Тут мои старые семейные знакомые в своём антикварном магазине продавали антикварный корейский комод. По ссылке его уже нет, Кристина сразу купила, но там ещё много замечательных (и не оверпрайснутых) вещей.

Подумалось, что мы не так уж много знаем про корейский антиквариат, нет к нему такого же интереса, как к китайскому или японскому. Что тем более странно, ведь корейцы сейчас делают лучшие вещи в мире: лучшую технику, лучшую одежду, лучшие бойз-бенды, лучшую косметику и пр. Меня немного утешает, что они пока что делают дрянное вино — значит, у западной цивилизации ещё не всё потеряно.

Тем временем, Корее есть что предъявить миру в части антикварной мебели. В основном это, конечно, сундуки. Потому что сундук – это первый предмет мебели, до которого додумывается народ, которому есть что хранить. Сначала горшок. Потом сундук. Корейские сундуки-пандаджи характерны своей открывающейся вперёд створкой. Использовать их можно для хранения чего угодно – от одежды до книг. Бывают одно- и двухсекционными, одно-, двух- и четырёхстворчатыми. Есть, конечно, и обычные сундуки.

Затем, ширмы. Ширмами людей не удивишь… Но! В корейском искусстве существует особое направление в жанре натюрморта – чхэккори. В нём преобладают изображения книг и свитков, и иногда так декорируются ширмы. И это - не европейский тромплей, цель которого запутать зрителя, тут изображение книги ценно само по себе.

Ван Чонджо, двадцать второй государь корейской династии Чосон, правивший с 1776 по 1800 год, говорил: «Великие учёные прошлого говаривали, что если изредка заходить в кабинет и прикасаться к письменному столу, это услаждает душу, даже когда нет возможности регулярно читать книги. Хотя чтение доставляет мне отраду, государственные труды не позволяют всецело предаться учёным занятиям. Я вспоминаю изречения мудрецов, взираю на эту картину (чхэккори) и нахожу утешение. Не есть ли сие достойное занятие?» Это полностью совпадает с точкой зрения моего учёного товарища К., который говорил, что библиотека нужна не для того, чтобы хранить там прочитанные и непрочитанные книги, а лишь для того, чтобы смотреть на корешки книг и размышлять. Ширмы очаровывают, короче.

И, наконец, мой фаворит: дневная кушетка. Источники говорят, что старая аристократическая культура Кореи была культурой сидяче-лежачей. Это вам не доблестное европейское рыцарство, которое всё время куда-то скакало или шло. Но для того, чтобы удобно сидеть и лежать, нужна соответствующая мебель, т.е. кушетка. Такая одноместная называлась «доктап», а двухместная — «хаптап». Считается, что эта мебель была заимствована у китайской династии Хань.

В эпоху Чосон конструкция кушетки была простой и функциональной, часто с реечной поверхностью для лучшей вентиляции летом. Для удобства хранения и переноски её иногда разбирали на две или три секции.

Это был универсальный предмет: к его помощи прибегали для отдыха, еды или общения. Часто устанавливали на улице, в тени дерева. А со временем дерево кушетки естественным образом патинировалось. Среди аристократии лежанки, иногда с перилами с трёх сторон и шёлковыми покрывалами, использовались во время церемоний с участием вана или для приёма китайских послов.

А чтобы днём лучше спалось, можно было дополнить кушетку «бамбуковой женой» — плетёным валиком для обнимашек. Ячеистая структура обеспечивает приток воздуха, и тело в жару естественным образом охлаждается. Как видите, дакимакура рождается не сама по себе…

Бездна интересного (и сравнительно недорого пока) антиквариата, короче. И это мы ещё до бытовых предметов не дошли.

Кстати, в минувшую пятницу закрыли сезон Клуба императорских огородников и одновременно — сезон террас «Гранд Отеля Мойка 22».

Помню, как мы с Ксенией и Сашей в мае сажали всякую всячину на крыше отеля, словно это было вчера. И вот уже всё завершилось. Ну, non fructificat autumno arbor, quae vere non floruit — а у нас всё цвело и пахло. Вот и шикарный результат.

Я, конечно, считаю создание клуба проектом года. Не только за оригинальность (это ведь не очередной лекторий или книжный клуб), но и за то, что это — нечто организационно новое. Без внешней воли собрать в один проект частный капитал, крупный федеральный музей, весь алфавит гестлистов… это, конечно, по нашим временам почти невозможно. А вот поди ж ты.

Впрочем, я уже говорил тебе, Евгения, что для развития культуры в Санкт-Петербурге ты сделала больше, чем в иных городах делают официально ответственные лица. Кроме того, хотел поблагодарить коллег из музея-заповедника «Петергоф» (вы очень смелый музей) и отдельно хранительницу фруктового сада и огорода в Стрельне Елену Ивановну Кузьменко, без которой и собираться бы всем заинтересованным лицам было бы не вокруг чего. Ну, и коллег из «Огорода» тоже хочу поблагодарить за то, что они доказывают: кантрисайд — это шик.

Как мне говорят, в Голубой гостиной отеля собралось такое же общество, как на нашем ужине, разве что в честь открытия биеннале современного искусства «Манифеста 10» десять лет назад. Что ж, по-моему, с общественной точки зрения повод не хуже.

В августе ждем открытие Стрельны, а до этого — совсем не огородное, но тоже славное событие: выход нашей новой книжки. Это будет «Щелкунчик и Мышиный король» Э.Т.А. Гофмана, наше совместное с «Гранд Отелем Мойка 22» издание. Новый перевод с иллюстрациями от Нестора Поварнина, роскошными.

P.S.
Прошу прощения, что на некоторых фотографиях уже пустые тарелки. Просто, ну… иногда ешь быстрее, чем думаешь.

На прошлой неделе Бахрушинский музей открыл Мастерскую Давида Боровского. И это 400 кв. м. полного восторга (в подтверждение – фотография админа среди картинок). По-моему, это лучшее музейное пространство, которое открылось у нас в этом году.

Понятное дело, там сохранилась мемориальная часть Давида Львовича, но появились выставочное пространство с климат-контролем (!), библиотека с полным и свободным доступом к собранию книг самого Боровского (2300 штук) и зона для творческой работы. Прекрасная архитектура, отлично всё построено и продумано. Такого результата просто дав денег не добьёшься и получаешь огромное удовольствие от работы чужого неравнодушного ума. И всё это – в двух шагах от Пречистенских Ворот.

Я был в мастерской на стадии строительства, и уже тогда глаза разбегались. Но заполненное объектами пространство, конечно, играет совершенно иначе. Сейчас там идёт выставка «От и ДО» с макетами и эскизами Боровского для постановок Любимова, Эфроса, Додина и др. А театральные макеты – это даже круче, чем миниатюрные домики, потому что ими можно восхищаться, не вызывая косых взглядов. Ну и вообще, работа театрального художника – это сгущённое творчество, поскольку требует способности работать со всеми субстанциями и элементами: от света и текстиля до дерева и гипса. Эту идею я подхватил у Саши Купаляна, когда делал с ним интервью для «Москвички». И очень здорово, что у театральных художников теперь есть своё пространство в городе.

В итоге, если Бахрушинский театральный квартал будет построен хотя бы приблизительно так же качественно, как эта мастерская, я первым на каждом углу начну называть Кристину Трубинову лицом московского музейного сообщества. Обязательно идите, короче.