Вы знаете, что, кроме экскурсий, я занимаюсь психоанализом, работаю в кабинете с пациентами, а ещё преподаю в Восточно‑Европейском институте психоанализа.

В этом году вёл с десяток студенческих дипломных работ. Уже начались защиты. И сегодня успешную защиту прошла работа, о которой хочу рассказать вам здесь, потому что она — о встрече архитектуры и психоанализа.

Архитектор и студентка ВЕИПа Мария Перелыгина одной из первых в России посмотрела на архитектуру взглядом психоаналитика. И это оказалось суперинтересно!

Архитектура — это язык. Психоаналитик бы сказал, что это символическая система. Поэтому она может быть проанализирована. Если это язык, значит, с ним можно играть, испытывать на прочность его законы.

Помимо языка, есть ещё мир образов. Психоаналитик бы сказал: это воображаемое. Архитектура очень зависит от символического, от языка, ведь здание должно стоять и выполнять свою функцию. Стоечно‑балочная система с колоннами и антаблементом — чёткое высказывание, а ещё она даёт образ спокойствия и надёжности. Можно построить храм и банк, например. Тут всё по жёсткому закону ордера. Человек находил в эпоху Ренессанса в этой архитектуре свою собственную целостность. А в начале XX века — веру в надёжность капитала. Банки развалились после революции, а человек уже не тот, что в эпоху Ренессанса.

А после мировых войн в строгом языке ордера человек уже видит не целостность, а насилие. И тут приходят архитекторы, которые отказываются от языка ордера, — так бывало. Но они ещё начинают строить как сумасшедшие: разваливать привычный код, будто отрицать закон. И строить так, будто они отказались от привычного рационального языка, а начинают свободно ассоциировать — как в кабинете психоаналитика. Или ещё круче — бредить. Это деконструктивисты.

Но что это — реальный бред или желание создать образ бреда? Ведь здание всё равно выполняет свою функцию. Но архитектура для человека часто работает так, что «быть» и «казаться» почти одно и то же. Если я вижу не здание, а кусок скомканной бумаги, в который не знаю, как войти, то тревога и смятение для меня вполне реальны. Новый язык создал новый образ. Отразил мою внутреннюю беспорядочность и неопределённость…

Там ещё много любопытного.

Главное помнить: архитектуру создаёт субъект бессознательного. Не так важно, что он говорит, но главное — что он хочет сказать.

В будущем учебном году хотели бы провести с Марией лекцию или другой формат, где бы она поделилась своими открытиями.

Поучаствовали бы в таком разговоре?