Замечаю следующее:

Когда кто-то говорит про историю или древность калмыцкого народа, сразу же подключаются всякие тюрки казахи и начинают трепетать о "братстве" с калмыками.

В степи по сути дела меж племенами никакого братства быть не может, особенно племенами разного происхождения. Калмыки и ойраты-джунгары грабили и угоняли в рабство тюрок, завоёвывали их. Бурятские племенные вожди и вожаки разбойных ватаг грабили сибирских тюрок и облагали их налогом-ясаком.

Калмыки громили татар и неудачно сходили походом на Кавказ.

Тут особо братства быть не может, это разные народы с +/- общим укладом жизни, которые постоянно всю историю друг другу противостояли.

В разделе «Повествование о сюнну» («Сюнну ле чжуань») «Исторических записок («Ши цзи») Сыма Цяня (ок. 145 или 135 – ок. 86 до н. э.) сообщается, что у хунну существовало два главных объекта почитания: «старинный драгоценный меч» и «золотая статуя человека для жертвоприношений Небу».

В многообразие ритуалов включаются и ритуалы жертвоприношения, обеспечивающие и поддерживающие связь с сакральным. По характеру исполнения они разделяются на два вида: ритуалы, в которых участники или участник приглашают посредников к общению с объектами обращения, и ритуалы, где потенциальным исполнителем выступает каждый человек. Бывают ритуалы, связанные с болезнями, кризисами личности, инициациями, рождением, смертью и т.д. В обрядах воспроизводятся мифотворческие ритуалы, основанные на культовых, тотемных, этнолокальных мифах. Такие культовые мифы, объясняющие происхождение обряда, культового действия, широко используются в шаманизме.

Основным ритуалом повседневной культовой практики бурят являются обращения с молитвами к сакральному миру, которые произносятся в отличие от религиозной молитвы в произвольной форме, но в мифопоэтической коннотации. В нем слово – средство передачи чувства, переживания.

Котяра админа загрызла

В народной киданьской картине мира проявляются общецивилизационные черты. Есть присутствие триады миров. Особую роль играют религиозные концепты и рецепты. Однако народная культура не в такой степени замешана на религии, как оседлая. Если модель культуры представить дробью, то она будет выглядеть так: Народная культура/имперская идеология. Здесь религия - лишь часть культурного пространства.

Обряды жертвоприношения у хунну, согласно китайским источникам.

五月， 大會蘢城, 祭其先, 天地, 鬼神 (у юе, да хуй лунчэн, цзи ци сянь, тянь ди, гуй шэнь). (司馬遷. 史记. 第2892 )

В первом переводе, выполненным Н.Я. Бичуриным (1950, c. 49) (1777–1853), цитата звучит следующим образом: «В пятой луне все собираются в Лун-чен, где приносят жертву своим предкам, небу, земле и духам». Этот перевод значительно упрощает китайский текст. Как видно из текста, здесь имеются два иероглифа для обозначения духов: 鬼 (гуй) и 神 (шэнь), однако ученый переводит их общим понятием - «духи». При таком упрощенном переводе теряется различие, имевшее место в древнекитайской литературе между двумя вышеупомянутыми иероглифами.

Это несоответствие заметил В.С. Таскин, также переводивший 110-й свиток «Исторических записок». Вот его перевод: «В 5-й луне съезжаются на большое собрание в Лунчэне, где приносят жертвы предкам, небу, земле, духам людей и небесным духам»

Почему так?

Тотем сего канала в виде серой кошки породы Бурятская Голубая

Русские служилые в 1646 г. даже жаловались в Москву, что их поврежденные во время несения военной службы пищали якобы не пробивают бурятских панцирей: «И пожалуй, государь, нас холопей своих, вели на тех служилых людей с Москвы своего государева оружья прислать 200 карабинов да 200 пансырев да на пеших охочих людей 300 мушкетов, потому что, государь, брацкие мужики воинские многие конные, бывают на боях в куяках и в наручах и в шишаках, а мы, государь, холопи твои людишки неодежные, пансырей у нас нет и с своих худых пищаленок их брацких куяков не пробиваем, а у ково есть у нас нарочитые пищали, те их и побивают, а ис худых ничево им не учинить». Несколько позднее данная жалоба была повторена: «А те де, государь, брацкие люди с ними служилыми людьми бьются с броны в куяках и в наручах и в шеломах, и они де служилые люди из своих худых пищаленок ничево оным не учиняют и их куяков мало пробивают»

В период существования Тюркского Каганата и Монгольской империи с обращение к небу в форме "Kök Mönk Tenger-ecige", что в переводе означает "Небесный вечный Бог-Отец". Это обращение является повторением древнеарийской молитвы "Отцу небесному" в той форме, в которой она существует и до сих пор "Отче наш, сущий на небесах".

С падениями империй, что монгольской, что тюркской, прекратились грандиозные моления и подношения Богу-Небу. Культ неба стали заменять локальные, племенные божества, небесные покровители, духи-первопредки, тотемные животные и ТД.

В Казахстане появился филиал шаманского центра «Тэнгэри» из Бурятии По словам верховного шамана Заарин Боо Баира Цырендоржиева, в Казахстане активно возрождается тенгрианство, многие обычаи которого имеют тенгрианские корни. Например, беташар - обряд 40 дней для новорожденных, а также тұсаукесер - обряд разрезания пути ребенку и традиционное посещение могил предков. А также запрет на вступление в брак в пределах 7 поколений и т.д.

Маньчжурский император Канси с гневом указывал что Ойратский хан Галдан Бошокту-хан устроил жертвоприношения из пленных маньчжуров и китайцев.

Это очень сильно напоминает монгольское жертвоприношение богу-Сульдэ. Также это напоминает тенгрианский обычай искупления вины, путем человеческих жертвоприношений Богу-Небу Тэнгэри (Хүхэ Мүнхэ Тэнгэри).

Ойраты (джунгары, калмыки и буряты хонгодоры), как оказалось, будучи буддистами, ещё сохранили свои языческие традиции до 17-го века.

Известно об особом отношении монголов к голове (черепу) и волосам. По представлениям монголов жизненная сила человека, «сульдэ» в наиболее концентрированном виде находится в его голове и сохраняется затем в черепе. Отсечение головы противника, в частности, лишало его возможности помогать потомкам после смерти, сила его рода слабела (Дробышев, Юрченко 2009: 166). Обладание головой противника было не только почетным, свидетельствовало об отваге и удачливости воина, но имело и сакральное значение, так как череп был вместилищем жизненной силы убитого, которая переходила во владение победителя. С другой стороны, казнь через отсечение головы или посмертное её отделение
считались позорными.

Из сказанного следует, что хонгодоры в этногенетическом отношении разбавлены
тюркским элементом, имплицитно проявляющимся на фоне монгольской основы с ойратскими корнями. На последний компонент, известный в устной традиции бурят каксэгэнутский, вероятно, указывает выражение: Сэлдэ бууhан сэгээнут хоер тумэн хонгодор «Спустившиеся на воду сэгэнуты две группы многочисленных хонгодоров». Причем в этой фразе определенно существует намек на тотем хонгодоров «лебедь», раскрываемый тем же словом сэгээнут «светлые». В этой связи хочется сказать, что указанная птица является самым древним объектом почитания у ойратов и считается прародительницей некоторых племен. Например, в исторических источниках родословную олетских князей ведут от дочери Неба Хан Хормуста-тенгри, которая представлялась в образе лебедя. Кстати, именно сэгэнутов в генеалогической традиции бурят подругому обозначают олетами (өлөд), частью оказавшимися в Предбайкалье и, видимо, выступившими этногенетической основой хонгодоров.

Реконструкция Киданьского воина