Покидайте в комменты интересную музыку: ссылки (желательно яндекс музыку) или названия треков. Спасибо! 🫶
👇
👇
Сегодня утром забыл принять АД, и такое ощущение, что где-то в шкафу стоит гроб приготовленный для меня. Паршивое состояние. 🙄
Неужели это работать так?! Буэээээээээ.
Неужели это работать так?! Буэээээээээ.
🤯2😢1
Forwarded from весёлый лосось 🌿wunchelrute
Когда ехала из Агрыза в Ижевск на электричке, врубила альбом Pizzicato Five - Overdose про путешествие японцев в Нью-Йорк и Америку в стиле французского шансона 60х, так что я проезжала удмуртские полянки, освещённые приглушённым солнцем, под песни о Статуе Свободы, которая сама француженка по происхождению. В вагоне развалившись на лавках спали студенты в одних носках без обуви, за окном промелькнул указатель «Ижевск-Екатеринбург». На остановке Юски играли песни про голливудских звёзд и потерянные сумки актрис.
Просидев за городом в компании кинематографистов и фанатов экзистенциального абсурда из gorvolnagru, кутаясь в свитер и разглядывая снова выступивший от заморозков иней на стёклах машин, я думала, что домику посреди леса на берегу Ижевского пруда больше всего подходит как эмбиентная музыка саундтрек Алексея Рыбникова к «Муми-троллю и комете», где муми-тролль и Снусмумрик ждут, когда на Землю упадёт комета, а когда этого не происходит, зверята завязывают бантиком хвосты и отправляются в пляс под развесёлый болотный транс.
После заезда в Союз композиторов Удмуртии и удивительного разговора о первых аутентичных записях удмуртского фольклора 90х годов, сделанных по разным деревням с разными этносами, в том числе и с печальными русскими песнями на пересыльном каторжном пути и выпущенных в оформлении художников из арт-группы Лодка, на кураже мы выехали в Сарапул: «Это не далеко?» — «Да тут везде одинаковые расстояния».
В Сарапуле возле женской гимназии XIX века мы почему-то подумали, что это здание простоит ещё долгое время после нас и в его «глазах» мы пронеслись мимо как 3 песчинки.
Сара-пул звучит почти как Ливер-пул, как оказалось, по происхождению названия, это не про бассейн, а про изобилие стерляди в Каме (с чувашского сара пула), памятник стерляди красуется и возле центральной набережной.
«Вот бы заложить сейчас твою волгу в ломбард, уехать на вырученные деньги в Ломбардию и разбиться, упав там со скалы», — Костю разрывало от смеха.
Остановившись возле самого красивого резного дома, Игорь спросил, что бы я делала, если бы меня проиграли или выиграли в карты, но я об этом не знала. Этот дом выстроил для некой заморской красавицы купец, после того, как выиграл её в карты, чтобы в Сарапуле ей не было скучно. Да только сложно представить, как она могла скоротать время от тоски, разве только сходить на сарапульские острова, до которых и моста-то нет. Как оказалось, это была не дача Башенина, а дача Башенина была где-то рядом, но не нашлась.
Сарапул производит двоякое впечатление купеческого удмуртского Монте-Карло, как выразился Костя, где кипела жизнь и водилась стерлядь и деньги в своё время, а ещё жила кавалерист-девица Надежда Дурова, в то же время здесь есть атмосфера пофигистичного упадка и разложения особняков с вывалившимися из стен кирпичами, кокетливо прикрытыми местами разрезанными мешками. После революции здесь с барж смерти сбрасывали в воду расстрелянных комиссаров, и когда мы забрались к старой насосной станции, превращённой в роскошный ресторан в стиле модерн, с Камы с баржи доносился странный скрежет и протяжный вой, как будто от лица этих мертвецов.
Походив по дворикам, я обнаружила много открытых нараспашку дверей — то ли гостеприимство и приглашение зайти внутрь, то ли бесхитростное отсутствие замков и секретов. Что-то похожее я видела в бараках Печоры, когда в 2 ночи с поезда брела к берегу реки, а все двери подъездов были открыты нараспашку.
ДК сарапульского радиозавода, возле которого подростки гоняют на великах, вставая на дыбы (популярная этой весной и в Ижевске фишка, на беглый взгляд), мы ждём сарапульскую картошку, которую неспешно жарят уже полчаса, видимо, в настоящей русской печи, впотьмах мы несёмся через сумрачные равнины на волге и заходим под мелкий дождик в гости уже в Ижевске, чтобы распить чай, который не достаётся только хозяину Стёпе, во дворе, который оказывается двором из детства Игоря. Мы обсуждаем, как можно сделать рейв в камышах.
Просидев за городом в компании кинематографистов и фанатов экзистенциального абсурда из gorvolnagru, кутаясь в свитер и разглядывая снова выступивший от заморозков иней на стёклах машин, я думала, что домику посреди леса на берегу Ижевского пруда больше всего подходит как эмбиентная музыка саундтрек Алексея Рыбникова к «Муми-троллю и комете», где муми-тролль и Снусмумрик ждут, когда на Землю упадёт комета, а когда этого не происходит, зверята завязывают бантиком хвосты и отправляются в пляс под развесёлый болотный транс.
После заезда в Союз композиторов Удмуртии и удивительного разговора о первых аутентичных записях удмуртского фольклора 90х годов, сделанных по разным деревням с разными этносами, в том числе и с печальными русскими песнями на пересыльном каторжном пути и выпущенных в оформлении художников из арт-группы Лодка, на кураже мы выехали в Сарапул: «Это не далеко?» — «Да тут везде одинаковые расстояния».
В Сарапуле возле женской гимназии XIX века мы почему-то подумали, что это здание простоит ещё долгое время после нас и в его «глазах» мы пронеслись мимо как 3 песчинки.
Сара-пул звучит почти как Ливер-пул, как оказалось, по происхождению названия, это не про бассейн, а про изобилие стерляди в Каме (с чувашского сара пула), памятник стерляди красуется и возле центральной набережной.
«Вот бы заложить сейчас твою волгу в ломбард, уехать на вырученные деньги в Ломбардию и разбиться, упав там со скалы», — Костю разрывало от смеха.
Остановившись возле самого красивого резного дома, Игорь спросил, что бы я делала, если бы меня проиграли или выиграли в карты, но я об этом не знала. Этот дом выстроил для некой заморской красавицы купец, после того, как выиграл её в карты, чтобы в Сарапуле ей не было скучно. Да только сложно представить, как она могла скоротать время от тоски, разве только сходить на сарапульские острова, до которых и моста-то нет. Как оказалось, это была не дача Башенина, а дача Башенина была где-то рядом, но не нашлась.
Сарапул производит двоякое впечатление купеческого удмуртского Монте-Карло, как выразился Костя, где кипела жизнь и водилась стерлядь и деньги в своё время, а ещё жила кавалерист-девица Надежда Дурова, в то же время здесь есть атмосфера пофигистичного упадка и разложения особняков с вывалившимися из стен кирпичами, кокетливо прикрытыми местами разрезанными мешками. После революции здесь с барж смерти сбрасывали в воду расстрелянных комиссаров, и когда мы забрались к старой насосной станции, превращённой в роскошный ресторан в стиле модерн, с Камы с баржи доносился странный скрежет и протяжный вой, как будто от лица этих мертвецов.
Походив по дворикам, я обнаружила много открытых нараспашку дверей — то ли гостеприимство и приглашение зайти внутрь, то ли бесхитростное отсутствие замков и секретов. Что-то похожее я видела в бараках Печоры, когда в 2 ночи с поезда брела к берегу реки, а все двери подъездов были открыты нараспашку.
ДК сарапульского радиозавода, возле которого подростки гоняют на великах, вставая на дыбы (популярная этой весной и в Ижевске фишка, на беглый взгляд), мы ждём сарапульскую картошку, которую неспешно жарят уже полчаса, видимо, в настоящей русской печи, впотьмах мы несёмся через сумрачные равнины на волге и заходим под мелкий дождик в гости уже в Ижевске, чтобы распить чай, который не достаётся только хозяину Стёпе, во дворе, который оказывается двором из детства Игоря. Мы обсуждаем, как можно сделать рейв в камышах.
🥰2