У погребения из пади Сырая Сосновая, как мы уже отметили, верхней каменной выкладки не было, но внутри могильной ямы, над умершим, было сооружено некое подобие каменного склепа. Сначала костяк перекрывали горизонтально уложенные плиты гнейса, а над ними, сверху, по всей площади могильной ямы была сооружена плотная выкладка из вертикально поставленных плит, почти одинаковых размеров: 20X10X50 См. Плиты стояли впритык друг к другу, без разрывов. Небольшое овальное отверстие наблюдалось только в центре выкладки, а рядом с ним располагалось кострище, заходившее краем на отверстие. Отверстие и кострище имели отношение к хорошо известному в древности обряду очищения огнем души умершего. Этот обряд широко практиковался местными племенами в эпоху бронзы и раннего железа. Население культуры плиточных могил, например, размещало среди камней перекрытия могильных ям специальные плитки с просверленными в центре отверстиями, через которые «душа» умерших могла подниматься на небо.

«В 1916 году китайский генерал Бабу-Джан поднял восстание против своего правительства и привлек на свою сторону монгольское племя хараченов. Восстание не удалось, так как Бабу-Джан был убит в одном из первых же столкновений повстанцев с регулярными китайскими войсками. Его заместил князь Фу Шин-га, который, теснимый китайцами, повел свое племя в северо-западном направлении через Баргу, рассчитывая выйти в Халку и там найти возможность укрыться от преследования китайцев. Двигаясь через Баргу с семьями и стадами, харачены по пути потеснили жителей Барги баргут, поэтому правитель Барги, князь Гуй-фу, был вынужден вступить в вооруженную борьбу с ними. Ко времени моего приезда на Войсковой круг в Забайкалье в 1917 году с фронта борьба монгол между собой была в полном разгаре. Имея в виду свои формирования, я тогда же решил использовать этот факт, чтобы примирив враждующие племена, предложить хараченам вступить в формируемые мною части. Для этой цели я связался с давнишним своим знакомым Таламой, которого направил в лагерь харачен с целью произвести предварительно обследование положения и выяснить возможность моего мирного посредничества.
По прибытию в Маньчжурию я связался также с правителем Барги князем Гуй-фу. Предложение мое было принято обеими враждующими сторонами, и мирные переговоры пошли очень успешно. Была созвана конференция, на которой, по предложению обеих сторон, председательствовал я и котороая в течении трех дней выработала условия мироного соглашения и подписала договор о дружбе. Харачены, как эмигранты, вытесненные китайцами из внутренней Монголии, вступали ко мне на службу в количестве одной бригады, которой баргуты обязались дать свободный пропуск через Баргу. Часть харачен и семьи их, при содействии популярного монгольского общественного деятеля г. Фу-хая, получили амнистию от китайского правительства и разрешение вернуться на свои земли. Монгольская бригада получила назначение двигаться в направлении на Даурию, но прибытие ее не могла осуществиться в более или менее близком будущем, принимая во внимание, что ей предстояло пройти для этого свыше 800 верст. Баргутские монголы, возглавляемые князем Гуй-фу и его сыном, князем Фу-шанем, выдающимся деятелем, отлично понявшим всю опасность распространения большевизма в Азии, решили примкнуть ко мне в начинаемой мною борьбе, для чего приступили к формированию собственных национальных частей. Новые части были мною зачислены в Монголо-бурятский полк и поставлены на охрану западного участка КВЖД от Маньчжурии до Хайлара включительно…»

(Атаман Семенов. «О себе»).

Чжурчжэнями также называли эвенков, дауров, солонов, нивхов. Как полагают исследователи, к чжурчжэням восходит бурятский род жунжен (чжунчен, жунжэн, джунджэн), отмеченный в составе селенгинских бурят, в частности в составе атаганов. Согласно альтернативному мнению, жунжены — осколок жужаней.

В шаманской традиции бурят медведь считался священным зверем; он воспринимался как существо, превосходящее по магической силе любого шамана. В бурятском языке сохранилось такое выражение: 'Хара гурооhэн боодоо элюутэй' 'Медведь выше полета шамана'.

Посмотрел корейский фильм "Поезд в Пукан". Отстой

Корейского кина больше никогда не буду смотреть

По мнению В.С. Таскина, гора Ухуань также называлась Чишань, что с китайского значит «красная гора». Слово «красный» на монгольском языке произносится «улаан, улаган»; учитывая особенности китайской транскрипции, оно может быть близко к ухуань. В.С. Таскин провел специальное исследование по месту локализации горы Ухуань – Чишань. Он полагает, что она находилась в бассейне верхнего Амура. По Фань Е, эта гора лежала в нескольких тысячах ли к северо-западу от округа Ляодун и сюда возвращались и обретали приют души умерших ухуаней. По всей видимости, данная гора была родовой горой ухуаней и располагалась на их священных землях.

Барон Унгерн на смотре войск в Урге. 1921 год, фото в черном

В 1932 г. во время китайско-японской войны Гармаев укрыл в своих кочевьях семьи 7 японских служащих, чем вызвал доверие победивших японцев.

В феврале 1933 года Гармаева вызвали в Хайлар, где губернатор Хулун-Баирского округа Лин Шен и японский подполковник поручили ему формирование бурят-монгольских частей в Северо-Хинганской провинции. Он дал согласие, и военное министерство Маньчжоу-Го своим приказом назначило его командующим охранными войсками, присвоив ему чин полковника. В сентябре была проведена мобилизация монголов и бурят в возрасте от 20 до 35 лет, и к ноябрю были сформированы два кавалерийских полка и одна рота железнодорожной охраны.