Наиболее ранней зафиксированной в письменных источниках этнической группой, чьим языком был протомонгольский, являются дунху.

Точно установленным же является то, что с конца III в. до н. э. сведения о дунху как о самостоятельной этнической группе из китайских источников пропадают. После поражения, нанесённого Хунну, дунху оказались в подчинении у хуннов. Даже те из них, что бежали и позднее разделились на ухуань и сяньби, вынуждены были платить хуннам дань. Причём ухуани до последней четверти II в. до н. э. в китайских хрониках даже не упоминаются. О дунху же китайские хроники впредь сообщают только как о предках ухуаней и сяньби, в редких случаях этот этноним употребляется как условное обозначение северо-восточных «варваров».

Предки монголов Дунху предположительно кочевниками не были.
Оседлый образ жизни, земледельческо-скотоводческое хозяйство, обширные кладбища при постоянных. Нужно отметить, что ещё в бронзовом веке на территории, занимаемой позже дунху, люди употребляли рис, сваренный на пару, причём в монгольском языке имеется своё слово для обозначения риса – тутурга (а не китайское ханьдао). Исходя из этого Л. Л. Викторова предположила, что и земледелие сяньбийцев Южной Маньчжурии и Ляодуна III–IV вв. (Мужунов) восходило к собственным старинным традициям или могло быть заимствовано у протокорейцев, с которыми они тесно взаимодействовали.

Переход к кочевому скотоводству мог произойти у протомонголов поздно. Появление кочевых скотоводов и культуры всадничества у северных границ Китая датируется периодом не ранее VI в. до н. э. и не позже IV–III вв. до н. э., причём первыми номадами там были, видимо, пришельцы с запада – создатели «скифоидных» культур северо-западных степей.

Граница между кочевыми этносами, вероятно, была неустойчивой и менялась в зависимости от текущей военно-
политической ситуации. Северными соседями ухуаней были сяньби, кочевавшие в северной части степной Маньчжурии и, видимо, к западу от северных хребтов Большого Хингана. Географическое положение ухуаней позволяло получать выгоды от дистрибуции китайских товаров на более северных территориях, недоступных или труднодоступных для китайцев и хуннов.

Охота, вероятно, занимала значительное место в ухуаньском хозяйстве. Характерно, что добыча зверей и птиц в «Хоу Хань шу» стоит в начале раздела, только потом говорится о скотоводстве. Ещё одна деталь, говорящая о значении охоты – календарь: ухуани делили год на четыре сезона, начало которых определяли по срокам вывода птенцов и кормлению молодняка птиц и зверей. Именно это отмечено в хронике, хотя для скотоводческого народа важнейшее значение имеет вегетативный цикл пастбищ, а не размножения зверей.

Ухуани это не предки монголов, хотя это несомненно монголоязычные племена. Ухуани тупиковая ветвь дунху которая после растворилась в хунну, сяньби и китайцами.

Напомним что потомки монголов это сяньбийцы, причем только северная ветвь сяньби, по типу шивей. Кидани это тоже не предки монголов, а тупиковая ветвь южных сяньби, которая существовала параллельно с предками монголов.

Что характерно отличает ухуаней от своих кочевых соседей это отсутствие работорговли (либо же они не упомянались) и выборная власть старейшин.

По мнению Н. Н. Серегина и С. С. Матренина, «этнополитическое развитие» ухуаней, зафиксированное в письменных источниках, схоже с таковым у
населения Алтая хунно-сяньбийского периода, прослеживаемым по массовым археологическим материалам. Это была племенная конфедерация без самостоятельного руководящего центра в лице общего вождя и его аппарата.

Ещё раньше и под влиянием китайской политической культуры у ухуаней начали употребляться китайские титулы ван 王, хоу 侯 и, судя по всему, гун 公. Поначалу (не позже 49 г. н. э.) эти титулы жаловали ухуаньским старейшинам китайские власти за «изъявление покорности». Во второй половине II в. титул ван сильнейшие ухуаньские вожди стали присваивать себе сами.

Но сильнее же всего ухуаней со своими соседями роднили их суровые нравы, что для жителей Китая считались дикостью и жестокостью. Они уважают молодых и с пренебрежением относятся к старым, высоко ценят смерть в бою. По характеру смелы и грубы. В гневе убивают отцов и старших братьев.

Но это не сравнится с тем как китайский политик Ин Шао упомянал в своих рассказах о сяньби о том, что по мимо грабежа и убийств, предки монголов сяньби промышляли ещё и людоедством, проще говоря, как выражался китаец "Пожирали людей" (скорее всего имел ввиду о поедании ханьского/китайского населения)

https://t.me/+EV2NCsnW8LplNDgy

Чат для крутых

Этимология названия бурятского племени Эхиритов

По-бурятски - эхирид / /ихирид. Носители качугского говора бурятского языка называют себя эхирши. В разрешении семантики этого этнонима нет разночтений. Этноним возник из тюркского ikire - „близнецы, двойня”. Термин ikire также глубоко укоренился в монгольском языке. В средневековой Монголии имел
место этноним „икирес, икирас”, который, по-видимому, является праформой для бурятского этнонима эхирид ~ эхирши. В данном случае налицо разница в окончаниях -с и -д, и то и другое означают множественное число в монгольских языках. В варианте эхирши предстает этногендерный аффикс -ei, который вновь указывает на архаизм этнонима. Таким образом, в верховьях Лены произошла смена окончания —с в этнониме икирес на —д, т.е. икирес —> ихирид. Кстати, помимо большого племени среди верхоленских бурят есть малое племя эхирид, являющееся, по-видимому, осколком средневекового племени икирес.

Баабгайн еhолол («медвежья церемония») - религиозная церемония древних бурятских охотников над убитым медведем, состоящая из четырех последовательных обрядов:
1) вынимание обоих глаз (хоер одон – досл. «две звезды») медведя, обертывание их травой и захоронение на дереве;
2) отделение головы медведя от туловища вместе с дыхательным горлом, сердцем и легкими;
3) жертвоприношение жареного медвежьего мяса и жира духу-хозяину огня (дээшэ бариха) со словами обращения к заколотому медведю: «Не мы тебя убили, убили тебя тунгус и урянха»;
4) водружение на дерево обернутых березовыми ветвями головы, горла, сердца и легких медведя (гүрэлхэ).

Охотничья религиозная церемония над убитым медведем у бурят – пережиток древнего культа медведя, распространенного почти у всех аборигенов Сибири.