея Бондарчука – экранизацией «Войны и мира» 1965 года?

Почему я советую школьникам, у которых нет сил и времени на роман в четырех томах, весьма средний британский сериал 2016 года вместо оскароносного отечественного шедевра?

Прежде всего, раздражает miscast - тотальное несоответствие возрастов актеров и персонажей:
Двадцатилетнего Пьера (с его подростковым максимализмом, страстными исканиями, наивностью и обаятельной неуклюжестью юного медведя) играет сорокалетний Бондарчук (глубина проработки образа и масштаб таланта не спасают, а скорее, наоборот).
Элен – 35-летняя Скобцева (несомненно, очень красивая женщина, но в роли барышни на выданье выглядит очень странно).
Секс-символ романа Андрей Болконский в исполнении Тихонова кажется слишком потрепанным и побитым жизнью для 27-летнего героя. Князь Андрей действительно крайне депрессивен и подавлен в начале романа, но в экранизации его страдания больше похожи на кризис среднего возраста.

Но боже мой, как прекрасен и соблазнителен Лановой в роли подонка Анатоля, глаз не отвести! Сразу снимаются все вопросы к Наташе Ростовой. Да любая предпочла бы его тухлому зануде Болконскому!😂

В связи с этим меня интересует вопрос: советские зрители, современники сериала 1965 года, как они мирились с этим несоответствием?
Принимали за обычную театральную условность? (Но театр – другое дело, лиц актеров вблизи не видно).
Или возраст тогда воспринимался по-другому?
Или они, в отличии от нас, фокусировались на главных конфликтах и не разменивались на детали? (Но как без деталей? У Толстого герои показаны именно в своем развитии, разворачивании жизненного пути, в прохождении в т.ч. и возрастных кризисов).
Или... что-то сильно изменилось в мире, и трактовка образов героев 60летней давности не воспринимается людьми 21 века?..

Дорогие, давайте вместе почитаем что-нибудь прекрасное, вдохновимся и поддержим себя в самом конце зимы?
(У меня, наконец, появился свободный вечер)
Онлайн.
В следующую пятницу, в 20 по мск.
Донейшн.
Записывайтесь к л.с. @evgenia_bibliotherapist

Всем, кого, как и меня, в свое время заворожил невероятный, магический, вязкий и глубоко депрессивный мир «Ста лет одиночества», горячо рекомендую новый сериал от Netflix.

Не ожидала даже, что мне может настолько понравиться экранизация одной из моих самых любимых книг. Создатели сериала уважительно, бережно и вдохновенно адаптировали текст Маркеса, за что им огромное спасибо.

(Я читала «Сто лет одиночества» в далекой юности, многие сюжетные линии позабылись. В памяти осталось главное: сновидческая атмосфера, странные метафоры, инцестуозные связи, многочисленные герои с трагическими судьбами и одинаковыми именами. И еще бесконечные гражданские войны, заведомая лживость и бессмысленность любой политической борьбы).

P.S. Сериал рекомендую только любителям самого романа в качестве иллюстрации, чтобы вспомнить и заново представить всю эту сложносочиненную красоту...

Один музей заказал мне пьесу на Масленицу, дело было еще до нового года.
Гуляния и пляски à la russe везде идут и уже надоели, решили музейщики, сделаем что-нибудь оригинальное, покажем в веселом спектакле, как праздновали Масленицу дворяне и всякие разночинцы до революции (а не мифические крестьяне в доисторическом прошлом).

Я перерыла всю русскую литературу, нашла не так и много хорошего и бодрого:
«Глупый француз» и «О бренности» А. Чехова,
«Широкая масленица», «Блин» Н. Тэффи,
«Широкая масленица» А.Аверченко.
Я творчески переварила и связала истории в одну.

Общая концепция пьесы для музея была описана так:
«Горожане традиционно широко отмечают масленицу: кто-то в ресторанах, кто-то устраивает домашние застолья. Человеческая жизнь с её сложностью, хрупкостью и абсурдом проявляется в небольших бытовых зарисовках»

Но в итоге денег не нашли (хороший режиссер и профессиональные актеры не работают за копейки, в отличии от дуры-меня), в музее идут очередные гулянья с хороводами, а я зато имею возможность поделиться с вами замечательными масленичными рассказами для настроения😀
Всех с Масленицей!

Суженого на коне не объедешь, от судьбы не уйти, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах (и чем подробнее эти планы продуманы, чем жестче построены в голове конструкции будущего, тем тяжелее перенести их крах).

Вчера для онлайн-встречи Читательского клуба я выбрала «Метель» из повестей Белкина (впервые, кстати). Мы читали вслух, медленно, вдумчиво, с удовольствием, отмечая сложную систему рассказчиков, их авторскую иронию и сочувствие героям, проясняя историко-культурные контексты, делая паузы на интерпретации (снов героини и не только).
«Метель» - казалось бы, простой и оптимистичный святочный рассказ, который я теперь воспринимаю как сложноустроенный интертекстуальный ребус.

Участь героев решает судьба, "случай бог-изобретатель" - даже в большей степени, чем в других повестях Белкина.

Реальное (в лакановском смысле) вторгается в жизни героев повести через метель и войну, сокрушает надежды маленьких людей (все мы маленькие люди перед лицом Реального), их планы и иллюзии контроля, и, разрушив всё до основания, выстраивает мир по-новому.
Кто-то в итоге проиграл, кто-то выиграл, и можно бесконечно спорить, почему и за что. (Мы не спорили)

Почему снова Пушкин, сколько можно? – спросила меня подруга, участница вчерашней читательской встречи.
Пришлось оправдываться за себя и за Александра Сергеевича😂:

- размер имеет значение. Повести Белкина – совсем небольшие по объему, читаются в среднем за 40 минут, так что всегда остается достаточно времени на обсуждение

- глубина, многослойность, сложность при кажущейся простоте. Каждая повесть – как загадка, которую интересно попытаться разгадать

- экзистенциальность, универсальность, актуальность тем и сюжетов. Читаешь про вымышленных людей позапрошлого века, а как будто бы про себя…

,P.S. Конечно, в дальнейшем планирую читать и Чехова-Бунина, и символистов, и писателей 20 века

Экзистенциальное масленичное от Антон Палыча:

О бренности.

Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…

— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!
Но вот, наконец, показаласье кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…
Но тут его хватил апоплексический удар.

Сегодня лучшая питерская погода: низкое сероое небо, туман и морось (ни снегопада, ни слепящего солнца).
Хочется читать, думать, мечтать; в голове сами собой рождаются фантастические сюжеты...

"Петербург, Петербург!

Осаждаясь туманом, и меня ты преследовал праздною мозговою игрой: ты – мучитель жестокосердый; ты – непокойный призрак; ты, бывало, года на меня нападал; бегал я на твоих ужасных проспектах и с разбега взлетал на чугунный тот мост, начинавшийся с края земного, чтоб вести в бескрайнюю даль; за Невой, в потусветной, зеленой там дали – повосстали призраки островов и домов, обольщая тщетной надеждою, что тот край есть действительность и что он – не воющая бескрайность, которая выгоняет на петербургскую улицу бледный дым облаков.

От островов тащатся непокойные тени; так рой видений повторяется, отраженный проспектами, прогоняясь в проспектах, отраженных друг в друге, как зеркало в зеркале, где и самое мгновение времени расширяется в необъятности эонов: и бредя от подъезда к подъезду, переживаешь века".

(А.Белый "Петербург)

P.S. Проза Белого - по сути поэзия...

Быть женщиной - очень круто!
С праздником 8 марта, дорогие подписчицы Читательского клуба!

Коллега-библиотерапевт просила посоветовать почитать что-нибудь хорошее женское. Не наших великих патриархальных классиков и не то, что обычно понимается под женской прозой.

Я зависла... Вспомнила Тэффи, Кэтрин Мэнсфилд, Фэй Велдон, потом свою любимую Кейт Аткинсон додетективного периода (гениальных Вирджинию Вульф и Айрис Мердок я, разумеется, не отношу к женской прозе, они слишком универсальны).

В итоге порекомендовала Элис Манро, современную канадскую писательницу, лауреата Нобелевской премии.
Мне особенно нравятся ее сборники "Беглянка" и "Слишком много счастья" (читала и на английском, и на русском, она прилично переводена).
Это, правда, очень изящная проза, тонкая, глубокая, философская. При этом с женским взглядом на жизнь.

P.S. на фото кадр из фильма "Фрида" 2002г, где героиня Сальмы Хаек танцует танго со своей сестрой.

P.P.S. А ещё для празднично "женского" вайба очень рекомендую фильмы французского режиссёра (режиссерки) Николь Гарсиа (особенно люблю "Балкон с видом на море").
И - наверное, все давно смотрели, а я буквально только что - мини-сермал "Что знает Оливия" с божественной Фрэнсис Макдорманд, но там и без нее крутой каст - очень глубокая, умная, тонкая история для взрослых девушек, вот реально 40+

А что такое тогда плохая женская проза?
Говорили про это на уроке с 16тилетней ученицей. Выделили несколько критериев:

- физиологичность (был даже такой термин "гинекологическая проза"): роды, воды, менструации и прочие телесные жидкости в разных контекстах.

- избыточно-истерическая исповедальность, выворачивание наизнанку всей подноготной про тайные порывы и импульсы влечений. При этом характерна с незыблемая нарциссическая уверенность, что кому-то это может быть интересно

- звериная серьезность по отношению к себе, полное отсутствие самоиронии (в автофикшн)

- обвинительная проза, поиск виноватых. Чаще всего это мама, но возможны варианты: сиблинги, бывшие бойфренды и мужья, система образования, репрессивная культура, правительство. (Это необязательный критерий).

Ещё можно отметить отсутствие сомнений в собственном таланте и праве на самовыражение. Вопрос "тварь ли я дрожащая или право имею?" отвечен давно😁

Наверное, всё вышеперечисленное можно отнести не только к плохой женской прозе (или в наше кризисное время гендерные различия стираются)

Лед идет, лед идет!
Вереницей длинной
Третьи сутки напролет
Проплывают льдины.

Льдины движутся гурьбой
В страхе и в тревоге,
Будто стадо на убой
Гонят по дороге.

Синий лед, зеленый лед,
Серый, желтоватый,
К верной гибели идет –
Нет ему возврата!

(Я иду пешком по Тучкову мосту и вспоминаю стихи Маршака, обычный путь из городской наркологической больницы, где мы с коллегами-психологами проходим практику, в ВЕИП на семинар по Лакану. Пыльная буря забивает песком глаза, ледяной ветер со всех сторон одновременно, но как же это прекрасно, что нет снега и наступила весна).