Моя бабушка, уронив что-нибудь, восклицала: “О, татай!”, в рус­ском языке это близко выражениям “О, господи! О, страсти-какие!” Т.М. Михайлов считает, что восклицание (татай, тотай) является ре­ликтом древнего культа бога стихии Татая или Тотоя, известного у тюрко-монгольских народов. По мнению этнографа Д.С.Дугарова, Татай (Тотай) тюрко-монголов близок к древнеегипетскому богу Тоту. О том, что это сравнение корректно, свидетельствуют рисунки тазминской культуры (III тыс.до н.э.) Хакасии. Иконография божеств - людей с птичьей головой тазминских художников - совпада­ет со стилем древнеегипетских божеств и, даже более того, с рисунка­ми именно бога Тота.

Дашибалов Б.Б. "Очерки по древней и средневековой истории монголов и бурят"

Шивей

Язык такой же, как и во владениях кумоси, киданей и доумолоу. Очень много щетинника. Питаются свининой и рыбой, разводят крупный рогатый скот и лошадей, но по обычаю не имеют овец. Летом живут в городах, а зимой [переселяются], отыскивая воду и траву. Много соболиного меха. Взрослые мужчины заплетают волосы в косы. Употребляют роговые луки, стрелы к которым очень длинные. Девушки и женщины связывают волосы, сплетенные в косички, в узел. В их владении мало случаев воровства. За украденное взимается в тройном размере. С убившего человека взыскивается 300 лошадей. Все мужчины и женщины носят короткие куртки и штаны из белой оленьей кожи. Пользуются дрожжами для закваски вина. По обычаю любят красные бусинки, из них делают украшения для женщин, которые вешают на шею, причем, чем больше бусинок, тем почетнее. Доходит до того что девушки, не имеющие подобного украшения, не выходят замуж. В случае смерти отца или матери сыновья и дочери оплакивают их в течение трех лет; труп умершего кладут на дерево в лесу.

У админа кончились сигареты и начались галюны

Как мы видим, монголы долгое время были культурно близки более к тунгусам чем к тюркам

Как в языке общие слова и значение, +/- общий пантеон, так и культурно исторически.

Монголо-тунгусское противостояло сармато-тюркскому ещё со времён дунху и хунну

«Разъезд казачьего полка, под командой прапорщика А., был окружен курдами. В то время как окруженный разъезд бился с курдами, казаки Созон Гынжиев и Петр Логинов отстали позади, так как их лошади от усталости отказались дальше идти. Отставшие были замечены курдами. От курдской банды отделилась группа человек в пятнадцать, помчавшихся наперерез пробиравшимся к своим казакам.

В происшедшей неравной схватке Логинов сразу же был убит, и Созон Тынжиев остался один против пятнадцати свежих, не истомленных ни долгим походом, ни боем врагов. Видя безвыходность своего положения, Тынжиев залег за придорожный камень, решив как можно дороже продать свою жизнь. И начался беспримерный расстрел курдов: каждый башибузук, осмеливавшийся приблизиться к герою-казаку, с изумительной точностью получал в лоб очередную пулю.

Убив одиннадцать курдов, Тынжиев подпустил двенадцатого вплотную к себе, и, внезапно набросившись на него, заколол шашкой, отобрал у убитого коня, захватил по пути другого коня и ускакал к разъезду, где также заканчивали дело. Остальные три курда благоразумно пустились наутек, не решившись продолжать этот «неравный» бой.

Командир полка, войсковой старшина В., представил Созона Тынжиева к награждению георгиевским крестом 4-й степени, произвел его в приказание и наградил 15 рублями, – по числу убитых им курдов».

Журнал "Заря" 1916 год.