« — Ты что, фетишист?
— Я эстет, это вовсе не одно и то же, дорогая, — ухмыляется он и пристёгивает тонкую ткань к поясу. — А ты всегда должна быть готовой к представлению. Ты не можешь творить в чём попало».

Читаю следующую книгу — «Искусителя» — от Джека Тодд, в голове по-прежнему всплывает чёртов Лоуренс. Раз, и захотел, чтобы я хотя бы попыталась сотворить для него песню. Потому что он из тех серийных убийц, которые перед представлением играют симфонию Бетховена.

Вот так всегда: он десять из десяти, но он психопат с ярко выраженной социопатией и убил уже сорок четыре человека (и то, может быть, ещё больше, после шедевра Аманды).

Можете отсчитать четыре четверти, мистер Роудс? Уверена, вам по душе красная палитра.

«Художник».

« — Что ты здесь делаешь? — мрачно интересуюсь я, когда он заставляет меня танцевать неудобный вальс на четыре шага. Этот танец я знаю наизусть.
— Демонстрирую тебе, что представления бывают разными, дорогая, — шепчет мне на ухо монстр, крепче прижимая к себе. Со стороны наш танец должен смотреться до предела неправильно: слишком близко. — Даже если ты против».

Послушаем бридж, дорогие?

Нет, и всё-таки у меня ощущение, что лучше сомнительного мужика мужчины от Джека Тодд я не найду.

«Я отправляю его душу в рот и на мгновение прикрываю глаза, смакуя изысканный кисловато-карамельный вкус. Уж всяко приятнее скудных эмоций мальчишки. Душа его на вкус как жжёный сахар, сдобренный лимоном. И осевший у меня на губах привкус — всё, что осталось от него в этом мире».

Джек Тодд, «Искуситель».

У Дениса Лукьянова есть книга с очень короткой аннотацией, из трёх предложений. В третьем предложении говорится о боге, «который сводит его с ума». Я не нашла ничего более подходящего, чем упомянуть это предложение, рассказывая об «Искусителе», потому что ох не зря маленький книжный слоган призывает бояться своих желаний.

На мой вкус, Джек Тодд обладает интересным талантом, — создаёт максимально «сомнительных мужиков» такими, что вроде бы на всём сюжете они тебе только интересны (ещё бы, ведь ты любишь читать от первого мужского лица), но под конец ты понимаешь, что в твоей голове уже и зарисовочка с ними закрадывается, и пообщаться ты с ними уже вовсе и не против..

«Искуситель» переворачивает многие представления о персонажах и мироустройстве с ног на голову. Казалось бы, стоило просто напиться на вечеринке у подруги и оказаться не в том месте, не в то время (или как раз в том?) и прочитать бредовые слова, чтобы завертелся сюжетик так, как не вертелся ни в «Бабочках», ни в «Художнике». Причём под «сюжетиком» я понимаю по-прежнему не «сюжетные повороты/твисты/бесконечные загадки», а ощущение, что важные для книжных страниц персонажи оказались фигурками в чьих-то более могущественных руках. А те могущественные руки — чем-то вроде игрушек в ещё более могущественных руках.

Страницы книги отдают необычной смесью острого перца и пепла от догоревшей сигареты. Так пахнет вожделение, возбуждение и страсть в смеси со знакомым отчаянием, болью и уничтожением либо души, либо тела, а иногда и всего и сразу, что нередко ходит рука об руку с «темной романтикой». Мер, демон похоти, которого и призвали по глупости (или по плану?), для меня вошёл в эдакий «классический круг» «типичных плохих парней, но всё не так, как кажется».

И ладно. Ладно, я как раз вчера на вебинаре у Жени Сафоновой слушала про «злодей для всех, но булочка с корицей для неё» (совсем немного напоминало «Синих бабочек», ведь там получился вполне себе хеппи-энд), но мне нравится эта особенность Джека, когда она не делает исключений из правил даже для своих любимчиков главных героев.

Если Аманда единственная осталась в живых после нападения серийного убийцы — обязательно с какой-то целью.
Если твоё сокровенное желание, которое ты умудрилась загадать у демона похоти — искренняя любовь, будь готова к последствиям, которые накладывает контракт, потому что ты себя даже не обезопасила.. да и он тоже.

Это третья книга Джека, в которой она ведёт нас по линии времени, добавляя значимые для развития персонажей эпизоды из прошлого, но первая книга, в которой она демонстрирует буквальную разницу между человеком и демоном. Резко вспоминаю момент, когда я силой воли заставила себя дочитать «Жертвы обряда», и вот как раз «Искуситель» стал облегчающим укусом в шею с мыслью «наконец-то взаимодействие человека и демона, в которое можно поверить».

Мер делится с нами информацией дозированно, по кусочкам, и нередко — уже после того, как его решение нельзя повернуть вспять. Мер совсем не делится этой информацией с другими персонажами, частенько упоминая после, что «знать им об этом необязательно».

Мне нравится, что демон в «Искусителе» остаётся демоном даже в своих отдалённых мыслях о том, что «я не хочу делать ей больно, но я заставлю её отказаться от этой глупости». Джек жалеет Мера гораздо меньше, чем Рида Эллиота, ведь «вопрос лишь в том, насколько мне будет весело» ближе к концу превращается в «я не подписывался на эту дрянь». А ещё — и я не могу не упомянуть этот момент как «ученица демона» — меня почти до сладкого изнеможения довели короткие, но чертовски яркие сцены поглощения Мером человеческих душ.

Чем дальше, тем больше становится понятней, насколько на нашего демона давит память. Даже не так — насколько наша глупенькая и отчаянно жаждущая любви героиня давит на осколки его воспоминаний, а те тяжестью ложатся на воплощение греха. Земля перестаёт быть местом отпуска, и та смесь перца и пепла, о чём я говорила вначале, с каждой следующей страницей всё больше становится пеплом.

Ну, как я и упомила при Джеке, на женских персонажей я как-то не обращаю особого внимания, зато мужских разбираю по кусочкам. Сильвия Хейли на протяжении книги вызывала у меня неоднозначные эмоции — её действительно как будто пошатывало от железной уверенности до животного страха, и я готова согласиться с Мером в мысли, что она и не знает, чего хочет от жизни, кроме любви. Впрочем, на самом деле как раз-таки Сильвия Хейли стала той «сомнительной дамой» из дам «от Джека», кого мне по-настоящему оказалось жаль.

«Искуситель» дарит нам ещё один открытый финал с привкусом надежды (и теперь уже сама Джек называет его таковым, хотя и не считает каноничным), но только пока.. потому что в планах переиздание с альтернативной (оригинальной) концовкой — как смеялась сама Джек, «без колледжа, без жалости к читателю и без надежды».
Могу сказать только то, что, пожалуй, я буду это читать после того, как выпью чего покрепче. Можно и человеческой души.

Как ваше настроение?

Утро летнего солнцестояния началось с обсуждения будущих событий в «Злодеям можно всё» от нашей сказочницы..

..чьи беспощадное коварство и абсолютная безжалостность не знают никаких границ.

Но за это и любим, не правда ли?

— Думаешь, «слегка опасно» не касается личных сообщений?
— Касается. Придётся снизить градус, не так ли?
— Отстой.

© Моё недовольство от уроков моего соигрока на тему «какой рейтинг не расстроит ВКонтакте».

Наверное, я всё-таки невероятно соскучилась по дарк-романам (или кровь застоялась и требует безумия), потому что, конечно же, читаю следующую книгу Джека Тодд, — «Бессердечный» — но в голове теперь уже товарищ из предыдущей, «Искусителя». Благо хоть песню не требует.

Ладно, кого я обманываю, просто в ролевой без моего соигрока — на полном серьёзе самый свободный товарищ за всю мою карьеру, которому без разницы, насколько «неканонично» это выглядит — настолько скучно, что фантазия уже не обращает внимания на уровень персонажа, с которым я общаюсь, и рисует мне сцену. Вчера сидели с Мером в исповедальне и подглядывали за Одри и Малеком (фандом «Клуб романтики») в церкви. 😈

Кстати, забавно, что Малек, по версиям многих, самый горячий и страстный фаворит истории и по совместительству профессор судебной психиатрии, оказался Аваддоном, порождением бездны и смертью. Честно говоря, после Аваддона от Алисы Джукич мне сложно представить «Повелителя смерти» именно похотливым.

Осторожно, напиток горячий.
P.S. на ухмылку Мера на последних секундах можно смотреть вечно.

«Если её так заводят убийства, я готов прикончить кого-нибудь ещё, лишь бы снова увидеть бушующее пламя на дне её глаз».

Джек Тодд, «Бессердечный».

Я не особый любитель сеттинга мафиозных и преступных банд в романах (что странно, я ведь люблю Сайлуса), но не исключаю вариант, что однажды просто напоролась на не очень хороший сюжет, как и с историями про фейри. Ну, у Джека Тодд я была просто обязана прочитать всё изданное, и, честно говоря, очень рада, что «Бессердечный» остался на десерт. Начни я с него, на остальные истории, вероятно, поглядывала бы с сомнением.
Ведь, если бы мне нужно было описать её маленьким слоганом, я бы выбрала «да все уже знают, что вы встречаетесь, кроме вас!» Никаких серьёзных и загадочных фраз, никаких тёмных и таинственных звуков, потому что Джек в одном из постов назвала Алекс и Грегора (знакомьтесь с главными героями) не иначе как «биба и боба два долбоеба».

Что я могу сказать после прочтения? Абсолютно и бесповоротно подходящая для них характеристика.
Mierda, давайте по порядку.

Сюжет начинается с огня и огнём же заканчивается. В буквальном смысле этого слова. Наша героиня едва не умирает в горящем доме, но неизвестный спаситель её вытаскивает ценой.. а это мы узнаем чуть позже. Так и начинаются приключения отбитой на голову сумасшедшей девчонки, подростком потерявшей родителей в том самом пожаре и вынужденной воспитываться в одной из криминальных банд. Неудивительно, даже очень логично, что без мата она и двух слов связать не может, хотя меня это отталкивало на протяжении всей истории. Вообще эту героиню, маленькую воровку, Джек создала на славу: то я хочу дать ей затрещину, то сочувственно и даже с уважением киваю её бессознательно сформированным принципам и мыслям, и это неудивительно. Её саму-то шатает побольше Сильвии Хейли — если вторую хотя бы от уверенности до страха, то Алекс Нотт прыгает от ощущения всемогущества до чувства ничтожности за несколько минут, потому что только такая, как она, могла решиться пойти на самостоятельное дело против главы одной из крупнейших банд, на втором месте после криминального короля города. И, естественно, на этом деле всё идёт не по плану..

В этой истории Джек Тодд очень хорошо обманывает (помним, да? Издевается, ломает, теперь вот обманывает). Практически каждый второй персонаж, пусть действующих лиц здесь и немного, не тот, кем кажется. И если божественного спасителя Алекс с адским прозвищем можно выяснить очень быстро, то вот с остальными не всё так просто. Предателем может оказаться человек, который был с самого основания маленькой империи, лучший друг.. ещё большим змеем, чем Змей, управляющий преступным миром в Майами, а чувства.. давайте, убеждайте себя в том, что вы всего лишь «коллеги с привилегиями».

Знаете, если где-то до середины истории мне на полном серьёзе хотелось сочувствующе погладить Змея по голове (какими грехами заслужил такую бездумную?), то с течением текста и того, как Грегор съезжает с катушек влюбляется, я скорее отошла бы куда подальше с мыслью «это заразно». Честное слово, если бы не щедрая толика юмора и не харизма Грегора в горячих и не только сценах, я бы первая позвонила в психиатрическую клинику. Жаль, наверняка у него и там есть связи.

Потому что, если я когда-нибудь доберусь до зарисовки с этим персонажем, не удержусь и спрошу что-нибудь вроде «босс, простите, а как вы в короли пролезли с такой.. несдержанностью?» Больше чем уверена, что основную роль в его становлении сыграли метка (появляющаяся не у всех и не у каждого и наделяющая своих владельцев интересными способностями), вызывающая пламя, и друг детства, в настоящее время приближённый и информатор Ксандер Кейн.

Вот о ком хотелось бы поговорить и узнать побольше. Когда я упоминала, что Джек Тодд обманывает, я не шутила — при всём своём «пофигизме», шуточках, беспечности и легкомысленности второстепенный персонаж невероятно серьёзен, в нужные моменты сдержан и видит и знает гораздо больше, чем говорит. Когда он зашёл в кабинет к боссу с вопросом «не мог найти кого-то с мозгами для разнообразия?», я была готова аплодировать со словами «да ты же мой хороший!». Островок юморного разума и холодного расчёта в этом поехавшем местечке — Джек не рассказывает о самом становлении Грегора Змеем, но я больше чем уверена, без Ксандера, уравновешивающего босса (и нередко попадавшего под горячую руку), Грегор попросту спалил бы весь город и не было бы никакой «маленькой империи».

Кстати, ещё один бальзам на душу и лекарство от взаимодействия главных героев, после которого хочется приложиться к бутылке, это взаимодействие Грегора и Ксандера. Если и есть что-то, на что можно смотреть вечно, помимо ухмылки Мера в прошлом посте, то это на:

« — Мне кажется, ты где-то проебался.
— Мне кажется, тебя не спрашивали».

Я не любитель слетевших с катушек во всех смыслах, но чертовски люблю этот в дружеском смысле «броманс», когда они перегрызутся, наиздеваются всласть, даже подерутся (спасибо, Джек, что наделила Ксандера регенерацией), но в конце концов один из них первый (спойлер: и единственный) примчится на помощь по первому требованию.

Ещё одна книга от Джека Тодд с вполне себе хеппи-эндом. Только если в «Синих бабочках» я действительно чувствовала приятное умиротворение, то здесь, как я и говорила, хочется покрутить пальцем у виска и сказать «я их не знаю». Пусть будут счастливы, главное, чтоб город не спалили. А если спалят, пусть Ксандер жив останется — без него совсем плохо. Единственный мой вопрос к Ксандеру, это каким образом ты увлёкся той, кем увлёкся, молодой человек? Она тебя вообще не заслуживает. Или Джек в этой истории стирает разум постепенно у всех первых лиц потихоньку, стоит им привязаться? Это будет первая «маленькая империя», развалившаяся не от поглощения другой бандой, а от поглощения любовью.

Ну, если серьёзно, меня так привлёк Ксандер как второстепенный персонаж, что я бы с удовольствием прочитала про него отдельную историю: действительно хочется и послушать его мысли, и посмотреть на то, как он теряет голову. Можно, даже нужно.. при таком-то боссе. Но только иногда.

Слушайте,
ну как можно было так хорошо вложиться в маркетинг и так плохо — в реализацию задуманного..

Иногда я себе говорю, что не люблю критиковать чужое творчество, так же, как и возносить его до идеала (Женя Сафонова исключение, она меня загипнотизировала своим слогом). На самом деле не люблю. Те, кто давно со мной знаком, в курсе, что я стараюсь с уважением относиться к оценке «вкусовщины», в том числе и поэтому в этом театре нет жюри с табличками и нет никаких критериев. Либо моё, либо не моё — даже советую я что-либо со словами «скорее всего», ориентируясь на собственные ощущения и на образ, который у меня возникает от человека.

Но иногда в моём внутреннем резонансе проявляется такое возмущение, что мне хочется либо задать вопрос, а что делал литературный редактор на этом проекте, либо пожалеть всех героев разом, одновременно скривившись от отвращения.

После «Бессердечного» на моих губах оставался продолжительный привкус холодного железа, пороха и кожи, чтобы я захотела ещё немного побыть в сеттинге мафии и преступных группировок. Желание в книжном мире — закон во всех смыслах, поэтому я заглянула в историю Ноа Хоуп «Тёмный защитник»; серьёзно многообещающую, с потрясающей обложкой, враждующими кланами, лучшим итальянским снайпером и дочерью босса противостоящей группировки.

Я проглотила сто с лишним страниц за какой-то час не потому, что мне срочно нужно было дочитать, а потому, что мне нужно было выяснить, станет ли, mierda, лучше. Вряд ли. Книга в разы толще, чем у Джека, и вызывает желание сказать тем, кому не понравился «Бессердечный», что это они ещё не видели по-настоящему картонных персонажей, в чьи чувства не веришь ни на йоту.

Если так подумать, романтизм в сеттинге мафии — серьёзный вызов. На мой вкус, нужно умело, тонко и грамотно сплести в человеке безразличие к чужим жизням, готовность убить за предательство (или даже плохую работу, что однажды показал и Грегор) и эту самую хрупкую грань, когда «я тебя просто хочу» превращается в «я тебя люблю».

Как же мне жаль Алессио и Марселу — автор замахнулась на Коза Ностру, реальную сицилийскую группировку, и за несколько десятков страниц превратила очень потенциальных героев в первоклашек, не умеющих сдерживать себя, свои желания и даже не думая, какие последствия принесёт их следующая фраза («дерзкая и свободолюбивая» Марсела плюёт в лицо своему похитителю и сразу после этого дрожит от страха, потому что он приказывает оставить её без еды и воды). С каких пор ощущение, что «я потону в этом взгляде» возникает спустя несколько секунд после того, как в него посмотришь? С каких пор лучший снайпер мафии думает как подросток в своих мыслях про «чертовскую красавицу с телом сексуальной богини»? И с каких пор гнев босса мафии выражается прописной буквой и парцелляцией? Да даже в гнев Рида Эллиота, далёкого от мафии профессора истории литературы и серийного убийцы на досуге из «Синих бабочек», веришь больше, чем в эмоции Анджело де Луки, отца главной героини, после её похищения. Просто сравните две строчки:

«Если моя дорогая Ванда умрёт сегодня, вместе с ней умрёт и академия Белмор. Вся. До единого».

«ЧТО. МАТЬ. ТВОЮ. ТЫ. ХОЧЕШЬ? — каждое слово де Луки звучало, как удар молотка». — при этом совершенно непонятно, так ли дорога ему дочь или всё-таки не очень, учитывая, что он не согласился отдать важный стратегический объект в обмен на неё..

Персонажи, в отличие от историй Джека Тодд, мало чем отличаются друг от друга — я бы вряд ли смогла отличить их, вырежи из текста все уточнения и оставь одни диалоги.
Наверное, одно из немногих, что у автора получилось неплохо, это описание повседневности — тренировочного зала, исследования подвала, спасение маленькой девочки от хулиганов маленьким Алессио (а телохранители, разумеется, пялились в телефоны, оба — алло, ребят, вас наняли охранять дочь вашего босса, что за фигня?). Со связками и плавностью переходов у Ноа, на мой взгляд, тоже очень слабо — текст не разрывается на куски, но как будто иногда подпрыгивает на кочках, точно по неровной дороге.
Не знаю, буду ли я заставлять себя это дочитывать. Работай я в редакции, либо вовсе переписала бы текст (а литред, к слову, не должен слишком сильно прикладывать к нему руку, иначе он превращается в соавтора), либо не стала бы с ним работать и порекомендовала автору сменить сеттинг.

Потому что это один из тех случаев, когда человек шагнул на очень опасную дорожку.
И не справился.

Жалуюсь Грегору, что на рынке у него нет достойных конкурентов.