В период образования Еке Монгол улуса самыми могущественными онгонами признавались святыни обока (рода) самого Чингисхана и его потомков: «Прежде всего …они делают идол для императора и с почётом ставят его на повозке перед ставкой, как мы видели при дворе настоящего императора (то есть Гуюка – Г. Г.), и приносят ему много даров». Идолу «посвящают… также лошадей, – говорит Плано Карпини, на которых никто не дерзает садиться до самой их смерти. Посвящают ему также и иных животных, и если убивают их для еды, то не сокрушают у них не единой кости, а сожигают огнём». В примечаниях к данному тексту Н. П. Шастина отметила, что посвящённая онгону лошадь носила особое название (онгонморин), в гриву её вплетались длинные полоски материи, ездить на ней запрещалось. Авторы средневековых хроник и путевых отчётов уточняют, лошади какой масти предназначались скотоводами для обрядовых мистерий: «В девятый день мая месяца они собирают всех белых кобылиц стада и освящают их…»

Чингисхан пере смертью: не делайте из меня кумира или идола. Не поклоняйтесь мне как богу, поклоняйтесь тому, что я делал при жизни и продолжайте мои начинания
Потомки Чингисхана через секунду, после его смерти: разделяют империю, режут друг другу головы, делают из Чингисхана божество

Ну вообще в монгольском мире вполне обыденное явление. Как большой вождь умирает, все распри и племенные розни вспыхивают вновь.

Всю историю до Чингисхана и вплоть становления двух империй на востоке Цинь и Русской, монголы друг друга ненавидели и резали. Это было со времён Хунну и Дунху. Единства в обществе небыло, все топили только за свои племена, а такое слово как "монгол", с падением династии Юань утратило значение.

Монголоязычные топонимы (гидронимы) обнаруживаются и в сопредельных с Башкортостаном регионах. Так, например, в гидронимии Оренбуржья исследователь Р. Я. Халитов выделяет монгольский языковой пласт, представленный названиями: Кутулук (<монг. хөтөл “холм, седловина, перевал”); Бурган монг. бурхан “идол, кумир” и др.

Множество топонимов с монголоязычным компонентом обнаруживается на терри-тории Республики Саха (Якутия). Якутский топонимист Н. М. Иванов провел специальное исследование, по результатам которого опубликовал книгу «Монголизмы в топонимии Якутии». В книге М. А. Булгаровой «Ногайская топонимия» отмечено немало географических названий, которые имеют калмыцкую и шире – монголоязычную основу: Маштак куйы ‘Низкий колодец’, Маштак яр ‘Низкий берег’, Калмык куйы ‘Колодец калмыка’ и др.

Г. К. Конкашпаев обнаружил на территории Казахстана 148 монголоязычных топонимов. Надо полагать, что действительное количество таких топонимов гораздо больше.

В. А. Михайлов анализировал наследование шаманского ремесла представителями двух конфессий шаманизма. Для того, чтобы иметь право совершать моления, обряды, общаться с духам, шаман должен был иметь на это наследственное право, которое у бурят обозначалось термином «утха». Белый шаман «сагаани боо» должен был иметь утха от белых шаманов, поклонявшихся западным тенгриям и хатам, а черный «хараин боо», соответственно, имел утха от черных шаманов, почитающих восточные божества. Но был и особый класс «хойор тееше ябдалтай боо» – шаман, имеющий хождение на две стороны. В. А. Михайлов отмечает, что «черные шаманы получают посвящение такое же, как и белые, и даже после посвящения некоторые из них на первых порах исполняют только культ белых божеств и только затем уж совсем переходят к исполнению культа чёрных божеств, отрешившись от культа белых». Крайне интересен факт, что в своем утха черный шаман должен иметь «дархан утха» – от кузнеца белого неба («дархан сагаан тенгри»), который является западным тенгрием.

Как говорилось ранее, прародина современных монголов - северовосток от современный Монголии в лесистых местах амурской области

Иной была история отношений Монгольской империи с курыканами, присоединение которых происходило отнюдь не мирным образом. В результате военных действий, в ходе которых курыкане не смогли оказать значимого сопротивления завоевателям, большая часть этого народа вошла в состав империи, но множество родов были вытеснены на запад, на территории Кыргызкого каганата, который, несколько позднее был так же присоединен империей. Несколько родов, которые вели свое происхождение от общего предка Эхирита, были вынуждены удалиться на берега реки Лена, где смогли не только выжить, но и сохранить аутентичность. Эта часть бурятского этноса, испытав влияние культур эвенков и якутов, с распадом Монгольских ханств, вернулись на западные берега озера Байкал вплоть до долины реки Ангара. Таким образом, была сформирована этническая группа эхиритов.

Для периода конца XIX–начала XX вв. в среде предбайкальских бурят наиболее ярко проявляется существование двух ветвей шаманизма, белого и черного. Но, как отмечают многие исследователи, такое разделение существовало не всегда, изначально шаманизм был белым, собственно он просто существовал как система верований, легенд и обрядов, но позднее, с появлением черного, «чужеродного», в противовес последнему был обозначен как белый «чистый». Обряды, совершаемые белыми шаманами, обычно носят общественный, не индивидуальный характер, это были общинные моления, обращенный к западным хатам, с просьбой о содействии в развитии общины, обеспечении высокого урожая и приплода для скота. Белые шаманы проводили в основном общественно значимые обряды, совершали жертвоприношения (тайлганы) перед началом крупных мероприятий во время празднеств… Черный шаман, напротив, не имел права принимать участия в совершении родовых молений, а был рядовым участником