Оренбургский казак, полубурят метис и ойрат-калмык из джунгарского правящего рода Чорос, пожалуй лучшие лица белого движения дальнего востока и Сибири

Особый маньчжурский отряд атамана Семёнова в принципе был многонациональным соединением, в котором состояли буряты, сербы, монголы-баргуты, монголы-харачены, японские добровольцы, баргуты, немцы, халхасцы из Урги.

Особую роль играли бурят-монголы и казаки

К апрелю 1918 г. в ОМО входили: Монголо-Бурятский конный полк, 2 полка монголов-харачен, 1-й Семеновский и 1-й Маньчжурский пешие полки, 2 офицерские роты, 2 роты сербов.

Вот что называется дружба народов

Мы все умрем

Персонификацией процесса камлания шамана с песнопениями, посредством которых он призывает своих небесных покровителей, излагает просьбы и выражает благодарности за оказанную помощь, выступает образ божества Хугыл-бурхан, в дословном переводе его имя означает «песня-призывание-божество». У боханских бурят посредством данного слова, производного от бурятского глагола хуугайлха – «кричать», «вопить», «голосить», передаются понятия «мотив», «припев». В указанном значении термина название божества обнаруживает общность с названием жанра хаахирган дуун, или ай дон дуун («призывные песни»), производного от бурятского слова хаахиргаа(н) созначением «крик», «вопль», хаахира – «кричать», «кликать». Согласно исследованиям Д. С. Дугарова, песни этого жанра относятся к древнейшим по происхождению обрядовым песням белого шаманства – жрецов культа небесного бога-творца и громовержца Айа.

Определение «Эргил» в имени божества, имеющее лексическую и семантическую общность с бурятским словом эригэр со значением «пегий», «пятнистый», «пестрый» [Бурят-монгольско-русский словарь, 1951, с. 735], в сочетании с лексемами Саган («белый») и Буга («олень»), создает образ белого шамана в ритуальном плаще (оргой), изготовленном из оленьих шкур. У бурятских шаманов такой плащ дополнялся железной короной с отростками в виде оленьих рогов.

Мы располагаем свидетельством о погребальных обрядах хударинских бурят, имевших место в 1930-х гг. с. Загустай. Информант пересказал запомнившиеся ему воспоминания своей бабушки. Хударинцы, возвращаясь кладбища домой, привязывали к тележке бревно или полено, чтобы прочертить на земле дорожку, по которой душа умершего могла бы вернуться домой, погостить, поесть и уйти обратно. А до этого на кладбище родственники говорили захороненному: «Приходи домой, захаживай» (гэртээ ерээрээ, ерэжэ байгаарай)