Вы меня знаете, я ни разу не охранитель. Я постоянно критикую госуху, и начальство, и весь режим.

Но, с другой стороны, знаете что?

Я помню. На моей жизни однажды уже снесли один скушный и застойный режим, ради свободы, демократии и развития.

И потом мы чуть не сдохли с голоду.

Мы не сдохли с голоду потому, что у тёщи была дача, на даче росла картошка, мы ели картошку и не сдохли с голоду.

Так что давайте на этот раз не будем всё сносить. Давайте порешаем проблемки, исправим, улучшим, а всё сносить не будем.

Потому что та тёща умерла, и дачи больше нет, и картошки.

Второй снос мы тупо не переживём.

Не дестроеры нам нужны, а фиксики. Много багов, надо пофиксить. Ещё можно пофиксить. Но если забить х&й и ничего не фиксить, то всё со страшным грохотом на%бн&тся. Вот таков он, текущий момент.

Помню я что-то написал про певца Ярослава Дронова - Шамана. Что-то не плохое. Просто что-то написал. Как-то упомянул.

Сразу прибежало 100500 женских ников, которые все начали писать, что Шаман заебись, он со своих денег жертвует на хорошие дела, а я гондон, чмо и мудак, потому что нищеброд и нищенски срочносборю на фронт, побираюсь, чмо и мудак, и посмел ещё что-то сказать про Дронова. Чмо. И мудак.

А я и не сказал ничего плохого, просто как-то упомянул, довольно нейтрально.

Вот так и сейчас, набежали женские ники говорить мне что Боня заебись, она за свои деньги купила снаряды, а я чмо и мудак. И ещё что-то говорю про Боню.

А я разве что-то плохое про неё сказал?

И мне вот интересно. Это такие живые фанаты Шамана и Бони контролят медиа и нападают при упоминании? Или это автоботы, срабатывающие на комбинацию букв?

Ау, фанаты-боты, отзовитесь.

Относительно того, что "власть слушает Боню не потому, что она классово близкая, а потому что у неё охват большой. А ты кто такой, ноунейм германсадулаев, ты нищеброд, у тебя аудитория полтора человека, поэтому ты никто и никогда тебя слушать не будут. Неудачник. Сначала добейся".

Полностью согласен с тем, что лично я нищеброд и неудачник. Но вот по поводу "не потому, что классово близкая" - есть сомнения.

Потому что есть например киноблогер Бэдкомедиан. Его аудитория сопоставима с таковой у Бони. Он собирает миллионы миллионы просмотров и лайков. И он много лет говорит правду за Фонд Кино, за всё наше киноделание и вообще за культурку. Разоблачает, вопиет.

И как продуктивно госуха откликнулась на его блоги? Что поменяла? Стала ли объяснять и оправдываться.

Неа.

Госуха положила на Бэдкомедиана большой толстый х&й.

Несмотря на то, что его смотрят и лайкают и поддерживают миллионы.

Госухе пох&й.

Потому что Бэдкомедиан критикует с классово чуждых позиций. Он любит советское кино и советскую культуру, как часть мировой. Он не любит царебожников, антисоветчиков и прочих русофобов. А это для госухи редфлаг.

Во всех смыслах.

А Боня, она своя. Буржуазная.

Это лучше чем Шаман. Моя песня из 1999 года. Про любовь 💘

10 марта погиб мой товарищ и собрат - прекрасный Женя «Гайдук» Николаев, воин, офицер, герой.

Сегодня 40 дней.

Этому горю нет ни конца, ни предела.

Смерть есть. Я не люблю всех этих ненужных слов. Смерть есть. На этой земле против смерти у нас только победа и память.

Как там дальше, я не в курсе.

Надеюсь, Женю хотя бы там берегут, знают хотя бы там его огромную цену.

Этот мир должен был упасть. Настолько он скверен. Настолько он наполнен мерзостями и злодеяниями. Но он не падает.
Потому что мать любит своего младенца. Кто-то вышел и любуется звездой. Кто-то посмотрел на пробегающего мимо зверя — и не нажал курок.
Этими тихими обожаниями держится эта земля. Этот мир.

Александр Проханов

Избранное от Германа Садулаева – одного из главных русских писателей XXI века.

В серии «Почти Собрание Сочинений» — новая книга прозаика и поэта Германа Садулаева.

Называется она — «Осенние крепости». И под словом “крепости” стоит понимать как твердыни и кремлёвские сооружения, защищающие от внешнего воздействия, так и дух самой высшей пробы, помогающий держаться при обороне и сражаться до конца, а помимо того — и запредельный градус осмысления бытия. “Осенние” же они потому, что осенены Словом.

🔆 Ознакомительный отрывок
ТРУСКАВЕЦ🔆

Раз в году или, может быть, раз в два года, мама уезжала на лечебный курорт. Обычно это был Трускавец. Городок в Львовской области Украины. Мама возвращалась отдохнувшей, поздоровевшей и повеселевшей, поэтому мы все очень любили Трускавец — город, где никто из нас не был, мы любили его, то место, в котором нашей маме было хорошо. Но как мы тосковали, когда она была в отъезде!

На отрывном календаре мы отмечали день, когда мама вернётся. И каждый день считали, сколько ещё осталось листиков. Мы скучали по маме, мы не понимали, как можно без неё жить.

Папа готовил нам завтраки. Жарил колбасу. Или яичницу. Иногда вбивал яйца в колбасу, и получалась жареная колбаса с яйцами. Завтраки от папы были очень жирными, вкусными и питательными, но мы всё равно скучали по маме. Папа всё время, пока мамы не было, не пил. Потому что на нём была большая ответственность — дети. Когда мама возвращалась, он немедленно начинал праздновать. Однажды он начал праздновать чуть раньше, за день до того, как мама вернулась. Папа встречал маму добрый и пьяный. Но мама была недовольна им, и папа чувствовал себя виноватым.

Из Трускавца мама привозила фотографии. На них было нарисовано фотохудожником — Трускавец. Так что не ошибёшься. Мама на этих фотографиях в роскошной шубе и большой меховой шапке. Это был зимний курорт. И ещё керамику. Какую-то особенную, сувенирную. Мама привозила её на память. Керамика была в виде каких-то загогулин и не имела никакой практической пользы. Просто для красоты.

<...>

Однажды мама лежала в шалинской больнице, папа сварил куриный бульон и отправил меня с кастрюлей к маме. Или это не папа сварил, а сестра? Почему папа не отвёз меня с бульоном на своей машине? Не знаю. Но я шёл с тяжёлой сумкой, в которой была кастрюля с бульоном, замотанная полотенцем, и бульон проливался, и полотенце желтело от жира. А я чувствовал себя очень важным и нужным. Я несу бульон, чтобы покормить маму, мама покушает бульон и поправится.

Больше никогда в жизни я не чувствовал себя таким нужным и важным.

Сейчас я чувствую себя совершенно не важным и никому не нужным. Мне кажется, я занимаю чьё-то место. Но со временем я занимаю всё меньше и меньше места. Я как бы уменьшаюсь. Я теперь не занимаю места рядом ни с какой женщиной, с ними рядом другие, которые, наверное, лучше, чем я. Я не играю в политику, и без меня хватает кандидатов в депутаты всех уровней. Не пишу колонок в газеты, там толпится очередь колумнистов, умеющих быть более яркими и актуальными. Я всё ещё пишу книги, но мои книги почти не занимают места на полках магазинов. Они быстро кончаются, а новых не заказывают — некуда поставить. На полках много книг, ярких, интересных, новых. Человек сейчас должен сам быть своим мерчендайзером, он должен поставить себя на самое видное место. А я не хочу. Мне нужен мой маленький уголок с диваном, чаем и томиком Мишеля Уэльбека. Но и его я занимаю не по праву, а так, по недосмотру вселенной.

Я хотел бы когда-нибудь приехать в Трускавец. Но теперь это можно сделать только на танке.

📖 Ozon
📖 WB
📖 Читай город

Дмитрий Филиппов, «Промка»

ВНИМАНИЕ: В тексте будут спойлеры.

Новый роман Дмитрия посвящён штурму авдеевской промзоны. Название, вроде бы, очевидное: люди воюют на промке, среди руин. Но в нём есть второй слой. Промка — это не просто территория. Промка здесь — главный герой повествования.

В книге есть несколько персонажей, названных по позывным — Спрут, Инженер, Гувер, Калина, Чиж… Есть и Вожак, альтер-эго самого Филиппова, который был главным героем предыдущего романа, «Собиратели тишины». Но он — просто есть, как и все остальные. Над всеми ними безраздельно властвует её величество Промка. А по-другому говоря — Смерть.

Разбитые ангары, улицы, цеха и редкие, относительно безопасные подвалы и прочие укрытия, между которыми можно перемещаться исключительно перебежками, складываются в единое пространство, которое обладает своей волей. Промка и Смерть тождественны: Её невозможно обмануть, Её можно только победить, как говорит Вожаку солдат с позывным Шаман перед тем, как погибнуть.

Первая часть романа посвящена боевой работе сапёрной роты. Они запускают по позициям хохлов «Змея Горыныча», готовят к запуску дроны, дистанционно минируют подходы к вражеским укрепам… В конце первой части от удара дрона погибает Калина, и во второй для его друга, Вожака, начинает повторяться один и тот же день. Я ещё не видел, чтобы подобным приёмом пользовались в такой ситуации. Вожак просыпается одним и тем же утром, когда они идут на выполнение одного и того же задания, после которого погиб Калина. Вожак знает это. Вожак помнит каждый шаг, каждый выстрел. И он начинает метаться, словно в невидимой клетке, пытаясь сломать ход событий, чтобы Калина не погиб. Но каждый «нестандартный» ход ведёт за собой ответную реакцию Смерти, и всё происходит так, как хочется Ей: она всё равно забирает своё. Потому что Смерть обмануть нельзя. Потому что это по прихоти Промки ты сегодня вернулся с задачи.

А заканчивается роман неожиданно: забрав жизнь одного, Смерть дарит её другому, и в этом, на первый взгляд, чувствуется несправедливость. Должно быть наоборот! Это неправильно! Но Смерть захотела вот так, и никак иначе.

Это тяжёлая книга, особенно есть знать, что Калина — не выдуманный персонаж, а вполне реальный погибший военнослужащий, товарищ Вожака. Мне не представить, каково Дмитрию было писать её. Это похоже на прощание с другом и окончательное принятие свершившегося факта.

Пожалуй, это лучший памятник, который можно было бы ему поставить.

#НикольскийПрочитал