Тунгусы и монголы это как балты и славяне, много тысяч лет назад разделились из общей группы, но все равно имеют ту или иную близость

«Хоу Хань шу» описывает ухуаней как грубых варваров, не знакомых с китайскими законами приличия и сложными моральными системами. Они уважают молодых и с пренебрежением относятся к старым, высоко ценят смерть в бою. «По характеру смелы и грубы. В гневе убивают отцов и старших братьев, но никогда не причиняют вреда матерям, поскольку у них есть сородичи и они стараются, чтобы между отцами и старшими братьями не было взаимной мести».

Ухуани были анимистами и почитали души умерших людей и духов (хозяев природных объектов и стихий?), приносили жертвы Небу, Земле, Солнцу, Луне и звёздам, созвездиям, горам, рекам, умершим прославленным старейшинам. В жертву приносили коров и овец, чьи туши сжигали. Л. Н. Гумилёв подчёркивал, что религиозные представления ухуаней отличаются от хуннских отсутствием человеческих жертвоприношений. В историографии отмечалась близость ухуаньских верований к хуннским.

Ухуани, хунну, сяньбэй и шивей сильнее китайцев ненавидели друг друга, в основном протомонголы ухуани, сяньбэй и шивей ненавидели тюркоязычных (или сароматоязычных) хунну. От чего были множества перманентных войн меж кочевыми племенами (и не кочевыми).

Почувствовав себя достаточно сильными и, видимо, разжившись продовольствием и оружием из китайских уездов, ухуани решились отомстить ослабевшим хуннам за себя и своих предков. Сделали они это в манере, свойственной социумам с мифологическим мышлением: раскопав и разорив могилу хуннского шаньюя. «Хоу Хань шу» относит это событие к годам правления императора Чжао-ди (личное имя – Лю Фулин, правил в 86–74 или 73 гг. до н. э.), а в «Хань шу» сообщение о нём помещено после событий 73 г. до н. э. В тот год (или чуть позже) в империи Хань от хуннских перебежчиков узнали об осквернении могилы и о том, что разгневанный шаньюй Хуяньти послал на ухуаней своё войско.

Плешивые усы и бакенбарды - признак сяньбэй

В состав шаманских покровителей эвенков и нанайцев входили изображения космического божества в виде яйцевидной головы. Его называли небесным духом-предком Бугады Шанаун мугдоннэ, небесным хозяином Ундзи Тенги, божественным духом Совоко Шоломо. Эти имена табуировали словом Дэрэ, то есть, лицо, подразумевая космического богатыря Дэрэгды.
Изображения подобного типа восходят к находкам эпохи неолита. Прибайкалья и энеолита в Монголии. (Окладников 1976).

Яркий приверженец миграционной теории С.М. Широкогоров прародиной эвенков (тунгусов) считал реку Хуанхэ, тем самым отождествляя тунгусов с древними дунху. Более того он утверждал, что якуты – саха узнали в тунгусах Севера своих старинных врагов – дунху и окрестили их тунгусами (Shirokogoroff, 1929). Автор XVIII в. И. Георги считал, что самоназванием эвенков является слово донки (Георги, 2005). Из этого следует, что слово тунгус скорее является переводом их самоназвания на другие языки и не воспроизводится от татарского слова «донгуз» – свинья и якутского «тон уус» – мерзлые люди

За 4-й год Цзяньу 建武 (15 февраля 28 г. – 2 февраля 29 г.) отмечаются неоднократные вторжения за укреплённую линию ухуаней и их северных соседей – сяньби.

Дальнейшие набеги не
записаны в сохранившихся источниках, хотя и были частыми.
Под конец войны за объединение Китая (ок. 37/38 г. н. э.) восстал ранее подчинившийся Гуанъу-ди (Лю Сю) конкурент – Лу Фан, утверждавший о своём родстве с императорской фамилией и опиравшийся на хунну и ухуаней. Базируясь в степях между хуннами и ухуанями, он вместе с этими кочевниками многократно вторгался в пограничные земли и грабил их.

Разрыв ухуаней с империей произошёл в 109 г., когда они
вместе с южными хуннами атаковали пограничные уезды. К нападению хуннов будто бы подтолкнуло заявление некоего ханьца Хань Цзана о постигшем империю сильном наводнении и тяжёлом положении, которым можно воспользоваться для нападения. Причин выступления кочевников, скорее всего, было больше, чем одно спонтанное желание пограбить: притеснение со стороны китайских чиновников, недовольство политическими и
экономическими ограничениями. Мирные ухуани могли страдать не только он чиновничьего произвола, но и от расквартированных на
границах войск, которые иной раз не получали жалования, что вынуждало их грабить кочевников. Например, в «Хоу Хань шу» говорится об обеднении пограничного населения, когда «часто случались грабежи, растягивали средства по дням. Валяющихся в канавах мертвецов было очень много... К концу же периода Хань войска разложились в морально-этическом отношении, что ещё больше усиливало конфликтность.

Положение ухуаней около 185 г., по докладам китайких сановников, было сложным: они ослабели, были малочисленны и им
угрожали вторжения сильных сяньбийцев (подробнее см. в очерке о сяньби). Однако начавшееся в 184 г. в Китае восстание «Жёлтых повязок», ознаменовавшее начало конца империи Хань (220г.), способствовало учащению кочевнических набегов, в том числе ухуаньских. Вскоре против центральной власти начали выступать представители местного крупного чиновничества и военачальники. Одним из таких мятежников был Бянь Чжан, против которого в 4-й год Чжунпин 中平 (27 января 187 г. – 14 февраля 188 г.) (по «Цзычжи тунцзянь» – между 5-м и 10-м месяцами, т. е. между 24 июня и 19 ноября) «командующий колесницами и конницей военачальник» Чжан Вэнь направил 3 тыс. ухуаньских федератов из Ючжоу под командованием китайского командира Гунсунь Цзаня (причём
ухуани потом взбунтовались и ушли в свои кочевья из-за того, что им не выдали казённых запасов продовольствия).

Восточное Забайкалье также было
населено протомонголами, оставившими памятники зоргольской (I в. до н. э. – II в. н. э.), дуройской (III–IV вв.) и бурхотуйской (V–X вв.) культур.

При упоминании сяньбийских набегов в источниках почти в
полусотне случаев указаны не только год, но и месяц. С середины I в. до 156 г. нами учтено 23 вторжения (ещё в одном случае указано зимнее время), из которых 1 пришлось на второй месяц, 3 – на четвёртый, 3 – на шестой, и по 4 – на восьмой, девятый, десятый и одиннадцатый. Таким образом, две трети набегов пришлись на конец лета – начало зимы, и только треть – на лето и конец весны. Связано это может быть с хозяйственной активностью китайцев, успевавших к осени собрать урожай, представлявший ценность для налётчиков. Между 156 и 187 гг. (при Таньшихуае) учтено также 23 случая, но набеги стали более равномерными: по 1 набегу во втором и четвёртом месяцах, по 2 – в пятом, шестом и седьмом, 1 – в восьмом, 3 – в десятом, 2 – в одиннадцатом, и 9 – в двенадцатом. Военная активность сяньбийцев несколько сместилась: во-первых, участились летние набеги, во-вторых, на зиму (вплоть до её конца в 12-м месяце) приходилась почти половина набегов.

Основная масса сяньбийских воинов была представлена легковооружёнными всадниками, чьим главным оружием были сложносоставной лук и стрелы, хранившиеся в футлярах, совмещавших функции налучья и колчана. В китайских источниках сяньбийские воины именуются «натягивающими тетиву/лук всадниками».

Аналогичную историю в 2011 г. привёл информант из Джидинского района. В с. Верхний Торей жила семья Шоболовых, выходцы из Предбайкалья, так называемые западные буряты. В 1954 г. в семье произошло горе, умер муж.
Перед погребением его жена сказала покойнику, чтобы через семь дней он вернулся домой, она будет ждать. В указанный день она приготовила еду, накрыла на стол и ждала. Затем она рассказывала соседям, что почувствовала его присутствие [ПМА, Б. Ч. Дамбаев].