К деревянному стулу привязана

Девочка лет восьми

Личико кровью измазано

Вывернута кисть руки.

Хмурый священник склоняется

К детскому уху, шепча:

«Жизнью на жизнь разменяется

Невинной души цена.
Отпусти ее. Оставь девочку.
Взамен я тебе предложу
Себя. Свое тело. Свой разум.

Все, что отдать я могу»
Лицо девочки исказилось

Гримасой насмешливой вдруг.

В зеркале тень отразилась

Замерцал начерченный круг.

«Не старайся спасти ее! Поздно!

Она сама пригласила меня!

В ее теле, таком покорном,

Я убью первым делом тебя.

А! Быть может, ты хочешь скорее

Отправиться в ад, к жене?

И пытки тебе милее

Жизни пустой на земле?

Она ведь повесилась, правда?

О да. Я все знаю о ней.

Она была единственной отрадой

В скопленьи твоих серых дней.

Ничтожество ты. И бессилен

Ты против меня даже здесь.

В своей церкви ханжей и уныния

Может, в аду место есть

Для твоей оскверненной душонки? А?

Ты говоришь о святости? Как скромно!

Не лги себе и мне не докучай!

Ты знаешь, что в Аду тебе готовят

Костер все те, кого ты бросил в мрак.

Непролитием детской крови

Спасти свою душу надумал?! Дурак!»

Священник выпрямился. Книгу, что лежала

До этого на столе

Он в руки взял и осенил знаменьем.

Прижимая покрепче к себе.

Бес зашелся в припадке хохота

Задрожали стекла в окне.

Небо ответило грома рокотом

Что-то мелькнуло во мгле.

«Гореть тебе, ничтожество-священник!

Запомни голос мой! Мы встретимся в Аду!

Там, куда ты меня изгоняешь!

Там, куда путь тебе самому!»

Демон кричал, изворачивался,

Проклинал небо с пеной у рта.

Священник не оборачивался

Он должен довести все до конца.

Блеснула молния, ударившая в землю

В двух метрах от церковного окна.

«Я отправлю тебя обратно, мерзость!

Я спасу девочку! Она не твоя!»

Бес в теле ребенка лишь хмыкнул

И, смеясь, сначала повторил

Всю молитву и все заклинанья

Что священник над ним говорил.

«Прекрасные стихи читал ты. Знаешь,

Я ведь встречал их автора в Аду.

Он там горел за ложь свою, читая,

Все, от чего, ты думал, я сбегу.

Смешны вы, люди. Верите всем сказкам,

Если в них есть намек на хеппи-энд.

Так, говоришь, добро все побеждает? Разве?

Посмотрим же, правдив ли этот бред.

Добро, зло... Да с чего вы взяли

Что существует пресловутая черта?

Тьма и свет – лишь стороны медали.

Вот все, в чем я уверен. Да»

«Возьми меня! Я выкуплю ребенка!»

«Глупец! Не низка ли цена?»

«Чего ты хочешь больше? Только...»

«О да. Ценнее может быть твоя душа»

Священник помрачнел. Демон хихикнул,

Одним движеньем цепи разорвав.

«Раз добровольно в Ад ты прыгнул,

Выходит, что Он все-таки был прав»

Наутро церковь все-таки открыли.

Вошедшие туда забыть уж не смогли

Единожды увиденную там картину.

Кошмары снились им до гробовой доски.

Алтарь церковный залит алой кровью

Священник мертвый на полу лежит.

Распятья сломаны, измазаны. И только

За алтарем плачущая девочка дрожит

Закинуты мигом в человеческий мир,

Обреченные быть кем-то другим.

Трудно найти в этом мире опору,

Пожирает изнутри скука по дому.



Вернуться назад не удастся сразу

Испытание жизнью прожигает рану.

Воспоминания движутся сквозь материю снов,

Не найти Азеркинам в этом мире любовь.

Чернеет ночь.

Потухли свечи.

Исчезли тени прочь.

И не дрожат уж плечи.

Остыла боль.

И плачь сошел на нет.

Прошла любовь.

Меня ведь больше нет.

В камине лишь зола.

И музыка затихла.

Ни звука. Тишина.

НИ слезы. Ни всхлипа...

Паук прядет мою смерть

Под ржавым карнизом ночи.

На мне ли плесень и шерсть

Чужих ужасных пророчеств?..

Шесть лет не спала я сном,

О коем каждый мечтает.

Тревога и ночью и днем

Сосуды мои разрывает…

Разодрана в клочья душа,

Из светлого лишь паутинки.

Я ночью дышу не спеша,

В мыслях рисуя картинки…

Меня разрывает тоска,

Мне снится Адам и Ева.

Ползет паук у виска…

- Ах, мама и папа, где вы?!

Дышу колыбелькой своей,

Глаза родителей снятся…

Я плачу - рядом Вас нет…

Но так хочу вместе собраться!

- Заглохни, моя душа!

Давай помолчим немножко…

Писала о жизни я

Ночью в грустном окошке

Зачем жить?

Зачем существовать?

Зачем мучительно страдать?

Зачем любить и веселиться?

Ведь проще взять и утопиться.

В чем смысл жизни?

Вот очень важный для меня вопрос.

А ответ на него достаточно прост.

В конце жизни всегда смерть.

Тогда зачем вертеться и кружить?

Тогда зачем пытаться кому-то угодить,

Чтобы в жизни состояться и богатым человеком быть?

Зачем жить?

Зачем существовать?

Ведь проще Богу свою жизнь отдать

Мне покорен Дьявол,

Моё место в чистилище,

Чую я запах твой Тулуол,

Молю я о твоём язычище,



Тьма для меня рай,

Лишь для себя воссоздай,

То, что было не покоренным, покоряй,

Если отдать, душу надо, забирай,



Мой преданный Аид,

Убивая его за Экоцид,

Доверяю своему я Аресу,

Отвергая твоему я Зевсу,



Пусть знаю, моё место в Аду,

Пусть услышат меня в бреду,

Но всё же, мне покорен Дьявол,

Вздыхая верности его суционол.

Продлите мгновение,

Танец не закончен,

Жизнь сняла корону,

Смерть одела смокинг.

Мы любили так же,

Но ушли мы без следа,

Только память сохранила

Нас, танцующих в веках.

Вот последний звук,

Вальс доигран, все пропало,

Жизнь оставила корону,

Смерть теперь же движет балом...

Ослеп навсегда глаз заката,

И силой таинственных слов

Добыла колдунья Геката

Свободу для тёмных богов.



Их злобные, грубые лица

Похожи на морды зверей,

И бездна была им гробницей,

И храмом закрытых дверей.



Открылись дверные засовы,

Взлетела отпавшая треть,

И ведьмы ожившее слово

Во тьме продолжало гореть.



А позже на Ближнем Востоке,

В одном из возвышенных мест,

Солдаты подняли высокий

Распятия жертвенный крест.



И бесы его проклинали,

Того, кто безгрешен и свят.

Наполнилась чаша Грааля,

И свет был грехами распят

Смотрю, не отрываясь, на огонь,

Гудящий в зеве старого камина:

Играет, ворожит своей игрой,

Изображает странные картины –

Мир эфемерный, сказочный, иной,

Сверкающий оттенками рубина.



Таинственные образы огня,

Как тесный строй живых изображений –

Размытых силуэтов толчея,

Бутон тюльпана в радужном свеченьи,

Грифоны, саламандры… Вкруг меня

Метаются причудливые тени.



Поленья жарким пламенем горят,

Швыряя искры огненным пунктиром.

Как на экране – виртуальный ряд.



Вот кто-то в облачении факира

Глядит печально, не отводит взгляд -

Немой намёк на иллюзорность мира.



И будущее сквозь огонь узреть

Не избежать коварного соблазна:

Багряная клубится круговерть,

День завтрашний рассыпался на пазлы,

Разбито небо о земную твердь,

А всё живое поглощает плазма.



Но дух добра сценарий сей отверг,

Сквозняк внезапный ощутил затылком –

Взметнулось пламя с новой силой вверх,

Предстали взору свежие картинки:

Весёлый праздник, яркий фейерверк,

Порхают в дивном танце балеринки.



Цветут розаны огненные – в дом

Обиды, зло, уныние не впустим.

Зима и холод стылый за окном,

Сверкают звёзды ледяною люстрой…



Согретая живительным теплом

Душа поёт – нет повода для грусти

Если год минувший подытожить,

Можно заявить без оговорок:

Очень был на странный сон похожий,

Шоу с элементами хоррора.



В замкнутом вдруг оказались круге,

Сузился формат, поблекли краски…

На тропинке жизни две гадюки

Вытянулись внаглую – крест-накрест.



Тяжело смотреть на мир, как прежде,

И живём, прекрасно понимая –

Даже робкий огонёк надежды

Превратиться может в злое пламя.



Изнывая от суровой прозы,

В Новый год, при нынешнем раскладе,

Впору будет к Дедушке Морозу

Обратиться с просьбой о пощаде.

Зажгутся в полночь адские костры
Сегодня продала теням ты душу
И разольется море тьмы
Когда Антихрист вырвется наружу

Рыдают нищие в молитве
На куполах горят кресты
Сегодня ведь, в последней битве
Сойдутся ангелы, и ты

Прольется кровь на алтарь смерти
Падут на землю небеса
И демоны несут нам вести:
Пришла последняя война

Забыв про всех, иду в последний путь,
Забыв себя и то, что не вернуть,
Забыв, что жизнь одна дана,
И не вернуться больше никогда.

Но я иду дорогой смерти,
Забыв на миг саму себя,
Забыв, что на том свете,
Я буду жить, но без тебя.

Ты был как сон и лишь мгновеньем,
Ты был влюблен… но не в меня.
А я, с забытым упоеньем,
Любила лишь всего тебя.

Отверг меня, ты сделал больно,
И сердце в прах мое разбил,
И щедро сыпал раны солью,
И душу ты мою убил…

А я, лишь мучаясь, страдая,
Хотела одного: тебя.
В любви своей я, вся сгорая,
Губила лишь саму себя.

И вот, вся в муках погибая,
Душа моя все рвется вверх,
Покинув тело, улетает,
Любя и ненавидя всех.

Я улетаю от тебя,
На тот край света, где легко,
Я улетаю от себя,
Я улетаю далеко…

В тот день, когда меня не станет,
Ты приходи со мной проститься,
И небо тучами затянет.
Мне не дано с тобой проститься.

И в будний день той смерти мнимой,
Тебе оставлю в память поцелуй.
Увы, не быть твоей любимой.
Ты помни, слышишь, не горюй!

Мы попрощавшись, не свидались,
На счастье каждому свой срок.
В иных краях, к другим вязались,
Приняв ошибки за урок.

Я не клялась тебе быть верной,
Не мне ты клялся верным быть.
Влюбилась я, и это скверно,
Но что мне может запретить любить.

Настанет день, когда меня не станет.
Настанет ночь, когда жить буду вновь.
Тогда мой друг передо мной предстанет,
Тогда расскажет мне мою любовь.

Не бойся: я — простая кость;
Не думай о душе угасшей.
Живых голов ни дурь, ни злость
Не изойдут из этой чаши.

Я жил, как ты, любил и пил.
Теперь я мертв — налей полнее!
Не гадок мне твой пьяный пыл,
Уста червя куда сквернее.

Быть винной чашей веселей,
Чем пестовать клубок червивый.
Питье богов, не корм червей,
Несу по кругу горделиво.

Где ум светился, ныне там,
Умы будя, сверкает пена.
Иссохшим в черепе мозгам
Вино — не высшая ль замена?

Так пей до дна! Быть может, внук
Твой череп дряхлый откопает -
И новый пиршественный круг
Над костью мертвой заиграет.

Что нам при жизни голова?
В ней толку — жалкая крупица.
Зато когда она мертва,
Как раз для дела пригодится.