https://wattpad.com/user/KseniaStych а это ссылка на канал в ватпаде куда выкладывается моя книга! И на странице этого автора много интересное фанфиков очень советую вам прочитать именно там ❤️‍🔥

https://vm.tiktok.com/ZGdxT6PNM

Девочки очень у меня это видео ассоциируется с мили ❤️

Всем привет 👋 простите меня пожалуйста, но похоже сегодня главы тоже не будет 😔Ваш автор немного устал , но обещаю что послезавтра или в полне возможно что завтра глава будет и постараюсь сделать биографию Умара . Всем спасибо большое 🫂🥰

Всем приветик 👋 я постаралась и сделала коротенькую главу , возможно напишу сегодня еще одну, ловите ❤️

10 глава
Умар


Закончив с комнатой на втором этаже, которую я обустраивал для Рено, я в свой единственный выходной устал как собака. Но к утру всё было готово: и стены, и кровати, и даже письменные столы. Может, благодаря этому мне наконец‑то удастся выпросить опеку…
Из тяжёлых раздумий меня вырвал телефонный звонок. Странно — звонил Паша, а мы с ним обычно не общаемся по телефону.
Ответив, я услышал то, чего никак не ожидал — по крайней мере, не сейчас.
— Умар, слушай, тут такое дело… В общем, наша тётка приходила, и её подруга — к маме Нуи. Они начали очень плохо отзываться о психологическом состоянии Милагрос. А она всё это услышала… Я хотел к ней подойти, но мне позвонили, и я ушёл поговорить на веранду. Когда вышел, мама сказала, что она собралась и ушла отсюда — типа нашла жильё. Я не стал маме говорить, у неё же давление…
Остальное я уже не слышал. Одно лишь слово о том, что она ушла и теперь бродит по улицам, приводило меня в бешенство. Как они могли отпустить её одну в таком состоянии?!
Я даже не понял, что телефон в моей руке уже молчит, — только когда он зазвонил снова и я увидел имя той, за которую страшно переживал, я пришёл в себя и взял трубку.
— Алло, Умар, ты дома? Скажи мне адрес, где ты живёшь, — я приду, нам нужно срочно поговорить. Это очень серьёзно! — в спешке, сильно запинаясь, произнесла моя русалочка.
— Улица Ленина, 28. Ты скажи сама, где ты, и я тебя заберу! — сказал я.
— Нет‑нет, не надо. Я рядом с твоим домом, считай, минут через десять буду у тебя. Мне нужно кое‑что тебе рассказать.
— Хорошо, русалочка, я жду тебя. Только не беги!
— Хорошо, хорошо! — ответила она.
Пока она шла ко мне, я девять раз успел перебрать в голове все возможные варианты того, что могло случиться, — и почему она так спешит. И пусть мне чертовски приятно, что она идёт ко мне, всё же что‑то тут не так…
Раздался звонок в дверь, и я побежал к ней, словно оглушённый. Открыв, я увидел свою любимую — и у меня будто камень с души свалился. Её раскрасневшиеся щёки, растрёпанная чёлка говорили о том, что она всё‑таки бежала.
— Проходи, — сказал я. Мне так чертовски хотелось обнять её и прижать к себе, но я сдержался: мы всё ещё не в отношениях.
— Привет, — как‑то смущённо произнесла она и нырнула в дверной проём.
— Я пришла по очень важному делу. Мне нужно кое‑что тебе показать. Это касается твоего отца…
— Отца? — переспросил я.
— Да.
— О, так я его даже не знаю. Можешь ничего не рассказывать. Этого козла в моей жизни никогда не было! — сказал я спокойно.
— Нет, ты меня не понял. Сейчас на дороге на меня стал кричать какой‑то мужик. Подлетел парень и заступился за меня, а потом он сел со мной на лавочку и рассказал такое… Вот, я дам тебе сейчас послушать!
С этими словами она протянула мне свой телефон и включила видео. На экране прокручивался диалог, который, похоже, перевернёт всю мою жизнь — если она уже не перевернулась с того самого звонка в дверь.
— Кто там? — спросила Милагрос…

Всем приветик 👋 сегодня еще одна глава и надеюсь вечером смогу вас порадовать еще одной главой 🫂

11 глава
Милагрос
Звонок в дверь прервал наш разговор.
— Кто там? — спросила я у Умара, чувствуя, как по спине пробежал холодок, будто сама тишина в квартире вдруг стала густой и опасной.
— Не знаю, сейчас гляну, — отозвался он, и в его голосе прозвучала та самая жёсткая насторожённость, которая появлялась всякий раз, когда мир пытался ворваться в наше хрупкое укрытие.
Он распахнул дверь — и мы оба застыли, словно время на мгновение треснуло и остановилось. На пороге стоял Баро, а рядом с ним — мужчина, чьё имя я узнала лишь позже: Сетке Романович, его отец. За их спинами теснилась вереница людей — все в одинаковых джинсах и чёрных футболках, безликие, как тени, отбрасываемые чем-то куда более зловещим.
Сам Баро выглядел так же, как и сегодня днём, будто день не успел оставить на нём ни следа, ни усталости — только ту же холодную уверенность, от которой становилось не по себе. А вот его отец… Он был словно из другой эпохи, выхваченной из мрачных легенд. Чёрный пиджак, расшитый золотыми нитями, мерцал в тусклом свете коридора, будто шрамы от старых битв. Под ним — шелковистая рубашка, чёрные брюки, идеально сидящие, словно сшитые для парада или похорон. Длинные вьющиеся седые волосы обрамляли лицо, а на голове покоилась шляпа — деталь, придававшая ему вид не просто влиятельного человека, а хозяина судеб. На пальцах сверкали перстни, на шее лежала тяжёлая золотая цепь — не украшение, а знак власти, тяжёлый, как проклятие.
— Ну, здравствуй, сынок, — произнёс мужчина. Голос его был грубым, почти рычащим, но в нём таилась странная, пугающая теплота, словно он пытался согреть то, что давно превратилось в лёд.
— Здравствуйте. Вам что-то нужно? — выговорил Умар с таким сраным отвращение.
— И да, я вам не сын! Прекратите нести чушь! — отрезал Умар, и в этой резкости слышалась не просто злость — в ней была боль, острая, как лезвие.
— Так, давайте-ка мы не будем нервничать, — вмешался Баро, его баритон звучал грубо, но ровно, как приказ, который нельзя оспорить. — Дайте нам пройти. Мы должны обсудить эту путаницу. Я уже устал ездить туда-сюда, словно марионетка на чужих нитках.
— Может, вас я и пущу, а вот ваших охранников — ни за что, — холодно бросил Умар. — Мне здесь не нужны лишние люди. Не хочу, чтобы этот дом превратился в арену для чужих игр.
— Ладно…
Мы сели за стол, и тишина стала почти осязаемой — тяжёлой, пропитанной ожиданием беды. Сетке Романович начал свой рассказ, и каждое слово падало, как камень в тёмную воду, поднимая круги, которые невозможно было остановить.
— Было это, когда я сильно напился и поругался с женой. Тогда я ушёл из дома и месяц не возвращался. Мой брат… он сделал одну мерзость — из-за того, что не он стал бароном. Я много выпил, и мне казалось, что эта женщина — моя жена… А когда на утро я проснулся, понял, что передо мной лежит не моя жена. Мне было противно от самого себя. Долгое время я ненавидел себя за это.
Он замолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть, которую невозможно было сбросить.
— Но о тебе я не знал, — продолжил он, глядя на Умара так, будто пытался прочесть в его лице хоть намёк на прощение. — В то утро я сказал твоей матери, что ничего не помню и что я женат. Я думал, что она — обычная девушка, с которой я переспал в клубе. Но оказалось, что она была проституткой в этом клубе. Я узнал об этом, когда забыл свои часы в номере наверху. Поднялся за ними — и услышал, как мой брат платит ей. Я его сильно избил, а она убежала. Вот и вся история. Про тебя я вообще ничего не знал — даже имени твоей матери не знал.
Его голос стал тише, будто стыд наконец-то придавил его к земле.
— Узнал я о тебе, когда мы вышли на след Милагрос и её матери. Оттуда мы узнали, что она попала в больницу и что под моей фамилией её зарегистрировали там. Так и вышли на тебя и на твою мать.
Он сделал паузу, и в воздухе повисло что-то горькое, как пепел.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Но я хочу тебе помочь — взять опеку над детьми. Хочу заслужить место твоего отца, познакомить тебя со своей семьёй. Моя жена уже знает о тебе и тоже хочет с тобой познакомиться. Прошу, дай мне шанс.

Я докажу, что буду очень хорошим отцом. Прошу тебя, сын, дай шанс!
На лице Умара застыла ледяная маска — он казался не человеком, а статуей, высеченной из самого холодного камня. Казалось, даже дыхание покинуло его. Но потом он произнёс слова, от которых у меня внутри всё оборвалось:
— Я согласен. Но запомни: я еду туда не для того, чтобы стать твоим сыном. Ты поможешь мне с опекой над моими братьями и сестрой — и только тогда я буду считать, что признал тебя своим отцом. Большего мне не надо.
Я посмотрела на Баро — на его лице застыло удивление, смешанное с чем-то похожим на облегчение. А Сетке Романович… Казалось, он сейчас заплачет, но сдержался, проглотив слёзы, как яд, который нужно вынести.
— Я буду ждать, сынок, — тихо сказал он и протянул белую бумажку с номером. — Прошу, когда будешь готов — просто позвони. У нас завтра большой праздник. Приезжайте, пожалуйста. Мы будем ждать.
С этими словами Баро и Сетке Романович ушли, а мы так и остались сидеть, оглушённые, в недоумении, не зная, что делать дальше — и боясь даже представить, куда приведёт этот путь.

Ловите спойлер в виде арта к главе 12 ❤️

Ну и еще спойлер 🤭❤️

12 глава
Умар

Когда за моим недавно ушедшим отцом закрылась дверь, я долго не мог прийти в себя. Время будто застыло, и только лёгкое прикосновение к плечу вернуло меня в реальность. Кто‑то едва заметно тронул меня — настолько невесомо, что сперва я решил, будто мне почудилось. Но нет — это была Мили. Всегда она…
В её глазах стояли слёзы, и прежде чем я успел что‑либо осознать, она вдруг крепко обняла меня — так, словно хотела передать всю свою силу, все свои невысказанные слова через это объятие. Я не раздумывал ни секунды: притянул её к себе, прижал так бережно и в то же время отчаянно, будто боялся, что она исчезнет.
Не передать словами, какое блаженство я испытал в тот миг. Казалось бы, всего лишь объятия — но для меня они значили больше, чем целый мир. Не знаю, сколько мы так простояли, но, когда Мили начала потихоньку отстраняться, я понял, что время замерло где‑то между вдохами и выдохами.
— Пожалуй, пойду, — тихо сказала она, опуская взгляд. — Мне ещё до квартиры добраться надо, а уже вечереет…
И тут меня словно пронзило: я вдруг отчётливо вспомнил, что ей негде жить, что возвращаться к батюшке она не может, а никакой квартиры у неё нет. Слова сорвались с языка раньше, чем я успел их обдумать:
— Останься у меня. Тут два этажа, три комнаты я недавно покрасил, внизу ещё пахнет клеем — я карнизы клеил… Но это ничего. Я могу лечь на диване, а ты займи мою комнату. Я всё знаю, Мили… Знаю про то, что говорили те две змеи, что приходили к тёте Соне.
Она резко напряглась и попыталась высвободить руку, но я не отпустил. Не мог. Больше не мог её отпустить.
— Мили, хватит… Хватит, русалочка, прошу. Я правда больше не могу смотреть, как ты мучаешься. Я ничего не прошу от тебя — просто доверься мне. Клянусь, я тебя не обижу. Даже подниматься на второй этаж не буду. Просто останься… Ты нужна мне. Очень нужна, — выдохнул я на одном дыхании.
В её взгляде промелькнуло что‑то неуловимое — странная смесь страха, любопытства и робкого доверия.
— Ладно, Умар… Я останусь. Но если ты не сдержишь слово, я больше никогда тебе не поверю!
— Я понял, — ответил я и, кажется, улыбался во все тридцать два зуба.
Мы поели жареной картошки с салатом, а потом разошлись по комнатам. Точнее, я ушёл в гостиную, а Мили отправилась в мою комнату. Я расстелил диван, выключил свет и уже начал засыпать, как вдруг уловил тихие, едва слышные шаги. Не раздумывая, схватил пистолет, который мне давали на службе, и, направив его в сторону звука, резко включил ночник.
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я увидел, на кого направил оружие… На свою любимую.
— Чёрт, русалочка, ты чего крадёшься?!
— Я… я просто боюсь там спать, — прошептала она, опустив глаза. Телефон сел, и я не могу включить фонарик, а там очень темно… Я боюсь темноты, — добавила она с дрожью в голосе, а её глаза блестели от сдерживаемых слёз.
Я тут же отложил пистолет и, не тратя времени на раздумья, сказал:
— Хочешь, ложись со мной? Я не буду тебя трогать, обещаю. Можем оставить ночник включённым, если тебе страшно.
Кажется, она даже не раздумывала: тут же запрыгнула на диван, прижалась к стенке и свернулась калачиком, отвернувшись от меня. Ещё несколько минут её ощутимо трясло — она пыталась унять дрожь, совладать со страхом. Наконец, я решился:
— Можно тебя обнять? Клянусь, это будут просто объятия, малыш. Честное слово.
После короткой паузы я услышал тихое:
— Да…
Я осторожно обнял её за талию, совсем не крепко — ровно настолько, чтобы ей было спокойно. И тут моя русалочка, понемногу расслабляясь, повернулась ко мне лицом и положила голову мне на грудь. В полусне она едва слышно пробормотала:
— Спасибо…
Так мы и уснули — рядом, в тёплом свете ночника. И это был лучший сон за все мои двадцать пять лет.

Всем привет простите что вчера я так нечего и не выложила , но зато сегодня я написала вам очень теплую и романтичную главу ❤️продолжение надеюсь напишу сегодня , но не обещаю. Надеюсь вам понравится! Жду ваши отзывы и комментарии 🫶🫂🙏🏻

13 глава
Умар
Я сказал, что это будет лучшая ночь в моей жизни. Я явно сглазил своё счастье.
В час ночи у Мили зазвонил телефон. Проснувшись, она выбежала в ванную, чтобы поговорить со своей матерью. Я, недолго думая, встал за ней и встал у двери в ванную, вслушиваясь.
— Да, мама. Да, я живу с парнем, который любит меня! И да, я не собираюсь отсюда уходить. Ты, по-моему, отказалась от меня — так зачем же ты звонишь? Чтоб опять меня добить, да? Нет, мама, это я устала. Я так устала от того, какую жизнь ты мне дала! Я ненавижу себя, мама! Ненавижу себя! Да, я поняла, что не нужна тебе!
После этого я услышал только всхлипы — и сразу же ворвался. Я знал, что нельзя допустить её срыва, иначе будет плохо.
— Мили, милая, посмотри на меня. Посмотри на меня, малыш, пожалуйста, — сказал я, взяв её лицо в свои руки. — Прошу, хватит.
Но она стала кричать — истерическим, ненормальным голосом:
— Я не такая! Я не проститутка! — кричала она и пыталась бить себя по голове, но мои руки блокировали ход.
Я понял, что так её не остановить, схватил её на руки, крепко обняв и прижав к себе. Я так сильно её зажал, что думал — раздавлю эту малышку. Но нет: она минут пять брыкалась, а потом всё же сдалась и обмякла в моих объятиях.
После этого я, недолго думая, поднял её на руки и понёс на диван. Положив, накрыл одеялом и пошёл прямиком в ванную, где лежал её телефон. Схватив его, я набрал её чокнутую мамашу.
— Чего тебе, тварь конченая? Или твой ебарь тебя уже выебал и бросил где-то на обочине?
У меня чуть этот чёртов телефон не треснул в руках от злости.
— Нет, не бросил! Слушай сюда, недоматушка. Ещё раз я услышу или увижу тебя рядом со своей будущей женой — я сотру тебя из этого города, уж поверь, связи мне позволят! Ещё хоть одно твоё тупорылое слово про её честь — и ты сможешь вспоминать о ней только с далёкого севера, а то и под ним! У твоего ребёнка столько заболеваний, а ты только о своей заднице печёшься. Ты хоть раз с ней разговаривала? Хоть раз водила её к психологу? Пыталась понять, почему она такая замкнутая и тихая? Или ты только орала и называла её последней мразью? Вы этой девочке крылья сломали! Ты и вся ваша семейка! Удобно всё свесить на неё и обвинять. Себя почини — в том, что ты рожала и не думала! Запомни: она не просто будет жить — она будет любима и счастлива! И ещё она будет учиться. То, что ты у неё забрала, — я ей верну! Вы её не заслуживаете!
С этими словами я бросил трубку. Повернувшись, хотел было выйти, но в дверях меня встретил полный слёз взгляд карих глаз. Я не знаю, что на меня нашло, но я, кажется, уже не сдержался — и без разрешения прижал её к себе, сократив расстояние в два шага. Она так плакала, и я винил себя за то, что дал ей это услышать. Но она сказала:
— Спасибо, Умар. Я не знаю, что ты во мне нашёл, но я точно знаю, что ты за эти дни стал мне ближе всех. Я не знаю, как назвать это чувство, но я очень доверяю тебе. Спасибо, Умар.
После этого мы с моей русалочкой вернулись в гостиную на диван. И тогда я, не подумав, ляпнул:
— Не хочешь рассказать о своём прошлом? Почему у тебя такие отношения с мамой? Что вообще происходит у вас? И почему ты не учишься? Где твой отец? Почему ты всё это время сидела дома вместо учёбы? Если расскажешь — я тоже расскажу тебе о себе, если интересно.
— Ну, Умар, понимаешь, я не знаю даже, с чего и начать. Наверное, с того, что с отцом мы не общаемся — я ему не нужна с детства. Так, только для виду, один раз в пять лет приехал — и потом пропал. А мне мама все уши прожужжала, какой он плохой и как я похожа на их породу. Я не знаю, скучаю ли я по нему или нет, но могу сказать, что точно не ненавижу…

Продолжение только в понедельник, простите больше не могу писать , засыпаю

14 глава
Умар
Пока я слушал рассказ своей девочки, я всё больше понимал, почему она такая запуганная — боящаяся даже прикосновений. Я замечал это и с женщинами, но дело было глубже. Она просто убила в себе ту сторону, которая могла подпустить к себе кого-то.
Оказалось, что мою Милагрос с детства отталкивала мать, а бабушка была неспособна на эмоции. Девочка по интонации угадывала, когда они злятся, когда им грустно, когда начинают беситься. Её любовь к матери обесценилась ещё ребёнком — а бабушка и вовсе была холодна, как камень.
Потом мать забеременела, завела свою семью, в которой часто забывали, что есть место и для Милагрос. Сегодня она сказала, что скучает по отцу, — а мать заставила её называть отцом отчима и считала это нормальным. Меня это добило. И то, как она не могла сдать даже экзамены, потому что сидела с чужим ребёнком на руках, пока они этого не замечали. В конце концов её задушили так называемой опекой — при этом не видя, что ей плохо, больно и что она устала.
Я не знаю, как она ещё не сошла с ума. Держать всё в себе — это ахренеть какой труд. Называть человека, который выбрал тебя и твоих детей вместо себя, дурой, мразью и шлюхой — это не просто неблагодарность. Это отвратительная мать. Да, они покупали и обеспечивали — но при этом орали, делали больно и загоняли в угол там, где должны были поддерживать. Они трепали ей нервы из-за внешности и фигуры, хотя она у неё безупречная.
Теперь я знаю: придётся серьёзно поработать над её реакцией на меня и над тем, чтобы она полюбила себя.
С этими мыслями мы уснули. Клянусь — эта девушка всё ещё боялась меня, но уже приоткрыла свой панцирь, чтобы я мог пробраться к ней в душу, поселиться там и никогда её не отпустить. С этими мыслями я уснул.

Утро пришло внезапно — из-за чёртова будильника, который я включил вчера. Проснувшись, я быстро его выключил, но Мили уже открыла глаза и натянула одеяло до половины лица. Сначала я вообще ничего не понял.
— Доброе утро, — сказал я.
Она лишь кивнула.
— Ты завтракать будешь? — спросил я снова.
Она кивнула, но ничего не сказала. Меня стал нервировать этот непонятный игнор. Недолго думая, я потянул одеяло от её лица — а она вцепилась в него мёртвой хваткой и начала выкрикивать:
— Не надо! Умар, хватит!
Я понял, что могу спровоцировать истерику, и убрал руки.
— Что происходит? Почему ты не хочешь отвечать нормально?
— Потому что у меня из-за рта воняет с утра, понимаешь?
— Это ещё что за бред? — спросил я, озадаченный и злой на тех, кто посмел моей русалочке это внушить. — Кто это сказал?
— Бабушка Таня, — ответила она и начала плакать.
Недолго думая, я подхватил её на руки, усадил на колени и сказал:
— Хочешь, я докажу, что это неправда?
Она кивнула.
И вот тут я слетел с катушек. Резко притянул её к себе и впился в её губы поцелуем. И будь я проклят — они были прекрасны. Губы моей девочки, которая не могла нормально отвечать не потому, что не хотела. А потому что не умела.

Всем привет ловите главу она короткая но постараюсь сделать еще , простите что пропадаю 🫶❤️

15 глава
Умар
Я не хотел, чтобы заканчивалось ощущение её губ. Но, когда я понял, что она начала толкать меня в грудь, разомкнул поцелуй — и всё же не отпустил её.
Она тяжело дышала и смотрела на меня с таким шоком, что мне казалось: вот-вот встанет и убежит. Но, похоже, я ошибся в своей русалочке.
— Зачем ты это сделал? — ошарашенно спросила она. — Я тебе не разрешала меня целовать. Да и тем более… Тебе сейчас, наверно, ужасно противно.
С этими словами она резко попыталась встать с моих колен, но я понял: нужно заставить её осознать, что она не может быть мне противна. Я так же резко притянул её к себе — вплотную. Наши лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга. И я произнёс практически ей в губы:
— Ты никогда не будешь мне противна, русалочка. Ты — моя самая настоящая жемчужина. И даже если ты ещё этого не поняла, я буду любить тебя так сильно, что скорее земля перевернётся, чем я разлюблю. За поцелуй прости, но я ни о чём не жалею. Теперь я буду жаждать твоих губ, как питьевой воды в пустыне!
От этих слов она густо покраснела, встала с моих колен и быстро взбежала на второй этаж.
Я остался сидеть, улыбаясь, как дурак. Но недолго длилась эта глупая, светлая улыбка. Зазвонил телефон — тот самый, который я когда-нибудь точно разобью.
— Я слушаю, — хмуро бросил я.
— Умар, мать выгнала нас на улицу. Мы с Рено и Рейнарой тут, на холоде, с одной сумкой. Я не знаю, что делать… Тут очень холодно, и, похоже, вот-вот пойдёт снег…
— Еду, Адам. Жди там. Я заберу вас, привезу к себе.
Я резко встал и поднялся наверх. Но тут возникла маленькая загвоздка: в моей комнате была Мили. И как, скажите на милость, мне теперь одеваться?
— Мили, можно я войду? Мне нужно одеться…
Моя девочка приоткрыла дверь и впустила меня. Она уже была полностью собрана — капец, какая она быстрая в сборах!
Беря одежду, я спросил:
— Ты поедешь со мной? Мне надо забрать детей. Наша мать выгнала их на улицу…
— Нет, Умар. Я пойду искать себе квартиру. Не хочу сидеть на твоей шее. Ты и так слишком много для меня сделал.
— Мили, нет! — рявкнул я, но тут же сбавил тон, стараясь не напугать. — Ты никуда не пойдёшь! Не хочу давить, но… Я хочу, чтобы мы жили вместе. Пусть не как парень с девушкой, а хотя бы как друзья. Может, потом ты согласишься, и я женюсь на тебе. Но я не отпущу тебя никуда, слышишь?
Я сделал паузу, глядя на неё так, будто от её ответа зависела сама моя жизнь.
— И да, ты не пойдёшь работать. Ты будешь учиться — туда, куда сама захочешь. От тебя требуется только одно: улыбаться и быть счастливой. Только это. Просто останься со мной, и я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о своём выборе. Клянусь!
С этими словами я взял её лицо в ладони и прошептал:
— Я люблю тебя больше жизни. Ты — единственный мой свет в этой тьме. Дай мне шанс. Прошу, дай мне шанс… Стань моей девушкой. Умоляю.
Мили тихо кивнула, и я почувствовал влагу на своих пальцах.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Мы ехали в тишине. Я взял её за руку, и она не выдернула её — просто держала в моей, будто сама не знала, как ей теперь быть. Это было мало, но для меня — всё.
Когда мы приехали, я сразу увидел замёрзших братьев и сестру: они жались друг к другу, а моя гребаная мать даже не дала им куртки.
— Выходите, — рявкнул я и посадил всех в машину. Потом зашёл в дом, который больше напоминал сарай. Схватил куртки и кое‑какие вещи и уже собирался выйти, как застыл на пороге.
В гостиной стояла моя мать — и низко кланялась своему ублюдку мужу, будто он был каким‑то божеством, а не человеком, который годами ломал нам жизнь. Меня затопило такой волной отвращения, что в глазах потемнело.
Я вылетел из дома пулей, хлопнув дверью так, что, казалось, стены дрогнули. В груди всё горело, но я гнал это чувство прочь — сейчас важнее было согреть тех, кто остался со мной.

Ловите главу жду ваши отзывы и комментарии 🫶🥰❤️