мне осень с глаз твоих кофейных улыбнётся,
заварит крепкий чай, попросит теплый плед.
румянец спелых губ, увы, не сознаётся:
прикосновений нежных невмоготу терпеть.

изгибы плеч твоих меня зовут на танец —
на кухне два на два исполнить кабаре.
возьми хотя бы сердце (ну что уж, голодранец),
пусть яркий свет его окажется в тебе.

возьми в придачу душу — давно уж ей неймется
к твоей душе прибиться, как будто там магнит.
прижмись ко мне покрепче — услышишь, сердце бьется
в том ритме, что твое безудержно стучит.

а хочешь — забирай и честь мою, и совесть:
они давно готовы вовсю тебе служить.
взамен отдай тоску, печаль свою и горе —
уж я решу, как лучше мне с ними поступить.

отдай все свои беды, переживаний тонну —
ты разреши ко мне на шею загрузить.
вдвоем куда уж проще построить оборону,
вдвоем куда сложнее друг друга разлюбить.

вот уж которую ночь напролёт,
слышу твой голос — меня он зовёт.
сбился со счёта, какой день подряд,
звёзды глазами твоими горят.

стужа за окнами, холод кругом —
как же в улыбку твою я влюблён.
берег другого не тронет реки,
как не коснуться твоей мне руки.

люби меня, люби,
душа моей души.
спаси меня, спаси,
любовь моей любви.

пламенем тусклым в потёмках свеча
гладит мне плечи вместо тебя.
тени по комнате ползают всюду,
на стенах рисуя знакомые губы.

битые сутки не спится уже,
в зеркале образ твой в неглиже.
если забудусь, случайно засну,
не уходи — тебя очень прошу.

люби меня, люби,
душа моей души.
спаси меня, спаси,
любовь моей любви.

мятые простыни, волосы россыпью
падают с плеч твоих мне на глаза.
такими свободными, безумно влюблёнными
больше не сможем мы быть никогда.

прижмись ко мне крепче, фонарные свечи
накинут на плечи жёлтую шаль.
давай без одежды, как, впрочем, и прежде,
сегодняшний вечер оставим любви.

глазами горящими ты по-настоящему
шепчешь три слова, что я так жду.
поцелуями страстными, будто два пазла мы,
соединяемся, губы сомкнув.

пусть ночь не закончится — ведь одиночество
не выдержу точно я, душу продам.
мне некуда деться. храни моё сердце:
оно будет биться лишь рядом с тобой.

позволь мне признаться — хочу постараться
запомнить твой образ, держать в голове.
позволь мне остаться, позволь прикасаться,
держать твою руку, идти сквозь года.

мятые простыни где-то под звёздами
останутся островом — для нас двоих.
такими счастливыми, по-детски наивными
давай постараемся оставаться всегда.

разбавь глинтвейном этот промозглый вечер,
включи на Алисе классику или джаз.
зажги на столе с корицей и медом свечи,
пусть это время будет только для нас.

пообещай мне, что всё обязательно сложится,
пообещай — я, наверное, только этого жду.
поторопись, пока снегопад не кончился,
поторопись, иначе с ума сойду.

и вроде бы, знаешь, всё осталось как прежде,
даже слова привыкли — живут на своих местах.
что же до нас… теперь мы живём в надежде,
что не завянем к весне в колючих снегах.

хоть, скажем прямо, не очень ты в это веришь,
может, боишься мне правду в лицо сказать.
хочу, чтоб ты знала — я не намерен
так просто сдаваться, так глупо тебя потерять.

мне и до прочего было не очень нужно,
на грядущее, в общем-то, мне наплевать.
нас с тобой познакомил обычный случай,
но теперь не ему нас с тобой разлучать.

ты — дитя ночи,ведь только там
искренность.
не нужно много слов, не важна их
численность,а только смысл.

здесь пустые мрачные крыши стонут под гнётом звезды,
крещённой стариком Цоем.
жёлтое, сочное уходит на покой,
оставляя за собой холод, целующий кончики трав на лужайке.
мужчинам не свойственно
рассказывать пустые байки,
но иначе как?

я за тобой — и в рассвет, и в закат, если захочешь.
по сезону надену на руки замш,
пальто — и в объятия упадёт осень.

день сегодня резиновый.
прыгает, как жвачка между зубов.
много курю, ещё больше думаю,
откинув навзничь засов
потайного, что раньше пылилось в моём чулане.
я жить привык на чемоданах.
не в стагнации стоячих в депо поездов,
на шекспировский отвечая вопрос — быть.

жизнь люблю больше жизни.
но если в ней нет тебя — нечем крыть.
на другой конец света.
с приветом,с рассказом, как там прошёл день.
тень бросается волком на телефонные провода.
и если не так, то скажи, как тогда?

я в осознанности разучился жить.
научишь?
несмотря на свинцовые тучи, нависающие с криком: «нельзя!».

покажи мне эту лесную тропу,
стань маяком,тихой гаванью.
после стольких лет скитаний я обрёл дом.
а сейчас…сейчас в руках твоих — канистра с бензином
и пляшущий резво огонь,
обнимающий бежевый лак,
затыкающий нос,чувствуя вонь.
девяносто второй — всё такой же бодяженный.

поэтому…
лей с улыбкой, как ты умеешь,
и жги этот замок,к слову, построенный из палок
несбывшихся надежд.

леди с рыжей лисою на знамени,
первая имени своего.
девочка с сердцем твердым, как камень,
затмившая сильных мира сего.

леди, не знающая сострадания,
королева зверей, людей и богов.
некогда жизнью смертельно ранена,
она не прощает грехи врагов.

леди в глазах с янтарным отливом,
взглядом сжигающая нутро.
в прошлом любимой была и любила,
было все это давным-давно.

леди с железом, текущим по венам,
раньше была нежнее шелков.
она и сама-то уже позабыла,
столько с тех пор утекло веков.

леди, что больше не знает счастья,
смотрит на мир в черно-белых тонах.
устроила в сердце погром и ненастье,
без спроса погибель в дом принесла.

бой.
поутру завязали ребята
«ноль» —
точка их невозврата.
боль —
от осколка снаряда.
соль —
по щекам матерей солдатов.

а там, на небе, облака плывут,
идет на убыль ясный день.
их души ангелы к себе зовут,
к себе теперь, их всех теперь.

пусть
здесь у каждого правда своя.
путь —
этот точно идем мы не зря.
чуть
сердце греет в кармане семья.
грудь
прикрывают надежно друзья.

а там, на небе, облака плывут,
идет на убыль ясный день.
их души ангелы к себе зовут,
к себе теперь, их всех теперь.

бой
под вечернюю зорьку стих.
свой
долг — заботиться о живых
ценой
ран осколочных и пулевых.
роль —
для отрядов всех штурмовых.

а там, на небе, облака плывут,
идет на убыль ясный день.
их души ангелы к себе зовут,
к себе теперь, их всех теперь.

я говорю с ней рифмами из неопрятных строк.
и кажется, так искренне жду от нее звонок.
цветами объясняю, что не могу сказать:
улыбка озорная на ней должна сиять.

я говорю с ней фразами, живущими внутри,
храню их очень бережно, баюкая в любви.
тяну несмело руку, пытаясь ощутить,
потрогать сердца звуки, услышать его ритм.

я говорю с ней мыслями, смотря глаза в глаза,
и проливаюсь ливнями у темного окна,
свечу ей сотней лампочек из фар чужих машин,
и наблюдаю ласково с холстов ее картин.

я говорю с ней временем, болтая и молча,
и вовсе не намеренно местами хохоча.
мы прячемся под пледом от неприличных дней
и вместе выбираем дизайн для ногтей.

я говорю с ней музыкой, с аккордами и без,
я говорю с ней книгами диснеевских принцесс,
я говорю с ней снами, нос к носу крепко сплю.
я говорю словами, как я ее люблю.

ты вся такая в полном параде,
подъехала на такси,
на каблуках и в коротеньком платье,
со взглядом хитрой лисы.

походкой вальяжной, мимо пейзажа,
плывешь в объятья мои.
жестом знакомым рукой показала:
лови меня, лови.

взгляды встречаются, губы целуются,
ай-я-я-я-яй,
давай навсегда и вместе состаримся,
ай-я-яй, давай.

запах от шеи твоей, что разносится,
сводит меня с ума.
вот бы сдержаться и не наброситься,
в голове туман.

руки на шею — не жди слишком долго,
побыстрее клади.
послушай, как сердце стучит под футболкой,
тесно ему в груди.

взгляды встречаются, губы целуются,
ай-я-я-я-яй,
давай навсегда и вместе состаримся,
ай-я-яй, давай.

ночь сегодня скалится, будто раненый зверь.
за окном метель сражается, стучит кулаком ко мне в дверь.
можешь поздравить жизнь мою — она набирает вес.
прицельным попала мне в сердце, как Пушкина ранил Дантес.

время зимой нечаянно стало мотать круги.
стрелка часов отчаянно хочет сойти с дуги.
мне нашептали птицы, что где-то среди двора
есть потайная дверца — портал «Петербург — Москва».

вот уж вторые сутки без остановок на сон
мёрзлую землю копаю, чтобы найти проход.
я бы, найдя, не думая, прыгнул, зажмурив глаза,
поставил бы на кон жизнь свою, чтобы увидеть тебя.

кстати, почтовые голуби стали немного хворать.
писем всё меньше… видимо, некогда их писать.
был на рынке в субботу, взял две банки чернил,
буду пачкать страницы строками первой любви.

чая не хочется больше — он не приносит тепла.
на днях соседская белка сушёных грибов дала.
нового, в общем, мало, знать бы, как ты там одна…
сначала прошла так осень, теперь проходит зима…

«Хулиганы» В. Высоцкому
© Валентин Гафт

мам, эта девочка сделала мне очень больно,
разбередила раны, клетку грудную разорвала на куски,
посыпала голову пеплом, глаза наполнила солью,
но, как эту девочку, мам, я никого не любил.

и, ты знаешь, я, конечно, всё понимаю:
трудный характер, не самый примерный сын.
быть может, я у тебя далеко не подарок,
но, чёрт возьми, как эту девочку я полюбил.

ты учила меня, несмотря ни на что, быть сильным,
идти без оглядки, не подбирать слова.
прости меня, мам, прости — у меня не вышло.
хотя, безусловно, тогда ты была права.

я так хотел бы, чтоб этого не было вовсе,
не знать, не писать, не видеть её глаза.
эта девочка однажды мне заменила воздух
и кислородом по венам моим потекла.

мам, эта девочка стала последней каплей,
затопившей мой разум, переломившей хребет.
эта девочка — худшее из проклятий.
эта девочка — мой невозвратный билет.

пусть это тоже будет здесь ❤️‍🩹

я тебя не ревную больше.
каждый день не смотрю твой профиль
и архив в телефоне почистил
от совместных с тобою фото.

не держу на тебя обиды,
спать привык в холодной кровати.
возвращаться могу в квартиру
и к тебе меня больше не тянет.

я себя не жалею больше.
не боюсь, что не буду нужен,
перестал звать домой подружек,
не хожу больше в шумные клубы.

даже завтрак начал готовить
для себя. получается вкусно.
твои вещи решился пристроить,
остальное — отнес на мусор.

я тебя не ревную больше.
то, что будет — меня не тревожит.
я тебя не ревную больше.
то, что было — пусть будет в прошлом.

«Письмо про дождь» 1964 год
© Роберт Рождественский