Расселившиеся из лесов на территории современной Монголии, приблизительно в последнем столетии до нашей эры, монголоязычные племена в лице ухуаней и сяньбийцев вначале были еще слишком слабы и не могли вести успешную борьбу с могущественными сюнну. Они подчинялись им, и, естественно, их правители, в подражание сюнну, называли себя шаньюйями, хотя у сяньбийцев и имелся собственный титул каган. Постепенно господство перешло в руки монголоязычных племен, в связи с чем жуаньжуаньский правитель Шэлунь первый официально принял существовавший задолго до него монгольский титул каган вместо тюркского шаньюйя.

Сведения о собственном образе жизни сяньбийцев крайне скудны и представлены лишь незначительными деталями. К этим деталям относится, например, сообщение, что при переправах через реки кочевники использовали бычьи шкуры из которых по видимому, делали что-то вроде плотов, в то время как китайцы использовали для этой цели лодки. После смерти Мужун Дэ в ту же ночь было сделано свыше 10 гробов которые вынесли через четверо городских ворот и тайно зарыли в горных долинах, так что местонахождение его захоронения осталось неизвестным. Приведенное свидетельство можно рассматривать как существовавший среди сяньбийцев обычай скрывать место погребения, что отмечается также у монголов Этот чуждый китайцам обычай был связан как с желанием предохранить могилу от разграбления, так и со страхом перед душой умершего, с которым живые стремились порвать все связи.

Наиболее ранней зафиксированной в письменных источниках этнической группой, чьим языком был протомонгольский, являются дунху.

Точно установленным же является то, что с конца III в. до н. э. сведения о дунху как о самостоятельной этнической группе из китайских источников пропадают. После поражения, нанесённого Хунну, дунху оказались в подчинении у хуннов. Даже те из них, что бежали и позднее разделились на ухуань и сяньби, вынуждены были платить хуннам дань. Причём ухуани до последней четверти II в. до н. э. в китайских хрониках даже не упоминаются. О дунху же китайские хроники впредь сообщают только как о предках ухуаней и сяньби, в редких случаях этот этноним употребляется как условное обозначение северо-восточных «варваров».

Предки монголов Дунху предположительно кочевниками не были.
Оседлый образ жизни, земледельческо-скотоводческое хозяйство, обширные кладбища при постоянных. Нужно отметить, что ещё в бронзовом веке на территории, занимаемой позже дунху, люди употребляли рис, сваренный на пару, причём в монгольском языке имеется своё слово для обозначения риса – тутурга (а не китайское ханьдао). Исходя из этого Л. Л. Викторова предположила, что и земледелие сяньбийцев Южной Маньчжурии и Ляодуна III–IV вв. (Мужунов) восходило к собственным старинным традициям или могло быть заимствовано у протокорейцев, с которыми они тесно взаимодействовали.

Переход к кочевому скотоводству мог произойти у протомонголов поздно. Появление кочевых скотоводов и культуры всадничества у северных границ Китая датируется периодом не ранее VI в. до н. э. и не позже IV–III вв. до н. э., причём первыми номадами там были, видимо, пришельцы с запада – создатели «скифоидных» культур северо-западных степей.

Граница между кочевыми этносами, вероятно, была неустойчивой и менялась в зависимости от текущей военно-
политической ситуации. Северными соседями ухуаней были сяньби, кочевавшие в северной части степной Маньчжурии и, видимо, к западу от северных хребтов Большого Хингана. Географическое положение ухуаней позволяло получать выгоды от дистрибуции китайских товаров на более северных территориях, недоступных или труднодоступных для китайцев и хуннов.

Охота, вероятно, занимала значительное место в ухуаньском хозяйстве. Характерно, что добыча зверей и птиц в «Хоу Хань шу» стоит в начале раздела, только потом говорится о скотоводстве. Ещё одна деталь, говорящая о значении охоты – календарь: ухуани делили год на четыре сезона, начало которых определяли по срокам вывода птенцов и кормлению молодняка птиц и зверей. Именно это отмечено в хронике, хотя для скотоводческого народа важнейшее значение имеет вегетативный цикл пастбищ, а не размножения зверей.

Ухуани это не предки монголов, хотя это несомненно монголоязычные племена. Ухуани тупиковая ветвь дунху которая после растворилась в хунну, сяньби и китайцами.

Напомним что потомки монголов это сяньбийцы, причем только северная ветвь сяньби, по типу шивей. Кидани это тоже не предки монголов, а тупиковая ветвь южных сяньби, которая существовала параллельно с предками монголов.

Что характерно отличает ухуаней от своих кочевых соседей это отсутствие работорговли (либо же они не упомянались) и выборная власть старейшин.

По мнению Н. Н. Серегина и С. С. Матренина, «этнополитическое развитие» ухуаней, зафиксированное в письменных источниках, схоже с таковым у
населения Алтая хунно-сяньбийского периода, прослеживаемым по массовым археологическим материалам. Это была племенная конфедерация без самостоятельного руководящего центра в лице общего вождя и его аппарата.

Ещё раньше и под влиянием китайской политической культуры у ухуаней начали употребляться китайские титулы ван 王, хоу 侯 и, судя по всему, гун 公. Поначалу (не позже 49 г. н. э.) эти титулы жаловали ухуаньским старейшинам китайские власти за «изъявление покорности». Во второй половине II в. титул ван сильнейшие ухуаньские вожди стали присваивать себе сами.

Но сильнее же всего ухуаней со своими соседями роднили их суровые нравы, что для жителей Китая считались дикостью и жестокостью. Они уважают молодых и с пренебрежением относятся к старым, высоко ценят смерть в бою. По характеру смелы и грубы. В гневе убивают отцов и старших братьев.

Но это не сравнится с тем как китайский политик Ин Шао упомянал в своих рассказах о сяньби о том, что по мимо грабежа и убийств, предки монголов сяньби промышляли ещё и людоедством, проще говоря, как выражался китаец "Пожирали людей" (скорее всего имел ввиду о поедании ханьского/китайского населения)

https://t.me/+EV2NCsnW8LplNDgy

Чат для крутых