Как много людей. Неужели столько людей хотят устроиться на такую специфичную профессию? Даже я сам не очень хочу, но отчего-то моя душа тянется сюда. Отчего же? Понять или тем-более вспомнить я так и не смог. Да и не зря же я потратил шесть лет на этот аттестат? А ведь совсем недавно заканчивал практику в одном из подобных заведений, так хотелось тогда сбежать после одного инцидента, и вот я снова здесь и теперь устраиваюсь сюда работать? За что мне это?

— Дорин Хайзел? — довольно-таки взрослая, но всё ещё в рассвете сил ко мне подошла женщина. Я уверен, если бы она работала на менее утомляющей работе, она бы была поистине прекрасна, но жизнь вставляет свои палки в колеса, возможно, вставила и ей. — Пройдемте за мной. — проговорила она. Вытаскивая меня из собственных мыслей.

Неужели меня приняли? Я ведь был таким неуверенным, когда проходил собеседование. Или же не нашлось ещё желающих? Тогда кто же все эти люди?

— Простите, — договорить мне не дали. Женщина сразу же обернулась ко мне, если присмотреться, она несильно-то страшно меня самого.

— Не переживайте, все эти люди не проходили собеседование, это подсверики или сами клиенты нашей лечебницы. — мягко проговорила она. — Прошу простить нас, что вам пришлось сидеть среди них, если вам это доставило дискомфорт... — она проговорила всё мягко, но я и так знал, что это самый наименьший дискомфорт, что тут может быть. Куда хуже это взбунтовавшиеся пациенты, что отказались принять лекарство или... Лучше об этом не думать. — Прошу прощения, что прервала вас, у вас все на лице написано. — ещё раз поросила прощение она.

Даже уже не удивлён, что ответили на мой немой вопрос. Мне всегда говорили, что у меня всё на лице написано. И как же меня все же взяли на работу? Хотя ладно, сейчас стоит думать о другом и надеяться, что меня не поставят слишком серьезный сектор.

— Я Эмилия Файнли. Буду вашим куратором. Стажироваться вы будете так же у меня. — мягко продолжила она, продолжая изучать мои документы, листая и что-то активно читая. — Вижу вы совсем недавно выпустились с университета. Вам повезло! Хотя вас бы и не отправили к тяжело больным пациентам. К счастью, в нашем секторе находятся более послушные пациенты и не такие проблемные, ну почти... — последние она проговорила немного тихо и неуверенно. Это смутило.

— Почти? — я переспросил, любопытство пробудило неожиданно ярко, хотя чутье подсказывало, что в скорее явно об этом пожалею.

— У нас есть немного проблемные пациенты, но ничего сверхсерьёзного. — она немного надломилась, стараясь подобрать более правильное слово. Сделав тяжёлый вдох. — Давайте я вам проведу так скажем экскурсию? — Даже не дождавшись ответа она продолжила указывая на дверь палаты с номером два.— Вот здесь находится женщина, что глубоко убита горем по потере мужа и своей единственной дочери. К ним поздней ночью ворвался маньяк, прикончил их семью, она единственная чудом выжила, наверное, если бы не их соседка, она бы отправилась вслед за своими родными. — Эмилия сделала очередной вздох, её взгляд был такой печальный и сочувствующий. — Ей везде мерещится этот маньяк, настолько, что она пыталась покончить с собой и уже не раз. Однажды она призналась, что очень сильно сожалеет о том, что её нашли и спасли. — Она затихла, повернулась пошла дальше, указывая на слудущую палату.

А мне стало печально и очень жаль эту бедную женщину, как же больно осознавать, что своих близких не вернуть, а где-то за пределами лечебницы бродит безжалостный убийца, если его, конечно, не поймали. Давно я не читал новости.

— Вот здесь лежит мужчина, что ушел глубоко в депрессию. Слишком много обязанностей и проблем сошлись на его плечи. Возможно, будь рядом хотя бы одна родная и близкая душа, он бы...

Он бы не бросился под колёса, не смеялся, как сумасшедший, от отчаяния и тоски, когда машина вовремя смогла затормозить, не... Не сделал то, что сделал. — Она решила упустить важную деталь, но сознание подсказывало, что лучше, пожалуй, и не узнавать.

— Вот здесь находится девушка, что была изнасилована, будучи подростком, а после долгое время подвергалась насилию дома и в школе. Однажды она не выдержала и попыталась сброситься. — Она показала на противоположную палату. — Вот здесь парень, что был отвергнут обществом. Единственное, что держало ещё более-менее в здравом уме его кот, но дети. Порой дети очень жестоки. Парень сломался окончательно. Те дети оказались в реанимации. А его отправили к нам.

Она указала на шестую палату, и в её голосе почувствовалась дрожь. Эмилия отвернулась, почему она будто бы угасла? Я только хотел задаться этим вопросом, как кто-то резко постучался в дверь, будто бы об неё ударился, а в окне двери появилось лицо. Он улыбался, нет, не как маньяк или что-то подобное, но было немного жутко. А его глаза, они были разные, на одной стороне был шрам такой своеобразной формы. Его взгляд внимательно смотрел, будто бы изучал, по всей видимости, меня. Жутко.

— Тут находится мужчина. Он не особо разговорчив о своем прошлом, и о нем мало что известно. Но у него было тяжёлое детство. Тяжелое прошло и настоящее. К нам попал после попытки суицида прям в торговом центре. Нанес вред нескольким людям, мы так и не выяснили, почему он решился на это, но единственное, что известно, что он находился в поисках чего-то идеального, божественного. — Эмилия отвернулась от него и добавила напоследок. — Он слишком загадочный, и от него слишком много можно ожидать, и все равно не угадаешь, что. На наше счастье, что он слишком спокойный.

Мужчина за стеклом что-то прошептал, не знаю, к счастью или сожалению, но читать по губам я так и не научился. Я снова посмотрел вслед удаляющему куратору и затем снова посмотрел на него, и мне вдруг он стал ужасно интересен.

— А как его зовут? — вдруг вырвалось у меня, почему-то другие имена пациентов меня так и не заинтересовали, в отличие от его.

Девушка же немного нахмуренно посмотрела на меня, мне стало неловко, кажется, она хотела рассказать про слудущего пациента. Но все же она ответила.

— Валентайн Смит. — Она хмуро глянула на меня, но смягчилась и более тихо продолжила. — Мистер Хайзел, давайте, пожалуй, продолжим. Это ещё не все наши пациенты, и за всеми ими нам нужно следить и так же помогать восстанавливать их душевное состояние. — невозмутимо проговорила она снова указывая на палату с номером 7. — Здесь лежит девушка...

И все же знать столько информации о каждом пациенте, знать причину его поступления в лечебницу, сочувствовать и так переживать за каждого из них. Стало слишком любопытно, какая же в деле Эмилия Фаинли. Наверняка она умеет разговорить многих пациентов, но чем же её так пугает Валентайн? И как выяснилось, есть несколько пациентов, что заставляют её напрягаться, но отчего же? Объяснений она не дала, а самолично узнавать не особо хотелось. Только мнения моего никто не спрашивал. И рано или поздно мне придётся с ними поконтактировать.

Как бы не хотелось, но работа клинического психолога предполагает разговор со своими пациентами. И почему же меня потянула на эту профессию? Я ведь совсем не люблю общаться с людьми, умею слушать, но разве этого достаточно? Нет, точно нет. Ну хотя бы ближайшую неделю, допускать к пациентам без присмотра меня не будут и лишь к тем, кто начинает постепенно приходить в более уравношонное состояние. К большому счастью и сожелению в моем отделении их достаточно много.