Монголы считали, что эти деревья (ивы) связаны с Хан Хурмуста (по древнемонгольскому верованию Небо-хозяин верхнего континента или самое верхнее небо). Буряты почитали белую березу.
Среди ордосских монголов бытует миф, согласно которому хан хурмуста опускал черный герб – воинский культ Чингисхана – на развесистое дерево. В 57 параграфе «Сокровенного сказания монголов» мы читаем следующее: «....монголы веселятся, радуясь и совершая свадьбу. Возвели Хотулага на ханский престол, при развесистом дереве Хорхунаг по-танцевали до боли на ребрах да коленах...» (Цэрэнсодном Д., 1993, с. 49). Тут тоже были проявлены следы почитания развесистого дерева.

Чутка затроним европейскую мифологию в честь одного языческого праздника кельтов, который в свое время извратили и он стал частью культуры где люди одеваются в чудовищ. Однако в каждой культуре, даже в среде монголоязычной есть поверие что души умерших предков могут приходить в мир живых.

Так вот, поговорим об одном из популярнейших существ западной культуры как Фамильяр. Для колдунов и ведьм Фамильяр это дух компаньон который в свою очередь имеет чаще всего облик животного, но обладают человеческим умом и разумом. Существуют как помощники, защитники дома и очага и не с проста. Фамильяр переводится как близкий или же родной, ведь не просто так я упомянул в начальном абзаце о душах ушедших за вьюгу времён предков.

В древнюю эпоху до авраамических религий, древний человек держал дома домашних божеств и всегда их укладывал в мягкие ткани чтобы им было удобно, подкармливал и молился им. Не редко этими божествами и духами-помощниками выступали умершие предки.

У бурят тоже подобные фамильяры, то есть души усопших предков, имели главную роль в культе. Для благополучия их почитали, делали подношения и жертвоприношения, ибо предки считались посредниками между миром живых и божествами-небожителями. Так что задабривания и подношения в свое время считалось естественной частью жизни. Покойные предки являлись небесными покровителями родов и фамилий, занимали место в иерархии потусторонних сил. Таким образом мертвые становились не просто душами предков, а божествами.

Когда человек эхэ эсэгэдээ ошоо (отправился к праотцам), его в последнюю свою дорогу одевали в лучшую одежду, снабжали табаком, трубкой, ружьём, деньгами и драгоценностями (иногда и с собственными рабами). Душа умершего уходила в нематериальный мир и занимала определенную иерархию там. Предводителе родов, племен и военные вожди сохраняли свое высокое положение и в загробном мире. Им давались различного рода титулы, приписывались функции покровительства над опреде­ленными элементами ландшафта.

Монголоидные же черепа авар могут быть соотнесены с северомонголоидным (халха-монголы, буряты и др.)

Судя по убранству могил и некоторым другим деталям, авары-монголоиды принадлежали в социальном плане к верхам общества. Однако, согласно одной из версий, озвученных Л. Н. Гумилёвым, монголоиды являлись выходцами из угорских племён — забендер, кочагир, тарниах, примкнувших к аварам, когда те находились в регионе между Волгой и Аралом. Венгерский археолог, историк Иштван Эрдейи, напротив, склонен видеть в лице монголоидов истинных аваров. По всей видимости, среди собственно аваров ещё до прихода в Европу были представлены европеоиды, в том числе высокорослые блондины — азиатские нордоиды, хотя их первоначальное процентное соотношение остаётся невыясненным. Последующее смешение с европеоидным населением, оказавшимися включённым в состав Аварского каганата существенно увеличило общую европеоидность аварской орды.

В бурятской культуре медведь имеет большое значение и является тотемом, покровителем шаманов, олицетворяющим силу, решительность и мудрость. Культ медведя проявлялся в ритуалах, связанных с охотой, а также в мифологии и обрядовой практике, где медведя почитали как могущественного хозяина леса, имеющего связь с миром духов.

Наплыв подписоты, видать кто-то активно нас репостит

Сидите дома

В бурятской культуре алкоголь, особенно традиционные напитки тарасун (молочная водка) и арса (кисломолочный напиток), занимает важное место как в быту, так и в ритуалах. Тарасун, известный как "тоогонэй архи", является национальным напитком, приготавливаемым методом дистилляции молочной браги (хурэнгэ), а арса варится из кислого творога. Оба напитка исторически использовались в обрядах, таких как жертвоприношения, и в повседневной жизни, при этом существовали строгие правила их употребления.

Термином ху китайцы в рассматриваемое время обозначали сюнну, а возникновение термина дунху (букв. «восточные ху»), по мнению раннеханьского комментатора Фу Цяня, связано с тем, что дунху проживали к востоку от сюнну [39, гл. 110, л. 5а]. Вполне возможно, что под восточными ху имелись в виду не какое-то одно, а целый ряд этнически родственных племен, названия которых не сохранились в китайской истории.

Через длительное время дунху потерпели новое сокрушительное поражение от своего соседа, сюннуского правителя Маодуня, красочно описанного Сыма Цянем [39, гл. 110, л.8а—9а], в результате им пришлось покинуть монгольские степи. Одна часть бежавших дунху осела у горы Ухуань, а другая - у горы Сяньби, от которых и возникли племенные названия ухуань и сяньби.

Обе горы находились в верхнем течении Амура, и только через 250 лет сяньбийцы снова обосновались на территории современной Монголии и вблизи границ Китая.

Средневековое захоронение в Хэнтийском аймаке (Монголия). 13-й век.

Предки монголов сяньби (серби) в свое время для вождей использовали титул "Шаньюй", позаимствованный от гуннов.

Этимология титула шаньюй до сих пор окончательно не выяснена. Как отмечает Г. Сухбаатар, Г. Ж. Рамстед и Г. Утида объясняют его происхождение от монг. dengui («широкий»), Е. Пуллиблэнк — от монг. dargan («титул»), Г. Клосон — от тюркск. явгу, А. А. Панов сближает с тюркск. тамган.

В 307 г. вождь мужунов Мужун Гуй объявил себя великим шаньюйем сяньбийцев [42, гл. 108, л. 2а], а в 317 г. титул великого шаньюйя был официально пожалован ему цзиньским императором Юань-ди [42, гл. 108, л. 2б]. Сын Мужун Гуйя, Мужун Хуан, наследовавший престол, получил в 9-м году эры правления Сянь-хэ (334 г.) от цзиньского императора Чэн-ди титул великого шаньюйя.

Расселившиеся из лесов на территории современной Монголии, приблизительно в последнем столетии до нашей эры, монголоязычные племена в лице ухуаней и сяньбийцев вначале были еще слишком слабы и не могли вести успешную борьбу с могущественными сюнну. Они подчинялись им, и, естественно, их правители, в подражание сюнну, называли себя шаньюйями, хотя у сяньбийцев и имелся собственный титул каган. Постепенно господство перешло в руки монголоязычных племен, в связи с чем жуаньжуаньский правитель Шэлунь первый официально принял существовавший задолго до него монгольский титул каган вместо тюркского шаньюйя.

Сведения о собственном образе жизни сяньбийцев крайне скудны и представлены лишь незначительными деталями. К этим деталям относится, например, сообщение, что при переправах через реки кочевники использовали бычьи шкуры из которых по видимому, делали что-то вроде плотов, в то время как китайцы использовали для этой цели лодки. После смерти Мужун Дэ в ту же ночь было сделано свыше 10 гробов которые вынесли через четверо городских ворот и тайно зарыли в горных долинах, так что местонахождение его захоронения осталось неизвестным. Приведенное свидетельство можно рассматривать как существовавший среди сяньбийцев обычай скрывать место погребения, что отмечается также у монголов Этот чуждый китайцам обычай был связан как с желанием предохранить могилу от разграбления, так и со страхом перед душой умершего, с которым живые стремились порвать все связи.