В отличие от народного монистического понятия «амин» как основы жизни шаманизм раздваивает его на физическое и духовное, рассматривая смерть человека не только как прекращение дыхания, но и как отлет неосязаемого «двойника» человека от тела, т. е. отлет души. Поэтому бурятские шаманисты различают понятия hүлдэ и hүнэhэн. Первое из них представляется как единая материально-духовная сила, как энергия, поддерживающая жизнь; второе – как чисто духовное начало, как независимая от тела душа человека, представляющаяся бессмертной. По некоторым дошаманистическим представлениям бурят, душа человека смертна, как и тело, и спустя большой промежуток времени после смерти она превращается в такие материальные вещи, как, например, загаженный детьми войлок (кошма), старая тазовая кость и т. п.

После Западной кампании 1236–1243 гг. значительная часть монгольских войск вернулась обратно в Центральную Азию, и количество кочевых монголов, которые переселились на завоеванные земли, не было столь уж большим. В основном они были вовлечены в цивилизационную орбиту и со временем ассимилированы кочевым населением тюркских степей и Среднего Востока. Чингизиды растворились в местных тюрках.

Монголы постепенно в основной своей массе утрачивали родной язык, принимали ислам, а их знать сливалась со знатью тюркских племен. Например улус Джучи был полностью тюркизирован.

Кстати, интересно подметить что допустим у казахов, киргизов, халхасцев, бурят, калмыков и ТД, +/- сохранятся одни и те же племена, рода, ветви и кости.

Ранняя этническая история современных монголоязычных народов напрямую связана со становлением империи Чингис-хана, с ее распадом и перетасовками различных племен. Корни ойратов (дербетов и калмыков) и бурят находят в лесных народах Баргуджин-Тукума, усматривая их этногенез не в составе средневековых монголов, а в тюрко-монгольском пограничье, в районах, прилегающих к Байкалу. Но при этом исследователи исходят из монголоязычия представителей племени ойрат и бурят, но нет достоверных данных о монголоязычии их уже в V в., тем более их принадлежности к бурятскому или ойратскому диалекту. Близость ойратов к алтай-кижи, носителей имени «бурут» к хакасам и киргизам, позволяет сделать вывод о возможности тюркоязычия их древних предков. Следовательно, они могли подвергнуться
ассимиляции со стороны монголоязычных этносов, но войти в состав монголов под древним именем.

Отрывки из книги Сен- Квентена помогают ученому иначе интерпретировать два отрывка из текстов мусульманских авторов, касающихся отношения монголов к верованиям и обычаям других народов, а именно мусульман Центральной Азии. Он пишет, что «хорошо известен знаменитый эпизод, рассказанный Ибн-аль-Атиром, в котором последний описывает колонну пленных мусульман в сопровождении монгольских всадников, которые резво скачут на лошадях, напевая «ала ллай», что расценивалось как жестокая насмешка, пародирующая мусульманское заклинание. Но если обратиться к отрывку Сен-Квентена из «Historica Tartarorum», в котором упоминается о монотонном протяжном пении, монголы без конца пели: «Алай, алай». С латинского языка цитата “ Et hanc cantilenam Alai, alai, communiter et frequenter canunt” переводится “ И эту песню Алай, алай вместе и часто они поют». Этот рефрен не имел особого значения, но пленные его могли интерпретировать как порицание или насмешку над обиходным выражением мусульманского пиетета, чего не могли и часто не имели возможности понять степные всадники (там же, с.229).

Казак Ставропольского Калмыцкого войска. 1829—1838 гг.

Примерно в конце ноября – начале декабря 1655 г. калмыки начали
переправляться на правый берег Волги, встревожив этим дозоры крымских татар. Из донесений волуйского воеводы Ф. Зарубина известно, что в начале 1656 г. калмыцкий отряд силой в 1,5 тыс. воинов за Молочными Водами (река Молочная и Молочное озеро; район современного Мелитополя) на подступах к Крыму захватил ногайский улус Армамет-мирзы, пленив свыше тысячи человек и захватив в качестве трофеев около 15 тыс. лошадей.