Яркий приверженец миграционной теории С.М. Широкогоров прародиной эвенков (тунгусов) считал реку Хуанхэ, тем самым отождествляя тунгусов с древними дунху. Более того он утверждал, что якуты – саха узнали в тунгусах Севера своих старинных врагов – дунху и окрестили их тунгусами (Shirokogoroff, 1929). Автор XVIII в. И. Георги считал, что самоназванием эвенков является слово донки (Георги, 2005). Из этого следует, что слово тунгус скорее является переводом их самоназвания на другие языки и не воспроизводится от татарского слова «донгуз» – свинья и якутского «тон уус» – мерзлые люди

За 4-й год Цзяньу 建武 (15 февраля 28 г. – 2 февраля 29 г.) отмечаются неоднократные вторжения за укреплённую линию ухуаней и их северных соседей – сяньби.

Дальнейшие набеги не
записаны в сохранившихся источниках, хотя и были частыми.
Под конец войны за объединение Китая (ок. 37/38 г. н. э.) восстал ранее подчинившийся Гуанъу-ди (Лю Сю) конкурент – Лу Фан, утверждавший о своём родстве с императорской фамилией и опиравшийся на хунну и ухуаней. Базируясь в степях между хуннами и ухуанями, он вместе с этими кочевниками многократно вторгался в пограничные земли и грабил их.

Разрыв ухуаней с империей произошёл в 109 г., когда они
вместе с южными хуннами атаковали пограничные уезды. К нападению хуннов будто бы подтолкнуло заявление некоего ханьца Хань Цзана о постигшем империю сильном наводнении и тяжёлом положении, которым можно воспользоваться для нападения. Причин выступления кочевников, скорее всего, было больше, чем одно спонтанное желание пограбить: притеснение со стороны китайских чиновников, недовольство политическими и
экономическими ограничениями. Мирные ухуани могли страдать не только он чиновничьего произвола, но и от расквартированных на
границах войск, которые иной раз не получали жалования, что вынуждало их грабить кочевников. Например, в «Хоу Хань шу» говорится об обеднении пограничного населения, когда «часто случались грабежи, растягивали средства по дням. Валяющихся в канавах мертвецов было очень много... К концу же периода Хань войска разложились в морально-этическом отношении, что ещё больше усиливало конфликтность.

Положение ухуаней около 185 г., по докладам китайких сановников, было сложным: они ослабели, были малочисленны и им
угрожали вторжения сильных сяньбийцев (подробнее см. в очерке о сяньби). Однако начавшееся в 184 г. в Китае восстание «Жёлтых повязок», ознаменовавшее начало конца империи Хань (220г.), способствовало учащению кочевнических набегов, в том числе ухуаньских. Вскоре против центральной власти начали выступать представители местного крупного чиновничества и военачальники. Одним из таких мятежников был Бянь Чжан, против которого в 4-й год Чжунпин 中平 (27 января 187 г. – 14 февраля 188 г.) (по «Цзычжи тунцзянь» – между 5-м и 10-м месяцами, т. е. между 24 июня и 19 ноября) «командующий колесницами и конницей военачальник» Чжан Вэнь направил 3 тыс. ухуаньских федератов из Ючжоу под командованием китайского командира Гунсунь Цзаня (причём
ухуани потом взбунтовались и ушли в свои кочевья из-за того, что им не выдали казённых запасов продовольствия).

Восточное Забайкалье также было
населено протомонголами, оставившими памятники зоргольской (I в. до н. э. – II в. н. э.), дуройской (III–IV вв.) и бурхотуйской (V–X вв.) культур.

При упоминании сяньбийских набегов в источниках почти в
полусотне случаев указаны не только год, но и месяц. С середины I в. до 156 г. нами учтено 23 вторжения (ещё в одном случае указано зимнее время), из которых 1 пришлось на второй месяц, 3 – на четвёртый, 3 – на шестой, и по 4 – на восьмой, девятый, десятый и одиннадцатый. Таким образом, две трети набегов пришлись на конец лета – начало зимы, и только треть – на лето и конец весны. Связано это может быть с хозяйственной активностью китайцев, успевавших к осени собрать урожай, представлявший ценность для налётчиков. Между 156 и 187 гг. (при Таньшихуае) учтено также 23 случая, но набеги стали более равномерными: по 1 набегу во втором и четвёртом месяцах, по 2 – в пятом, шестом и седьмом, 1 – в восьмом, 3 – в десятом, 2 – в одиннадцатом, и 9 – в двенадцатом. Военная активность сяньбийцев несколько сместилась: во-первых, участились летние набеги, во-вторых, на зиму (вплоть до её конца в 12-м месяце) приходилась почти половина набегов.

Основная масса сяньбийских воинов была представлена легковооружёнными всадниками, чьим главным оружием были сложносоставной лук и стрелы, хранившиеся в футлярах, совмещавших функции налучья и колчана. В китайских источниках сяньбийские воины именуются «натягивающими тетиву/лук всадниками».

Аналогичную историю в 2011 г. привёл информант из Джидинского района. В с. Верхний Торей жила семья Шоболовых, выходцы из Предбайкалья, так называемые западные буряты. В 1954 г. в семье произошло горе, умер муж.
Перед погребением его жена сказала покойнику, чтобы через семь дней он вернулся домой, она будет ждать. В указанный день она приготовила еду, накрыла на стол и ждала. Затем она рассказывала соседям, что почувствовала его присутствие [ПМА, Б. Ч. Дамбаев].

Жизнь кочевника 10 век до н.э и 13 век н. э - интересная но короткая.

"Хэрэй" (хэрээд, кэрээд, кэриет, кэрэит, кераит, хэрэйд, керейт, гирей) - это название племени или союза племен, известного как кереиты, которые обитали в Забайкалье и Монголии в X-XIII веках. Также, "хэрэй" является названием одного из подразделений бурятского рода "алагуй".

Государства сяньбэй в эпоху 16 варварских государств 5 варварских племён

У бурят прослеживается связь с шивей по мужской линии

>Сарматоязычные индо-арийцы гунны

>Тюркоязычные кипчаки казахи

Джунгарская армия конца XVII — начала XVIII в. состояла из дружин хунтайджи и крупных ойратских феодалов, народного ополчения, дружин вассалов и союзников ханства. Все ойраты, кроме детей, дряхлых стариков и лам, считались военнообязанными и несли воинскую повинность. При известии о приближении противника все мужчины, подлежавшие призыву, должны были незамедлительно прибыть в ставку местного феодального владетеля. Благодаря относительно компактному проживанию большей части ойратов джунгарским правителям удавалось достаточно быстро мобилизовать необходимое число воинов. По сведениям российских дипломатов, численность джунгарской армии в первой трети XVIII в. достигала 100 тысяч человек.