📊Госфинансы страны: КОЛОСС НА ГЛИНЯНЫХ НОГАХ
На прошлой неделе ВАП опубликовала заключение к отчёту Правительства. При изучении документа выяснилось:
📛Имеем ручное управление бюджетом вместо стратегии
• Постановление о бюджете в 2024 году меняли рекордные 12 раз (для сравнения: 7 — в 2023, 9 — в 2021–2022, 5 — в 2020). Это не гибкость, а слабое бюджетное планирование: бюджетной дисциплины нет, параметры не выдерживаются, инвестиционная предсказуемость падает.
💰 Жизнь «в долг» и на нефтяной «подушке»
• Расходы бюджета ≈27,0 трлн ₸ (рост в 3,6 раза за 10 лет; было ~7,5 трлн в 2014).
• Доходы без нефтяных денег и займов покрыли лишь 45,9% расходов.
🧳 Дефицит бюджета «затыкали»:
– Займами — 7,03 трлн ₸ (+31,4% к 2023), из них внешние — 1,45 трлн ₸ (×5,7 к 2023), внутренние — ~5,58 трлн ₸.
– Нацфондом — ≈6,2 трлн ₸: из них 5,6 трлн — трансферты в бюджет, 467,4 млрд — выкуп акций «Казатомпрома», 84,4 млрд — облигации «Самрук-Қазына».
🏴☠️Цена долговой зависимости
• На погашение ОД и проценты по займам у правительства в 2024 году ушло 5,62 трлн ₸ = 23,8% всех «реальных» расходов (без учёта погашения) и 41,6% собственных доходов бюджета (без Нацфонда). Из них: погашение кредитов — 3,44 трлн ₸, оплата процентов — 2,18 трлн ₸.
• Общий накопленный долг Правительства на 01.01.2025 ~30,1 трлн ₸ (+20,7% к 2023 г.): внутренний — 21,8 трлн (+22%), внешний — ~8,3 трлн (≈+17,5%).
🏦Квазисектор: сколько должен и сколько «крутит»
1⃣Самрук-Қазына (годовой отчет за 2024 г.)
– Долг: ≈10,99 трлн ₸ (46%).
– Выплаты по долгу в 2024 году — 2,212 трлн ₸.
– Стоимость активов: ≈$78,3 млрд (41,100 трлн ₸).
2⃣Байтерек (годовой отчет за 2024 г.)
– Долг: ≈9,88 трлн ₸ (42%).
– Выплаты по долгу в 2024 году — 1,068 трлн ₸.
– Стоимость активов: ≈$27,5 млрд (14,438 трлн ₸).
🤑Совокупные выплаты по долгу в 2024 году — 3,28 трлн ₸ (Самрук-Қазына и Байтерек) — чуть меньше, чем у Правительства (5,62 трлн ₸).
🏆Совокупные активы (Самрук-Қазына и Байтерек) — $105,9 млрд (55,538 трлн ₸).
💸 Общий долг КГС — 23,65 трлн ₸ (+3,4 трлн; +16,8% г/г), причём ~67% прироста — за счёт внешних займов (внешний долг — 9,84 трлн ₸, внутренний — 13,81 трлн ₸).
🕳 «Бюджет закупок» КГС в 2024 году — 3,67 трлн ₸, из них 2,20 трлн ₸ (60%) — из одного источника; у «Самрука» — 2,18 из 3,63 трлн ₸ (60,1%), половина закупок — внутрихолдинговые.
💵Сколько КГС заплатил государству vs сколько взял в 2024 году:
– Дивиденды в бюджет — 979,8 млрд ₸ (99% — от 10 крупнейших).
– Получили из республиканского бюджета — 757,1 млрд ₸ (госзадание — 376,4; бюджетные кредиты — 274,0; капитализация — 72,6; прочее — 34,1).
– Плюс из Нацфонда вне бюджета — 84,4 млрд ₸ (покупка облигаций «Самрук-Қазына»).
– Чистый поток для бюджета: 138 млрд ₸ (979,8 − (757,1 + 84,4)).
• На балансе Нацфонда «висят» длинные облигации КГС на ~3,31 трлн ₸ с доходностью 0,1–0,15% годовых — дешёвое «топливо» для квазисектора, но слабая отдача для НФ.
Выводы
Выходит что финансовая устойчивость бюджета носит формальный характер и держится на внешних источниках, а не на прочной доходной базе. Квазигоссектор в этой системе — как гора из басни Эзопа, что родила мышь. Каждый год эта «гора» с активами на $105,9 млрд и аппетитом на триллионы тенге займов и трансфертов выдаёт бюджету «мышонка» в виде +138 млрд ₸ чистого потока. Вместо поддержки системы государственных финансов КГС ее еще больше расшатывает.
Такая конструкция — это связка, устойчивость которой иллюзорна и держится на внешних подпорках. ГОСБЮДЖЕТ критически зависит от займов и нефтяных доходов, а КВАЗИГОССЕКТОР — от внешнего финансирования, помощи правительства и выкупа своих акций/облигаций Нацфондом. Любой шок — от падения цен на нефть, проблем с внешними займами и до отказа Нацфонда от поддержки — способен запустить цепочку неплатёжеспособности и парализовать ключевые структуры страны.
На прошлой неделе ВАП опубликовала заключение к отчёту Правительства. При изучении документа выяснилось:
📛Имеем ручное управление бюджетом вместо стратегии
• Постановление о бюджете в 2024 году меняли рекордные 12 раз (для сравнения: 7 — в 2023, 9 — в 2021–2022, 5 — в 2020). Это не гибкость, а слабое бюджетное планирование: бюджетной дисциплины нет, параметры не выдерживаются, инвестиционная предсказуемость падает.
💰 Жизнь «в долг» и на нефтяной «подушке»
• Расходы бюджета ≈27,0 трлн ₸ (рост в 3,6 раза за 10 лет; было ~7,5 трлн в 2014).
• Доходы без нефтяных денег и займов покрыли лишь 45,9% расходов.
🧳 Дефицит бюджета «затыкали»:
– Займами — 7,03 трлн ₸ (+31,4% к 2023), из них внешние — 1,45 трлн ₸ (×5,7 к 2023), внутренние — ~5,58 трлн ₸.
– Нацфондом — ≈6,2 трлн ₸: из них 5,6 трлн — трансферты в бюджет, 467,4 млрд — выкуп акций «Казатомпрома», 84,4 млрд — облигации «Самрук-Қазына».
🏴☠️Цена долговой зависимости
• На погашение ОД и проценты по займам у правительства в 2024 году ушло 5,62 трлн ₸ = 23,8% всех «реальных» расходов (без учёта погашения) и 41,6% собственных доходов бюджета (без Нацфонда). Из них: погашение кредитов — 3,44 трлн ₸, оплата процентов — 2,18 трлн ₸.
• Общий накопленный долг Правительства на 01.01.2025 ~30,1 трлн ₸ (+20,7% к 2023 г.): внутренний — 21,8 трлн (+22%), внешний — ~8,3 трлн (≈+17,5%).
🏦Квазисектор: сколько должен и сколько «крутит»
1⃣Самрук-Қазына (годовой отчет за 2024 г.)
– Долг: ≈10,99 трлн ₸ (46%).
– Выплаты по долгу в 2024 году — 2,212 трлн ₸.
– Стоимость активов: ≈$78,3 млрд (41,100 трлн ₸).
2⃣Байтерек (годовой отчет за 2024 г.)
– Долг: ≈9,88 трлн ₸ (42%).
– Выплаты по долгу в 2024 году — 1,068 трлн ₸.
– Стоимость активов: ≈$27,5 млрд (14,438 трлн ₸).
🤑Совокупные выплаты по долгу в 2024 году — 3,28 трлн ₸ (Самрук-Қазына и Байтерек) — чуть меньше, чем у Правительства (5,62 трлн ₸).
🏆Совокупные активы (Самрук-Қазына и Байтерек) — $105,9 млрд (55,538 трлн ₸).
💸 Общий долг КГС — 23,65 трлн ₸ (+3,4 трлн; +16,8% г/г), причём ~67% прироста — за счёт внешних займов (внешний долг — 9,84 трлн ₸, внутренний — 13,81 трлн ₸).
🕳 «Бюджет закупок» КГС в 2024 году — 3,67 трлн ₸, из них 2,20 трлн ₸ (60%) — из одного источника; у «Самрука» — 2,18 из 3,63 трлн ₸ (60,1%), половина закупок — внутрихолдинговые.
💵Сколько КГС заплатил государству vs сколько взял в 2024 году:
– Дивиденды в бюджет — 979,8 млрд ₸ (99% — от 10 крупнейших).
– Получили из республиканского бюджета — 757,1 млрд ₸ (госзадание — 376,4; бюджетные кредиты — 274,0; капитализация — 72,6; прочее — 34,1).
– Плюс из Нацфонда вне бюджета — 84,4 млрд ₸ (покупка облигаций «Самрук-Қазына»).
– Чистый поток для бюджета: 138 млрд ₸ (979,8 − (757,1 + 84,4)).
• На балансе Нацфонда «висят» длинные облигации КГС на ~3,31 трлн ₸ с доходностью 0,1–0,15% годовых — дешёвое «топливо» для квазисектора, но слабая отдача для НФ.
Выводы
Выходит что финансовая устойчивость бюджета носит формальный характер и держится на внешних источниках, а не на прочной доходной базе. Квазигоссектор в этой системе — как гора из басни Эзопа, что родила мышь. Каждый год эта «гора» с активами на $105,9 млрд и аппетитом на триллионы тенге займов и трансфертов выдаёт бюджету «мышонка» в виде +138 млрд ₸ чистого потока. Вместо поддержки системы государственных финансов КГС ее еще больше расшатывает.
Такая конструкция — это связка, устойчивость которой иллюзорна и держится на внешних подпорках. ГОСБЮДЖЕТ критически зависит от займов и нефтяных доходов, а КВАЗИГОССЕКТОР — от внешнего финансирования, помощи правительства и выкупа своих акций/облигаций Нацфондом. Любой шок — от падения цен на нефть, проблем с внешними займами и до отказа Нацфонда от поддержки — способен запустить цепочку неплатёжеспособности и парализовать ключевые структуры страны.
😨30👍27❤6⚡5🔥5✍3😈3🎃1
🇰🇿Казахстан: 2 региона- донора и 18 дотационных.
Экономический разрыв, зависимость местных бюджетов от центра, концентрация жилья и неравномерная газификация усиливают миграционное давление на Алматы и Астану. В одном из исследований о региональном неравенстве в Казахстане Азиатский банк развития (АБР) отмечал, что, экономические различия между регионами велики и продолжают расти.
💰 Регионы-доноры и изъятия.
Только 3 региона из 20 экономически самостоятельны и могут «донатить» в бюджет. Алматы, Астана и Атырауская область перечисляли в республиканский бюджет (далее — РБ) изъятия. Остальные 17 регионов остаются дотационными и нуждаются в помощи из РБ. В 2024 г.: Атырауская область «задонатила» в РБ — 168,7 млрд тг, г. Алматы — 226,1 млрд тг, г. Астана — 74,7 млрд тг; Мангистауская область в 2023–2024 гг. изъятий не имела. Итого «донатов» — 469,5 млрд тг. При этом г. Астана фактически является нетто-получателем бюджетных средств, так как получает из РБ в три раза больше трансфертов, чем перечисляет изъятий. Фактически имеем только два региона-донора.
🚘 Не/Самостоятельность регионов.
Доли собственных доходов регионов, наиболее зависимых от помощи республиканского бюджета: Туркестанская — 17,1%, Жетісу — 21,8%, Кызылординская — 23%, Северо-Казахстанская — 25,4%, Жамбылская — 25,6%, Акмолинская — 30,7%, область Абай — 31%. В среднем доля средств, выделяемых из РБ, в общей сумме расходов регионов составляет 47% (общая сумма бюджетов регионов — 15 трлн тенге, из них РБ даёт регионам — 7 трлн тенге). За 5 лет размер бюджетных субвенций в регионы вырос в 2,5 раза — с 2,1 трлн тенге в 2020 году до 5,3 трлн тенге в 2024 году.
🟰 Диспропорции в развитии. По данным ВАП за 2024 год разрыв по ВРП (упрощённо — объём экономики региона) на душу населения достиг 10,1-кратного уровня (между наибольшим показателем по Атырауской области — 21 227 тыс. тенге и наименьшим по Туркестанской области — 2 098,2 тыс. тенге). Если в 2015 году разрыв между регионами был 8-кратным, то в 2024 году он увеличился в 1,3 раза. Расхождение в уровнях экономической активности между регионами растёт.
🏠 Жилищное строительство. За 2024 год в стране введено почти 19 млн кв. м (+6,4% г/г). 12,1 млн кв. м — многоквартирные дома и около 6,7 млн кв. м — индивидуальное жильё. Больше всего построили (млн м²): г. Астана — 4,43, г. Алматы — 2,40, г. Шымкент — 1,36, Туркестанская обл. — 1,15, Актюбинская — 0,96, Алматинская обл. — 0,955. Меньше всего построили (млн м²): Ұлытау — 0,10, Северо-Казахстанская — 0,33, Абай — 0,36, Жетісу — 0,37, Восточно-Казахстанская — 0,401. В то же время в Казахстане наблюдается значительное жилищное неравенство.
🏗️Инфраструктура (газификация). На 2025 год уровень газификации в столице (г. Астана) составил - 14,1%, в Акмолинской обл. — 6%, в ВКО — 3,2%, Карагандинская обл. — 3,3%, Улытауская — 3,5%, СКО — 0%, Павлодарская — 0%, Абайская — 0%. Уровень региональной обеспеченности газом сильно различается: 7 регионов — 90% и выше, 3 региона — 70%+, 7 регионов — от 1,5% до 60%, 3 региона — не газифицированы полностью.
📊Краткие выводы: Отстающие регионы «залипают» на дотациях, что закрепляет низкую производительность и доходы и усиливает миграцию и рост цен/напряжённости в мегаполисах. Изменить статус-кво можно, перенаправив строительный бум и миграцию в средние города. Для этого нужно ускорить газификацию и ввести KPI по доле ввода жилья вне трёх мегаполисов. Параллельно нужна фискальная децентрализация для наращивания собственных доходов (вывод из тени, рост сборов, улучшение инвестиционного климата). В этом контексте эффективность областных властей следует оценивать по улучшению условий для инвестиций, росту налоговой базы и, как следствие, снижению зависимости от РБ.
Экономический разрыв, зависимость местных бюджетов от центра, концентрация жилья и неравномерная газификация усиливают миграционное давление на Алматы и Астану. В одном из исследований о региональном неравенстве в Казахстане Азиатский банк развития (АБР) отмечал, что, экономические различия между регионами велики и продолжают расти.
Только 3 региона из 20 экономически самостоятельны и могут «донатить» в бюджет. Алматы, Астана и Атырауская область перечисляли в республиканский бюджет (далее — РБ) изъятия. Остальные 17 регионов остаются дотационными и нуждаются в помощи из РБ. В 2024 г.: Атырауская область «задонатила» в РБ — 168,7 млрд тг, г. Алматы — 226,1 млрд тг, г. Астана — 74,7 млрд тг; Мангистауская область в 2023–2024 гг. изъятий не имела. Итого «донатов» — 469,5 млрд тг. При этом г. Астана фактически является нетто-получателем бюджетных средств, так как получает из РБ в три раза больше трансфертов, чем перечисляет изъятий. Фактически имеем только два региона-донора.
Доли собственных доходов регионов, наиболее зависимых от помощи республиканского бюджета: Туркестанская — 17,1%, Жетісу — 21,8%, Кызылординская — 23%, Северо-Казахстанская — 25,4%, Жамбылская — 25,6%, Акмолинская — 30,7%, область Абай — 31%. В среднем доля средств, выделяемых из РБ, в общей сумме расходов регионов составляет 47% (общая сумма бюджетов регионов — 15 трлн тенге, из них РБ даёт регионам — 7 трлн тенге). За 5 лет размер бюджетных субвенций в регионы вырос в 2,5 раза — с 2,1 трлн тенге в 2020 году до 5,3 трлн тенге в 2024 году.
🏗️Инфраструктура (газификация). На 2025 год уровень газификации в столице (г. Астана) составил - 14,1%, в Акмолинской обл. — 6%, в ВКО — 3,2%, Карагандинская обл. — 3,3%, Улытауская — 3,5%, СКО — 0%, Павлодарская — 0%, Абайская — 0%. Уровень региональной обеспеченности газом сильно различается: 7 регионов — 90% и выше, 3 региона — 70%+, 7 регионов — от 1,5% до 60%, 3 региона — не газифицированы полностью.
📊Краткие выводы: Отстающие регионы «залипают» на дотациях, что закрепляет низкую производительность и доходы и усиливает миграцию и рост цен/напряжённости в мегаполисах. Изменить статус-кво можно, перенаправив строительный бум и миграцию в средние города. Для этого нужно ускорить газификацию и ввести KPI по доле ввода жилья вне трёх мегаполисов. Параллельно нужна фискальная децентрализация для наращивания собственных доходов (вывод из тени, рост сборов, улучшение инвестиционного климата). В этом контексте эффективность областных властей следует оценивать по улучшению условий для инвестиций, росту налоговой базы и, как следствие, снижению зависимости от РБ.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍31😢11❤3👎2💯2⚡1🔥1
🇨🇳 🇰🇿 КАЗАХСТАН ВЫШЕ КИТАЯ ПО ПОДУШЕВОМУ ВВП, НО В 7 РАЗ БЕДНЕЕ ПО ДОХОДАМ НА ЧЕЛОВЕКА
📊«Парадокс» ВВП: Казахстан обогнал Китай по ВВП на человека, но по уровню реальных доходов среднестатистический китаец в семь раз опережает среднестатистического казахстанца. По данным БНС, наиболее часто встречающийся (модальный) доход на человека в 2024 году в Казахстане составил менее $200, тогда как в Китае реальный доход большинства в среднем — $1300. Почему так?
🇨🇳 Экономика Китая. При более низком ВВП на душу населения работает огромная экосистема техкомпаний. Высокая маржа электроники и др сфер позволяет платить достойные доходы. Доступ к инфраструктуре, энергии, недрам и капиталу — через прозрачное лицензирование, справедливые концессии и открытые конкурсы. Сырьё глубоко перерабатывается внутри страны, в результате высокая добавленная стоимость распределяется через десятки тысяч частных фирм — отсюда массовый средний класс.
🇰🇿 Экономика Казахстана. Технологических компаний почти нет — поэтому спрос на квалифицированный крайне труд узкий. Ресурсы и денежные потоки сконцентрированы в квазигоссекторе и горстке сырьевых групп; доступ определяется близостью к власти и внутренними регламентами нац-холдингов. Сырьё уходит без глубокой переработки, R&D и венчурный рынок слабо развиты — поэтому МСБ создаёт меньше качественных рабочих мест. Рента у узкого круга лиц, а реальные доходы людей в Казахстане ниже при формально более высоком ВВП на душу населения чем в Китае.
💵 Концентрация ренты. Доходы экономики страны во многом сырьевые (порядка 80%), рыночная стоимость основных недр оценивается в ~$21 трлн. Ключевую добычу сырья контролируют 7 групп (ERG, Kazzinc, Kazakhmys, KAZ Minerals, TCO, KPO, NCOC) с доминированием по хрому, железной руде, алюминию, цинку, свинцу, меди и нефти. Гиперконцентрация консервирует олигополии, ограничивает конкуренцию и глубину переработки. Отсюда нет справедливого распределения ВВП и появления среднего класса.
💸Отток капитала и валюта. В 2024 г. чистые ПИИ — около –$2,6 млрд. Из $70,6 млрд притока валюты $40 млрд ушло на импорт, $17,1 млрд — на репатриацию доходов, ~$13,75 млрд — в «серый» поток на границе с КНР, ~$15 млрд — в крипту; плюс незаписанный отток и долларизация. Дефицит валюты закрывается продажами из Нацфонда (~6 трлн ₸) а также иностранными займами. Без дополнительных $30–40 млрд технологического несырьевого экспорта курс тенге и доходы большей части населения будут деградировать.
⚙️Почему нет технологий. Часто в качестве технологических достижений упоминают Kaspi, что заблуждение. Основная выручка Kaspi — классические финуслуги (кредитование, эквайринг, депозиты), а не собственные технологии, меняющие структуру экспорта. Критерий для «тех-единорога» — способность создавать и продавать софт/продукты за твёрдую валюту (юани, доллары) и тем самым сокращать валютный дефицит. Доля такого экспорта у Казахстана близка к нулю. На R&D тратится ~0,13% ВВП при ориентире ≥1,5%. Мировая практика — без достаточных инвестиций в R&D, критической массы венчурных фондов и бизнес-ангелов стартапы не проходят первоначальные фазы роста.
Подробности в интервью журналисту Ади Туркаеву для Digital business https://digitalbusiness.kz/2025-08-19/ekonomicheskiy-priliv-v-kazahstane-podnimaet-ne-vse-lodki-a-tolko-bogatih-lyudey-intervyu-s-ekonomistom-rahimbekom-abdrahmanovim/
📊«Парадокс» ВВП: Казахстан обогнал Китай по ВВП на человека, но по уровню реальных доходов среднестатистический китаец в семь раз опережает среднестатистического казахстанца. По данным БНС, наиболее часто встречающийся (модальный) доход на человека в 2024 году в Казахстане составил менее $200, тогда как в Китае реальный доход большинства в среднем — $1300. Почему так?
🇨🇳 Экономика Китая. При более низком ВВП на душу населения работает огромная экосистема техкомпаний. Высокая маржа электроники и др сфер позволяет платить достойные доходы. Доступ к инфраструктуре, энергии, недрам и капиталу — через прозрачное лицензирование, справедливые концессии и открытые конкурсы. Сырьё глубоко перерабатывается внутри страны, в результате высокая добавленная стоимость распределяется через десятки тысяч частных фирм — отсюда массовый средний класс.
🇰🇿 Экономика Казахстана. Технологических компаний почти нет — поэтому спрос на квалифицированный крайне труд узкий. Ресурсы и денежные потоки сконцентрированы в квазигоссекторе и горстке сырьевых групп; доступ определяется близостью к власти и внутренними регламентами нац-холдингов. Сырьё уходит без глубокой переработки, R&D и венчурный рынок слабо развиты — поэтому МСБ создаёт меньше качественных рабочих мест. Рента у узкого круга лиц, а реальные доходы людей в Казахстане ниже при формально более высоком ВВП на душу населения чем в Китае.
💵 Концентрация ренты. Доходы экономики страны во многом сырьевые (порядка 80%), рыночная стоимость основных недр оценивается в ~$21 трлн. Ключевую добычу сырья контролируют 7 групп (ERG, Kazzinc, Kazakhmys, KAZ Minerals, TCO, KPO, NCOC) с доминированием по хрому, железной руде, алюминию, цинку, свинцу, меди и нефти. Гиперконцентрация консервирует олигополии, ограничивает конкуренцию и глубину переработки. Отсюда нет справедливого распределения ВВП и появления среднего класса.
💸Отток капитала и валюта. В 2024 г. чистые ПИИ — около –$2,6 млрд. Из $70,6 млрд притока валюты $40 млрд ушло на импорт, $17,1 млрд — на репатриацию доходов, ~$13,75 млрд — в «серый» поток на границе с КНР, ~$15 млрд — в крипту; плюс незаписанный отток и долларизация. Дефицит валюты закрывается продажами из Нацфонда (~6 трлн ₸) а также иностранными займами. Без дополнительных $30–40 млрд технологического несырьевого экспорта курс тенге и доходы большей части населения будут деградировать.
⚙️Почему нет технологий. Часто в качестве технологических достижений упоминают Kaspi, что заблуждение. Основная выручка Kaspi — классические финуслуги (кредитование, эквайринг, депозиты), а не собственные технологии, меняющие структуру экспорта. Критерий для «тех-единорога» — способность создавать и продавать софт/продукты за твёрдую валюту (юани, доллары) и тем самым сокращать валютный дефицит. Доля такого экспорта у Казахстана близка к нулю. На R&D тратится ~0,13% ВВП при ориентире ≥1,5%. Мировая практика — без достаточных инвестиций в R&D, критической массы венчурных фондов и бизнес-ангелов стартапы не проходят первоначальные фазы роста.
Подробности в интервью журналисту Ади Туркаеву для Digital business https://digitalbusiness.kz/2025-08-19/ekonomicheskiy-priliv-v-kazahstane-podnimaet-ne-vse-lodki-a-tolko-bogatih-lyudey-intervyu-s-ekonomistom-rahimbekom-abdrahmanovim/
DigitalBusiness.kz
Экономист рассказал, куда уходят доллары из Казахстана и почему денег в Нацфонде не хватит надолго
Экономика Казахстана растет рекордными темпами — ВВП на душу населения достиг максимума за 12 лет. Но вместо улучшения качества жизни казахстанцы сталкиваются с падением реальных доходов. Как такое возможно, если в страну поступают миллиарды долларов от продажи…
🔥40👍21👏2✍1❤1
🌍 Мир стремительно входит в будущее
Сегодня мы являемся свидетелями четвёртой научно-технологической революции. Её двигатели — искусственный интеллект, киберфизические системы, Интернет вещей и новые технологии. Тот, кто владеет передовыми разработками, определяет правила игры в экономике, политике и безопасности на десятилетия вперёд.
🇨🇳 Китай это понимает. Уже с 1 сентября 2025 года там стартует реформа образования: уроки по искусственному интеллекту станут обязательными для всех школьников с 6 лет.
Детям будут давать как базовые навыки работы с технологиями, так и более сложные знания — робототехнику, машинное обучение, практические AI-решения. Учителей подготовят, программы обновят. Китай формирует поколение, владеющее AI «с молодых ногтей», чтобы обеспечить себе мировое лидерство.
🇰🇿 А что Казахстан?
Мы снова опаздываем. Нет системной программы по цифровой грамотности в школах, нет стратегии массового внедрения AI-образования. Мы застряли во второй фазе индустриального развития — нефть, газ, сырьё. Так и не прошли даже третью — электронику, телекоммуникации, компьютеры.
⚠️ Теперь есть риск, что и четвёртая революция пройдёт мимо нас.
Сегодня мы являемся свидетелями четвёртой научно-технологической революции. Её двигатели — искусственный интеллект, киберфизические системы, Интернет вещей и новые технологии. Тот, кто владеет передовыми разработками, определяет правила игры в экономике, политике и безопасности на десятилетия вперёд.
🇨🇳 Китай это понимает. Уже с 1 сентября 2025 года там стартует реформа образования: уроки по искусственному интеллекту станут обязательными для всех школьников с 6 лет.
Детям будут давать как базовые навыки работы с технологиями, так и более сложные знания — робототехнику, машинное обучение, практические AI-решения. Учителей подготовят, программы обновят. Китай формирует поколение, владеющее AI «с молодых ногтей», чтобы обеспечить себе мировое лидерство.
🇰🇿 А что Казахстан?
Мы снова опаздываем. Нет системной программы по цифровой грамотности в школах, нет стратегии массового внедрения AI-образования. Мы застряли во второй фазе индустриального развития — нефть, газ, сырьё. Так и не прошли даже третью — электронику, телекоммуникации, компьютеры.
⚠️ Теперь есть риск, что и четвёртая революция пройдёт мимо нас.
👍46💯14💔10😁9🔥5❤4😢4
ДОЛГИ ПРАВИТЕЛЬСТВА и ДОЛГИ ГРАЖДАН: кто здесь финансово безграмотен?
Чиновники любят говорить, что закредитованность населения — следствие «низкой финансовой грамотности». Но, судя по состоянию госдолга и долгов квазигоссектора, с финансовой дисциплиной проблемы есть не только у простых людей.
💵Долг правительства — данные Высшей аудиторской палаты (ВАП, 2024):
— Правительственный долг — 30,1 трлн ₸ (+20,7% за год);
• внутренние займы — 21,7 трлн ₸ (72%);
• внешние займы — 8,3 трлн ₸ (28%);
• на обслуживание долга в 2024 году ушло 23,8% всех расходов бюджета;
• за последние 10 лет долг правительства вырос в 3,5 раза — с 8,7 до 30,1 трлн ₸;
• только за 2024 год правительство заняло 7,03 трлн ₸, чтобы закрыть дефицит бюджета.
По данным заключения ВАП, значительная часть государственных заимствований направляется на финансирование бюджетного дефицита и погашение ранее взятых долгов, а не на инвестиционные или инфраструктурные проекты. Отсутствует анализ эффективности заимствований: Минфин не раскрывает, какой социально-экономический эффект был достигнут за счёт кредитных средств.
🏢 Долги квазигоссектора:
— Общий объём КГС— 23,65 трлн ₸ (+16,8%);
• «Самрук-Казына» — 10,99 трлн ₸, выплаты по долгу в 2024 году — 2,21 трлн ₸;
• «Байтерек» — 9,88 трлн ₸, выплаты по долгу в 2024 году — 1,07 трлн ₸;
• прочие субъекты — 2,78 трлн ₸.
ВАП отмечает, что заимствования КГС часто не соотносятся с государственными стратегиями и приоритетами, что приводит к нецелевому использованию средств и отсутствию результатов. Например, в ряде компаний (в том числе у «Самрук-Казына» и «Байтерека») доля займов, направленных на реальные инвестиции, не превышает 25–30% — остальное идёт на обслуживание существующих обязательств.
💰 А теперь о долгах населения:
— По данным НБРК общий объём кредитов — 47,6 трлн ₸;
— 25,5 трлн ₸ (53,7%) — кредиты граждан;
— 70% заёмщиков (около 6,3 млн человек) заняли до 2 млн ₸, а 53% — до 1 млн ₸;
— в базе Государственного кредитного бюро уже 9 млн заёмщиков;
— потребительские кредиты выросли до 16 трлн ₸ (62% кредитов граждан).
📉 При этом модальная зарплата в 2024 году составила 97 557 ₸,а реальный рост доходов в первом полугодии 2025 года — всего 0,3%.
По данным Halyk Finance со ссылкой на Министерство сельского хозяйства США, 50,6% всех расходов казахстанцев уходит на еду, и по этому показателю Казахстан входит в топ-6 стран мира.
Когда модальная зарплата составляет всего 97 557 ₸, реальные доходы растут лишь на 0,3%, а половина всех расходов (50,6%) уходит на еду — закредитованность не показатель «финансовой безответственности», а механизм выживания на фоне стагнации доходов, низких зарплат и роста тарифов.
⚠️ Итог: В Казахстане долг стал не инструментом развития, а способом выживания — и для государства, и для граждан. Правительство занимает, чтобы закрыть дыры, квазигоссектор — чтобы обслужить старые долги, а люди — чтобы дожить до зарплаты. При этом власть обвиняет народ в «финансовой неграмотности», забывая, что именно она сама живёт не по средствам. Проблема не в том, что казахстанцы берут кредиты, а в том, что государство не умеет зарабатывать и инвестировать в будущее.
Чиновники любят говорить, что закредитованность населения — следствие «низкой финансовой грамотности». Но, судя по состоянию госдолга и долгов квазигоссектора, с финансовой дисциплиной проблемы есть не только у простых людей.
💵Долг правительства — данные Высшей аудиторской палаты (ВАП, 2024):
— Правительственный долг — 30,1 трлн ₸ (+20,7% за год);
• внутренние займы — 21,7 трлн ₸ (72%);
• внешние займы — 8,3 трлн ₸ (28%);
• на обслуживание долга в 2024 году ушло 23,8% всех расходов бюджета;
• за последние 10 лет долг правительства вырос в 3,5 раза — с 8,7 до 30,1 трлн ₸;
• только за 2024 год правительство заняло 7,03 трлн ₸, чтобы закрыть дефицит бюджета.
По данным заключения ВАП, значительная часть государственных заимствований направляется на финансирование бюджетного дефицита и погашение ранее взятых долгов, а не на инвестиционные или инфраструктурные проекты. Отсутствует анализ эффективности заимствований: Минфин не раскрывает, какой социально-экономический эффект был достигнут за счёт кредитных средств.
🏢 Долги квазигоссектора:
— Общий объём КГС— 23,65 трлн ₸ (+16,8%);
• «Самрук-Казына» — 10,99 трлн ₸, выплаты по долгу в 2024 году — 2,21 трлн ₸;
• «Байтерек» — 9,88 трлн ₸, выплаты по долгу в 2024 году — 1,07 трлн ₸;
• прочие субъекты — 2,78 трлн ₸.
ВАП отмечает, что заимствования КГС часто не соотносятся с государственными стратегиями и приоритетами, что приводит к нецелевому использованию средств и отсутствию результатов. Например, в ряде компаний (в том числе у «Самрук-Казына» и «Байтерека») доля займов, направленных на реальные инвестиции, не превышает 25–30% — остальное идёт на обслуживание существующих обязательств.
💰 А теперь о долгах населения:
— По данным НБРК общий объём кредитов — 47,6 трлн ₸;
— 25,5 трлн ₸ (53,7%) — кредиты граждан;
— 70% заёмщиков (около 6,3 млн человек) заняли до 2 млн ₸, а 53% — до 1 млн ₸;
— в базе Государственного кредитного бюро уже 9 млн заёмщиков;
— потребительские кредиты выросли до 16 трлн ₸ (62% кредитов граждан).
📉 При этом модальная зарплата в 2024 году составила 97 557 ₸,а реальный рост доходов в первом полугодии 2025 года — всего 0,3%.
По данным Halyk Finance со ссылкой на Министерство сельского хозяйства США, 50,6% всех расходов казахстанцев уходит на еду, и по этому показателю Казахстан входит в топ-6 стран мира.
Когда модальная зарплата составляет всего 97 557 ₸, реальные доходы растут лишь на 0,3%, а половина всех расходов (50,6%) уходит на еду — закредитованность не показатель «финансовой безответственности», а механизм выживания на фоне стагнации доходов, низких зарплат и роста тарифов.
⚠️ Итог: В Казахстане долг стал не инструментом развития, а способом выживания — и для государства, и для граждан. Правительство занимает, чтобы закрыть дыры, квазигоссектор — чтобы обслужить старые долги, а люди — чтобы дожить до зарплаты. При этом власть обвиняет народ в «финансовой неграмотности», забывая, что именно она сама живёт не по средствам. Проблема не в том, что казахстанцы берут кредиты, а в том, что государство не умеет зарабатывать и инвестировать в будущее.
🔥74👍36❤9👏3👌3💯2😱1
ПОЧЕМУ ЦЕНЫ В КАЗАХСТАНЕ “УЛЕТЕЛИ В КОСМОС”
Цены в Казахстане в 2025 году снова улетели в космос. По итогам первых девяти месяцев инфляция достигла 12,9%, и главным фактором её роста стали тарифы и коммунальные услуги. ЖКХ подорожало в среднем на 17,7%, особенно резко — холодная вода (+95,4%), водоотведение (+34,7%), газ (+27,7%), отопление (+19,2%) и электроэнергия (+16,3%). Вслед за тарифами выросли цены на продукты: масла и жиры подорожали на 20,5%, мясо — на 16,2%. Правительство признало, что именно тарифный фактор стал основным драйвером инфляции.
Главными выгодоприобретателями от роста тарифов стали крупнейшие энергетические холдинги — АО «Самрук-Энерго», Евроазиатская энергетическая корпорация (ERG), «Казахмыс» / KAZ Minerals и АО «Севказэнерго» (ЦАЭК). Владельцы этих компаний — Владимир Ким, Эдуард Огай, Олег Новачук, семья Ибрагимовых, Александр Клебанов и Сергей Кан — входят в первую двадцатку Forbes Kazakhstan, а их совокупное состояние оценивается примерно в 8,3 млрд долларов.
Эти структуры стабильно прибыльны за счёт высоких цен на сырьё, налоговых льгот, доступа к дешёвым государственным деньгам и монопольного положения на рынке. Рост тарифов напрямую увеличивает их доходы. Ирония в том, что если бы государство управляло отраслью эффективно, указанные олигархические структуры могли бы давно направлять свои сверхприбыли на модернизацию принадлежащей им энергосистемы, а не на дивиденды и вывод капитала. В таком случае энергетические объекты можно было бы уже отремонтировать без участия государства и без ударов по кошелькам граждан.
Чтобы сдержать “олигархический” рост цен, Национальный банк вновь повысил базовую ставку — уже второй раз за год, доведя её в октябре до 18%. Казахстан вошёл в ТОП – 15 стран с самыми высокими ставками в мире — расположившись рядом со Сьера-Леоне, Анголой и Ливаном. Это прямое свидетельство того, что инфляционные ожидания вышли из-под контроля правительства.
В мае Высшая аудиторская палата выявила серьёзные нарушения в электроэнергетике: завышение тарифов на 34,7 млрд тенге, отсутствие у Минэнерго функций контроля себестоимости, схемы манипулирования ценами и сокрытия объёмов производства. Майнеры в обход единого закупщика закупили 901 млн кВт·ч на сумму свыше 13 млрд тенге. Также выявлены неэффективные расходы: поставки оборудования для АО «KEGOC» по завышенным ценам на 2,2 млрд тенге и убытки «Самрук-Энерго» на 199 млрд по приостановленным проектам, включая Балхашскую ТЭС и Экибастузскую ГРЭС-2.
Тарифная реформа проводится на фоне системных провалов в управлении и отсутствия контроля за средствами энергетических гигантов. Государство отпустило тарифы, не устранив завышения, утечки и неэффективность. Формально повышение объясняется модернизацией, но фактически оно обслуживает интересы крупнейших корпоративных групп, которые и без того получают основную часть доходов в экономике.
Вместо реальной модернизации страна получила рост издержек, инфляции и социальной уязвимости. Повышение тарифов усилило давление на домохозяйства и бизнес, а политика высоких ставок лишь усугубила стагнацию кредитования и падение потребления. Казахстан оказался в ситуации, когда тарифная либерализация без реформ в управлении и регулировании энергетики не укрепила экономику, а наоборот — усилила зависимость государства от решений узкого круга монополий, получающих сверхдоходы за счёт населения.
Цены в Казахстане в 2025 году снова улетели в космос. По итогам первых девяти месяцев инфляция достигла 12,9%, и главным фактором её роста стали тарифы и коммунальные услуги. ЖКХ подорожало в среднем на 17,7%, особенно резко — холодная вода (+95,4%), водоотведение (+34,7%), газ (+27,7%), отопление (+19,2%) и электроэнергия (+16,3%). Вслед за тарифами выросли цены на продукты: масла и жиры подорожали на 20,5%, мясо — на 16,2%. Правительство признало, что именно тарифный фактор стал основным драйвером инфляции.
Главными выгодоприобретателями от роста тарифов стали крупнейшие энергетические холдинги — АО «Самрук-Энерго», Евроазиатская энергетическая корпорация (ERG), «Казахмыс» / KAZ Minerals и АО «Севказэнерго» (ЦАЭК). Владельцы этих компаний — Владимир Ким, Эдуард Огай, Олег Новачук, семья Ибрагимовых, Александр Клебанов и Сергей Кан — входят в первую двадцатку Forbes Kazakhstan, а их совокупное состояние оценивается примерно в 8,3 млрд долларов.
Эти структуры стабильно прибыльны за счёт высоких цен на сырьё, налоговых льгот, доступа к дешёвым государственным деньгам и монопольного положения на рынке. Рост тарифов напрямую увеличивает их доходы. Ирония в том, что если бы государство управляло отраслью эффективно, указанные олигархические структуры могли бы давно направлять свои сверхприбыли на модернизацию принадлежащей им энергосистемы, а не на дивиденды и вывод капитала. В таком случае энергетические объекты можно было бы уже отремонтировать без участия государства и без ударов по кошелькам граждан.
Чтобы сдержать “олигархический” рост цен, Национальный банк вновь повысил базовую ставку — уже второй раз за год, доведя её в октябре до 18%. Казахстан вошёл в ТОП – 15 стран с самыми высокими ставками в мире — расположившись рядом со Сьера-Леоне, Анголой и Ливаном. Это прямое свидетельство того, что инфляционные ожидания вышли из-под контроля правительства.
В мае Высшая аудиторская палата выявила серьёзные нарушения в электроэнергетике: завышение тарифов на 34,7 млрд тенге, отсутствие у Минэнерго функций контроля себестоимости, схемы манипулирования ценами и сокрытия объёмов производства. Майнеры в обход единого закупщика закупили 901 млн кВт·ч на сумму свыше 13 млрд тенге. Также выявлены неэффективные расходы: поставки оборудования для АО «KEGOC» по завышенным ценам на 2,2 млрд тенге и убытки «Самрук-Энерго» на 199 млрд по приостановленным проектам, включая Балхашскую ТЭС и Экибастузскую ГРЭС-2.
Тарифная реформа проводится на фоне системных провалов в управлении и отсутствия контроля за средствами энергетических гигантов. Государство отпустило тарифы, не устранив завышения, утечки и неэффективность. Формально повышение объясняется модернизацией, но фактически оно обслуживает интересы крупнейших корпоративных групп, которые и без того получают основную часть доходов в экономике.
Вместо реальной модернизации страна получила рост издержек, инфляции и социальной уязвимости. Повышение тарифов усилило давление на домохозяйства и бизнес, а политика высоких ставок лишь усугубила стагнацию кредитования и падение потребления. Казахстан оказался в ситуации, когда тарифная либерализация без реформ в управлении и регулировании энергетики не укрепила экономику, а наоборот — усилила зависимость государства от решений узкого круга монополий, получающих сверхдоходы за счёт населения.
🔥69💯32👍29😱8❤6💔2😁1🙈1
РОСТ БЕЗ СМЫСЛА
Минэк сообщает, что по итогам года ВВП Казахстана превысит $310 млрд, и по этому показателю страна якобы догоняет Финляндию и Португалию. С 2022 года ВВП увеличился почти на 40% но этот рост носит преимущественно номинальный и сырьевой характер и практически не конвертируется ни в рост реальных доходов населения, ни в расширение налоговой базы, ни в инвестиции в человеческий капитал.
Аналитическая записка Минфина об исполнении республиканского бюджета за 11 месяцев текущего года показывает, что доходы бюджета подросли номинально и главным образом за счёт роста гос. долга и инфляции: займы правительства увеличились с 7,0 трлн тенге в 2023 году до 8,2 трлн тенге в 2024 году (+1,2 трлн). Поступления по НДС выросли с 5,1 до 5,8 трлн тенге (+0,7 трлн), тогда как КПН остался на уровне 2024 года — 3,6 трлн тенге, а таможенные платежи снизились с 2,1 трлн годом ранее до 2,0 трлн тенге в текущем году.
НДС. Рост поступлений по НДС на 13% (с 5,1 трлн тенге в 2024 году до 5,8 трлн тенге в 2025 году) практически совпадает с официальной инфляцией в 2025 году (13%), при том что рост цен по наиболее чувствительным статьям — продовольствие, ЖКХ и топливо — составил около 17%. На фоне стагнации КПН и реальных доходов населения, а также падения таможенных сборов, рост НДС в большей степени отражает инфляцию, а не рост производительности и деловой активности. В 2024 году ВАП зафиксировала снижение доли НДС в ВВП с 4,7% в 2023 году до 3,9% в 2024 году. Уже тогда аудиторы сигнализировали, что рост ВВП — с $262,6 млрд в 2023 году до $291 млрд в 2024 году — не даёт фискальной отдачи.
КПН. Важный индикатор экономической активности — КПН— не демонстрирует роста и остаётся на уровне 2024 года - 3,6 трлн тенге. В то же время совокупная чистая прибыль только 11 крупных компаний (в том числе «Самрук-Қазына», NCOC, ТШО, КПО, KAZ Minerals, Kaspi Bank, Народный банк и др.) за прошлый год составила около 10 трлн тенге. Чистая прибыль крупнейшей казахстанской компании — «Самрук-Қазына» — в 2024 году достигла 3,3 трлн тенге (сопоставима с собранным бюджетом КПН), и это несмотря на гигантские и плохо контролируемые расходы прошлого года в размере около 13 трлн тенге. Очевидно, что бюджет не получает эффекта от формального роста ВВП, а налоговая нагрузка вместо крупных корпораций получающих сверхприбыли смещается на домохозяйства и МСБ. И это на фоне стагнации реальных доходов населения (рост всего на 0,3% в первом полугодии 2025 года).
ОБРАЗОВАНИЕ И ЗДРАВООХРАНЕНИЕ. Особое недоумение вызывает тот факт, что экспоненциальный рост ВВП происходит на фоне резкого сокращения инвестиций в человеческий капитал — несмотря на демографическое давление и рост социальной уязвимости. Наиболее тревожный сигнал — сокращение ключевых социальных статей республиканского бюджета. Расходы на образование снизились с 1,7 трлн тенге в 2024 году до 1,2 трлн тенге в 2025 году (–29%), на здравоохранение — с 2,2 до 2,0 трлн тенге (–9%). На этом фоне выплаты пенсий и пособий выросли с 5,2 до 5,4 трлн тенге (+4%). Таким образом, бюджет всё больше выполняет функцию социального стабилизатора, а не драйвера развития.
Очевидно, что, в отличие от развитых экономик Финляндии и Португалии, рост ВВП в Казахстане практически не конвертируется ни в рост благосостояния граждан, ни в устойчивый рост доходов бюджета. Важно понимать, что снижение расходов на образование и здравоохранение ведёт к долгосрочной деградации человеческого капитала, и снижению будущей производительности труда. Кому нужен такой рост экономики? Если рост ВВП не сопровождается ростом доходов населения и государства, увеличением производительности труда и инвестиций в человеческий капитал, он просто теряет свой экономический смысл.
Минэк сообщает, что по итогам года ВВП Казахстана превысит $310 млрд, и по этому показателю страна якобы догоняет Финляндию и Португалию. С 2022 года ВВП увеличился почти на 40% но этот рост носит преимущественно номинальный и сырьевой характер и практически не конвертируется ни в рост реальных доходов населения, ни в расширение налоговой базы, ни в инвестиции в человеческий капитал.
Аналитическая записка Минфина об исполнении республиканского бюджета за 11 месяцев текущего года показывает, что доходы бюджета подросли номинально и главным образом за счёт роста гос. долга и инфляции: займы правительства увеличились с 7,0 трлн тенге в 2023 году до 8,2 трлн тенге в 2024 году (+1,2 трлн). Поступления по НДС выросли с 5,1 до 5,8 трлн тенге (+0,7 трлн), тогда как КПН остался на уровне 2024 года — 3,6 трлн тенге, а таможенные платежи снизились с 2,1 трлн годом ранее до 2,0 трлн тенге в текущем году.
НДС. Рост поступлений по НДС на 13% (с 5,1 трлн тенге в 2024 году до 5,8 трлн тенге в 2025 году) практически совпадает с официальной инфляцией в 2025 году (13%), при том что рост цен по наиболее чувствительным статьям — продовольствие, ЖКХ и топливо — составил около 17%. На фоне стагнации КПН и реальных доходов населения, а также падения таможенных сборов, рост НДС в большей степени отражает инфляцию, а не рост производительности и деловой активности. В 2024 году ВАП зафиксировала снижение доли НДС в ВВП с 4,7% в 2023 году до 3,9% в 2024 году. Уже тогда аудиторы сигнализировали, что рост ВВП — с $262,6 млрд в 2023 году до $291 млрд в 2024 году — не даёт фискальной отдачи.
КПН. Важный индикатор экономической активности — КПН— не демонстрирует роста и остаётся на уровне 2024 года - 3,6 трлн тенге. В то же время совокупная чистая прибыль только 11 крупных компаний (в том числе «Самрук-Қазына», NCOC, ТШО, КПО, KAZ Minerals, Kaspi Bank, Народный банк и др.) за прошлый год составила около 10 трлн тенге. Чистая прибыль крупнейшей казахстанской компании — «Самрук-Қазына» — в 2024 году достигла 3,3 трлн тенге (сопоставима с собранным бюджетом КПН), и это несмотря на гигантские и плохо контролируемые расходы прошлого года в размере около 13 трлн тенге. Очевидно, что бюджет не получает эффекта от формального роста ВВП, а налоговая нагрузка вместо крупных корпораций получающих сверхприбыли смещается на домохозяйства и МСБ. И это на фоне стагнации реальных доходов населения (рост всего на 0,3% в первом полугодии 2025 года).
ОБРАЗОВАНИЕ И ЗДРАВООХРАНЕНИЕ. Особое недоумение вызывает тот факт, что экспоненциальный рост ВВП происходит на фоне резкого сокращения инвестиций в человеческий капитал — несмотря на демографическое давление и рост социальной уязвимости. Наиболее тревожный сигнал — сокращение ключевых социальных статей республиканского бюджета. Расходы на образование снизились с 1,7 трлн тенге в 2024 году до 1,2 трлн тенге в 2025 году (–29%), на здравоохранение — с 2,2 до 2,0 трлн тенге (–9%). На этом фоне выплаты пенсий и пособий выросли с 5,2 до 5,4 трлн тенге (+4%). Таким образом, бюджет всё больше выполняет функцию социального стабилизатора, а не драйвера развития.
Очевидно, что, в отличие от развитых экономик Финляндии и Португалии, рост ВВП в Казахстане практически не конвертируется ни в рост благосостояния граждан, ни в устойчивый рост доходов бюджета. Важно понимать, что снижение расходов на образование и здравоохранение ведёт к долгосрочной деградации человеческого капитала, и снижению будущей производительности труда. Кому нужен такой рост экономики? Если рост ВВП не сопровождается ростом доходов населения и государства, увеличением производительности труда и инвестиций в человеческий капитал, он просто теряет свой экономический смысл.
3👍103🔥19❤7😱2🤣2
За 2015–2025 годы государственный долг Казахстана вырос с 8,7 до 33,9 трлн тенге - почти в четыре раза. Основной рост задолженности пришёлся на период после 2019 года. В этот период страна перешла от умеренного долга к ситуации, где долг стал основным инструментом латания бюжетных дыр.
Основная часть дефицита бюджета финансируется за счёт внутренних займов, прежде всего пенсионных денег. Активы ЕНПФ в размере около 22,6 трлн тенге в значительной степени размещены через НБРК в бумагах Минфина - более 41% портфеля ЕНПФ. Таким образом, пенсионные накопления стали главным ресурсом внутреннего финансирования бюджетного дефицита.
Внешнее финансирование дефицита осуществляется за счёт заимствований на международных рынках капитала и у международных финансовых институтов. В структуре внешнего долга Правительства РК доминируют еврооблигации в объёме 4,64 трлн тенге (53% ВД). Остальная часть внешних обязательств приходится на кредиты международных финансовых организаций: МБРР — 2,01 трлн тенге (23%), АБР — 0,80 трлн тенге (9%) и АБИИ — 0,50 трлн тенге (6%).
Сам по себе такой объём и динамика долга не были бы проблемой, если бы заимствования работали на развитие. Однако в текущей модели рост долга не ведёт к расширению несырьевого экспорта, повышению производительности и созданию новой налоговой базы. По сути, заимствования в основном идут на покрытие текущих расходов и дефицита бюджета, не формируя устойчивых драйверов экономического роста.
Это можно наблюдать на примере инвестиций в основной капитал. Формально они растут, но их качество ухудшается: частный капитал последовательно вытесняется государственным, а заимствования не превращаются в модернизацию экономики. За 10 месяцев 2025 года общий объём инвестиций составил 15,9 трлн тенге, при этом более половины прироста обеспечено бюджетными деньгами. Средства концентрируются в недвижимости (2,98 трлн тг), транспорте (2,88 трлн тг) и госсекторе, тогда как обрабатывающая промышленность получила лишь 1,68 трлн тг против 2,42 трлн тг в добыче. Почти 68% инвестиций — это строительно-монтажные работы, а на технологии и оборудование пришлось всего 28%. Очевидно что государственные инвестиции не модернизируют экономику и не закладывают основу для будущего роста производительности.
В итоге формируется модель «долга выживания», а не «долга развития». Займы идут на текущие обязательства и обслуживание старых долгов, и не увязаны с ростом несырьевого экспорта, производительности или налоговой базы. Практика показывает что если госдолг не привязан к структурным изменениям в экономике, он лишь закрепляет бюджетную зависимость, вытесняет частные инвестиции и воспроизводит хронический дефицит.
Основная часть дефицита бюджета финансируется за счёт внутренних займов, прежде всего пенсионных денег. Активы ЕНПФ в размере около 22,6 трлн тенге в значительной степени размещены через НБРК в бумагах Минфина - более 41% портфеля ЕНПФ. Таким образом, пенсионные накопления стали главным ресурсом внутреннего финансирования бюджетного дефицита.
Внешнее финансирование дефицита осуществляется за счёт заимствований на международных рынках капитала и у международных финансовых институтов. В структуре внешнего долга Правительства РК доминируют еврооблигации в объёме 4,64 трлн тенге (53% ВД). Остальная часть внешних обязательств приходится на кредиты международных финансовых организаций: МБРР — 2,01 трлн тенге (23%), АБР — 0,80 трлн тенге (9%) и АБИИ — 0,50 трлн тенге (6%).
Сам по себе такой объём и динамика долга не были бы проблемой, если бы заимствования работали на развитие. Однако в текущей модели рост долга не ведёт к расширению несырьевого экспорта, повышению производительности и созданию новой налоговой базы. По сути, заимствования в основном идут на покрытие текущих расходов и дефицита бюджета, не формируя устойчивых драйверов экономического роста.
Это можно наблюдать на примере инвестиций в основной капитал. Формально они растут, но их качество ухудшается: частный капитал последовательно вытесняется государственным, а заимствования не превращаются в модернизацию экономики. За 10 месяцев 2025 года общий объём инвестиций составил 15,9 трлн тенге, при этом более половины прироста обеспечено бюджетными деньгами. Средства концентрируются в недвижимости (2,98 трлн тг), транспорте (2,88 трлн тг) и госсекторе, тогда как обрабатывающая промышленность получила лишь 1,68 трлн тг против 2,42 трлн тг в добыче. Почти 68% инвестиций — это строительно-монтажные работы, а на технологии и оборудование пришлось всего 28%. Очевидно что государственные инвестиции не модернизируют экономику и не закладывают основу для будущего роста производительности.
В итоге формируется модель «долга выживания», а не «долга развития». Займы идут на текущие обязательства и обслуживание старых долгов, и не увязаны с ростом несырьевого экспорта, производительности или налоговой базы. Практика показывает что если госдолг не привязан к структурным изменениям в экономике, он лишь закрепляет бюджетную зависимость, вытесняет частные инвестиции и воспроизводит хронический дефицит.
10🔥39👍33😱7❤5👏5🥱1
ЦИФРОВОЕ НЕРАВЕНСТВО МЕНЯЕТ МИР
По данным доклада DET в 2025 году цифровой рынок оценивается примерно в $24 трлн — около 21% мирового ВВП — и растёт на 8,5% в год, что в 3 раза быстрее глобальной экономики. AI и цифровые технологии уже являются технологиями общего назначения (как электричество или интернет), способные ускорять рост ВВП на 0,5–1,5 п.п. в год. Согласно World Bank в 2025 г. развитые страны владели около 87% AI проектов (GPT, Gemini), в них концентрировалось 86% AI-стартапов и на них приходилось 91% совокупного венчурного финансирования стартапов в AI. Аналитики WB считают что мир стоит на пороге глобального цифрового неравенства.
Цифровизация уже скоро перевернет рынок труда: в докладе Future of Jobs (WEF) говорится что в след 5 лет изменения затронут каждое 4 - е существующее рабочее место. Около 92 млн рабочих мест исчезнет, но благодаря цифровизации будет создано примерно 170 млн новых рабочих мест. Чистый прирост - 78 млн позиций. Ключевой эффект — не рост безработицы, а обесценивание навыков: к 2030 году 39–40% текущих навыков устареют, и переобучение потребуется почти 60% работников. Быстрее всего будут сокращаться рутинные профессии: кассиры, операционисты, офис-менеджеры, бухгалтеры, секретари, почтовые служащие, дизайнеры и юристы. Одновременно вырастет спрос на специалистов по данным и AI, кибербезопасности, автономному транспорту, ВИЭ и экологическим технологиям. От изменений выиграют люди с аналитическим мышлением, адаптивностью, умением управлять процессами и обладающими цифровой грамотностью - WEF.
В эпоху цифровизации ДАННЫЕ становятся стратегическим сырьём XXI века. Не важно кто добывает данные, важно кто их обрабатывает, анализирует и использует. Каждый день платформы (Amazon, Facebook Business, Yandex, SAP, Google Cloud) и AI-модели (GPT, Gemini, Deepseek) собирают большие массивы данных о людях, компаниях и странах. Яндекс Такси использует данные о поездках, времени и спросе, чтобы регулировать цены, распределять заказы и брать комиссию. Amazon использует данные о просмотрах и покупках, чтобы показывать нужные товары, управлять ценами и заставлять покупать чаще. Facebook Business и Instagram использует данные о использует данные о поведении пользователей и превращает их в доходы компаний.
Цифровая экономика - это многоуровневая система - в начале идут производители вычислительной инфраструктуры (чипы и процессоры) — NVIDIA, AMD, Intel, TSMC на их базе создаются дата-центры и облачные ресурсы — Amazon Web Services, Microsoft Azure, Google Cloud; поверх вычислений обучаются и работают AI-модели — GPT и Gemini; а на самом верхнем уровне формируются цифровые платформы — Alibaba, Amazon, Yandex, где концентрируются пользователи, данные и транзакции и возникает основная экономическая рента.
Страны, использующие импортные технологические решения и не создающие собственные, превращаются в «цифровые придатки» развитых экономик. При отсутствии собственного производства вычислительных систем, работы с данными, разработки AI-моделей и бизнес-платформ данные граждан, бизнеса и государства хранятся и обрабатываются за рубежом, экономическая деятельность строится на чужих технологиях, цифровых платформах и AI-моделях, а основная маржа утекает в другие юрисдикции. В итоге страна становится поставщиком «сырья» в виде данных, но не владельцем технологий, инфраструктуры и интеллекта, которые превращают эти данные в производительность, экономический ресурс и развитие.
По данным доклада DET в 2025 году цифровой рынок оценивается примерно в $24 трлн — около 21% мирового ВВП — и растёт на 8,5% в год, что в 3 раза быстрее глобальной экономики. AI и цифровые технологии уже являются технологиями общего назначения (как электричество или интернет), способные ускорять рост ВВП на 0,5–1,5 п.п. в год. Согласно World Bank в 2025 г. развитые страны владели около 87% AI проектов (GPT, Gemini), в них концентрировалось 86% AI-стартапов и на них приходилось 91% совокупного венчурного финансирования стартапов в AI. Аналитики WB считают что мир стоит на пороге глобального цифрового неравенства.
Цифровизация уже скоро перевернет рынок труда: в докладе Future of Jobs (WEF) говорится что в след 5 лет изменения затронут каждое 4 - е существующее рабочее место. Около 92 млн рабочих мест исчезнет, но благодаря цифровизации будет создано примерно 170 млн новых рабочих мест. Чистый прирост - 78 млн позиций. Ключевой эффект — не рост безработицы, а обесценивание навыков: к 2030 году 39–40% текущих навыков устареют, и переобучение потребуется почти 60% работников. Быстрее всего будут сокращаться рутинные профессии: кассиры, операционисты, офис-менеджеры, бухгалтеры, секретари, почтовые служащие, дизайнеры и юристы. Одновременно вырастет спрос на специалистов по данным и AI, кибербезопасности, автономному транспорту, ВИЭ и экологическим технологиям. От изменений выиграют люди с аналитическим мышлением, адаптивностью, умением управлять процессами и обладающими цифровой грамотностью - WEF.
В эпоху цифровизации ДАННЫЕ становятся стратегическим сырьём XXI века. Не важно кто добывает данные, важно кто их обрабатывает, анализирует и использует. Каждый день платформы (Amazon, Facebook Business, Yandex, SAP, Google Cloud) и AI-модели (GPT, Gemini, Deepseek) собирают большие массивы данных о людях, компаниях и странах. Яндекс Такси использует данные о поездках, времени и спросе, чтобы регулировать цены, распределять заказы и брать комиссию. Amazon использует данные о просмотрах и покупках, чтобы показывать нужные товары, управлять ценами и заставлять покупать чаще. Facebook Business и Instagram использует данные о использует данные о поведении пользователей и превращает их в доходы компаний.
Цифровая экономика - это многоуровневая система - в начале идут производители вычислительной инфраструктуры (чипы и процессоры) — NVIDIA, AMD, Intel, TSMC на их базе создаются дата-центры и облачные ресурсы — Amazon Web Services, Microsoft Azure, Google Cloud; поверх вычислений обучаются и работают AI-модели — GPT и Gemini; а на самом верхнем уровне формируются цифровые платформы — Alibaba, Amazon, Yandex, где концентрируются пользователи, данные и транзакции и возникает основная экономическая рента.
Страны, использующие импортные технологические решения и не создающие собственные, превращаются в «цифровые придатки» развитых экономик. При отсутствии собственного производства вычислительных систем, работы с данными, разработки AI-моделей и бизнес-платформ данные граждан, бизнеса и государства хранятся и обрабатываются за рубежом, экономическая деятельность строится на чужих технологиях, цифровых платформах и AI-моделях, а основная маржа утекает в другие юрисдикции. В итоге страна становится поставщиком «сырья» в виде данных, но не владельцем технологий, инфраструктуры и интеллекта, которые превращают эти данные в производительность, экономический ресурс и развитие.
5🔥27👍19❤9💯6🥰1
Ключевые индексации и параметры с 1 января 2026 года
* Минимальный размер заработной платы — 85 000 тенге (без изменений по сравнению с 2025 годом);
* Месячный расчётный показатель (МРП) — 4 325 тенге (в 2025 году — 3 932 тенге);
* Размер прожиточного минимума — 50 851 тенге (в 2025 году — 46 228 тенге);
* Минимальный размер государственной базовой пенсионной выплаты — 35 596 тенге (в 2025 году — 32 360 тенге; 70 % прожиточного минимума);
* Максимальный размер государственной базовой пенсионной выплаты — 60 005 тенге (в 2025 году — 50 851 тенге; рост с 110 % до 118 % прожиточного минимума);
* Минимальный размер пенсии (базовая + солидарная) — 69 049 тенге (в 2025 году — 62 771 тенге);
* Пособие при рождении 1-го, 2-го и 3-го ребёнка — 164 350 тенге (в 2025 году — 149 416 тенге);
* Пособие при рождении 4-го и последующих детей — 272 475 тенге (в 2025 году — 247 716 тенге);
* Пособие многодетным семьям (4 ребёнка) — 69 330 тенге (в 2025 году — 63 030 тенге);
* Пособие многодетным семьям (10 детей) — 173 000 тенге (в 2025 году — 157 273 тенге);
* Пособие по инвалидности I группы — 111 872 тенге (в 2025 году — 101 702 тенге);
* Пособие по инвалидности II группы — 89 498 тенге (в 2025 году — 81 362 тенге);
* Пособие по инвалидности III группы — 61 021 тенге (в 2025 году — 55 474 тенге);
* Выплаты по утрате кормильца и по инвалидности из Государственного фонда социального страхования — +10 % к уровню 2025 года (индивидуальный размер зависит от доходов и стажа участия).
Все указанные параметры утверждены в рамках Закона «О республиканском бюджете на 2026–2028 годы» и применяются в Казахстане с 1 января 2026 года.
* Минимальный размер заработной платы — 85 000 тенге (без изменений по сравнению с 2025 годом);
* Месячный расчётный показатель (МРП) — 4 325 тенге (в 2025 году — 3 932 тенге);
* Размер прожиточного минимума — 50 851 тенге (в 2025 году — 46 228 тенге);
* Минимальный размер государственной базовой пенсионной выплаты — 35 596 тенге (в 2025 году — 32 360 тенге; 70 % прожиточного минимума);
* Максимальный размер государственной базовой пенсионной выплаты — 60 005 тенге (в 2025 году — 50 851 тенге; рост с 110 % до 118 % прожиточного минимума);
* Минимальный размер пенсии (базовая + солидарная) — 69 049 тенге (в 2025 году — 62 771 тенге);
* Пособие при рождении 1-го, 2-го и 3-го ребёнка — 164 350 тенге (в 2025 году — 149 416 тенге);
* Пособие при рождении 4-го и последующих детей — 272 475 тенге (в 2025 году — 247 716 тенге);
* Пособие многодетным семьям (4 ребёнка) — 69 330 тенге (в 2025 году — 63 030 тенге);
* Пособие многодетным семьям (10 детей) — 173 000 тенге (в 2025 году — 157 273 тенге);
* Пособие по инвалидности I группы — 111 872 тенге (в 2025 году — 101 702 тенге);
* Пособие по инвалидности II группы — 89 498 тенге (в 2025 году — 81 362 тенге);
* Пособие по инвалидности III группы — 61 021 тенге (в 2025 году — 55 474 тенге);
* Выплаты по утрате кормильца и по инвалидности из Государственного фонда социального страхования — +10 % к уровню 2025 года (индивидуальный размер зависит от доходов и стажа участия).
Все указанные параметры утверждены в рамках Закона «О республиканском бюджете на 2026–2028 годы» и применяются в Казахстане с 1 января 2026 года.
2👍23🙈8❤5
Бедность в Казахстане: СТАТИСТИКА и РЕАЛЬНОСТЬ
Официально за чертой бедности (ниже прожиточного минимума) в Казахстане находятся около 1,07 млн чел., или примерно 5,3 % населения. В 2025 году адресную социальную помощь (АСП) в Казахстане получали около 290,6 тыс. чел. из 54 тыс. семей или 1/3 тех, кто может нуждаться. В то же время Всемирный банк (ВБ) считает, что за чертой бедности находится гораздо больше людей - около 15 % казахстанцев (каждый 6-й житель). Порог бедности для Казахстана по методологии ВБ составляет $8,3 в день на человека. Некоторые эксперты считают, что доля казахстанцев живущих за чертой бедности при такой арифметике ($8,3 в день на чел.) может составлять 20–30 % населения (4–6 млн чел.).
Важное наблюдение от Всемирного банка - БЕДНОСТЬ ПЕРЕДАЕТСЯ ПО НАСЛЕДСТВУ. В семьях с низким уровнем образования главного кормильца и высокой долей иждивенцев присутствует более высокий риск как временной, так и хронической бедности подрастающих детей. Низкий уровень образования родителей закрепляет межпоколенческую бедность. В то же время, реальный устойчивый средний класс в Казахстане по данным исследователей составляет лишь 10–15% населения и остаётся крайне нестабильным. Часть среднего класса может находиться в зоне уязвимости и легко скатываться в бедность при инфляционных шоках или временной потере доходов.
Исследование региональной бедности в Казахстане показало, что глубокая структурная бедность наблюдается в следующих регионах: Туркестанская область — 0,146 (MPI); СКО — 0,213 (MPI); область Жетісу — 0,233 (MPI). В этих регионах одновременно присутствуют низкие доходы, слабая экономическая база, ограниченный доступ к образованию, а также демографическое давление или депопуляция. Аутсайдер - Туркестанская область - низкие доходы сочетаются с высокой рождаемостью, аграрной специализацией и дефицитом продуктивных рабочих мест.
В другом исследовании региональной бедности Z. Chulanova и соавторы анализируют группу казахстанской молодёжи в возрасте 15–17 лет, не вовлечённой ни в образование, ни в занятость (категория NEET). По данным авторов, в отдельных регионах доля этой группы превышает 10 % (особенно в неблагополучных сельских районах). NEET - важный фактор воспроизводства бедности.
Аналитики Halyk Finance (HF) фиксируют в 3-м кв. 2025 г. падение реальных доходов населения на 3,4 %. За этот же период, по данным HF, затраты населения на продовольствие (52,3 %) и выплаты по кредитам (6,5 %) поглощали около 60 % бюджета домохозяйств. Для сравнения, в развитых странах доля расходов на продовольствие составляет 10–15 %. Такая высокая доля обязательных расходов сокращает свободные средства населения и сдерживает потребительский спрос. Модальная заработная плата (наиболее часто встречающаяся сумма среди работников) в Казахстане в 2025 году составила 116 059 тг. (около $220).
Консенсус исследователей - через стат. отчеты реальный масштаб глубокой структурной бедности систематически занижается, при этом, разрыв между официальной статистикой и реальным масштабом бедности возрастает. Принципиально важно - признать подлинные масштабы структурной и региональной бедности в Казахстане и перейти к политике, ориентированной не на формальное «сокращение бедности» в стат. отчетах, а на реальный рост доходов большинства населения, развитие человеческого капитала и последовательное сокращение региональных диспропорций в доступе к инфраструктуре, образованию, медицине, услугам и качественным рабочим местам.
Официально за чертой бедности (ниже прожиточного минимума) в Казахстане находятся около 1,07 млн чел., или примерно 5,3 % населения. В 2025 году адресную социальную помощь (АСП) в Казахстане получали около 290,6 тыс. чел. из 54 тыс. семей или 1/3 тех, кто может нуждаться. В то же время Всемирный банк (ВБ) считает, что за чертой бедности находится гораздо больше людей - около 15 % казахстанцев (каждый 6-й житель). Порог бедности для Казахстана по методологии ВБ составляет $8,3 в день на человека. Некоторые эксперты считают, что доля казахстанцев живущих за чертой бедности при такой арифметике ($8,3 в день на чел.) может составлять 20–30 % населения (4–6 млн чел.).
Важное наблюдение от Всемирного банка - БЕДНОСТЬ ПЕРЕДАЕТСЯ ПО НАСЛЕДСТВУ. В семьях с низким уровнем образования главного кормильца и высокой долей иждивенцев присутствует более высокий риск как временной, так и хронической бедности подрастающих детей. Низкий уровень образования родителей закрепляет межпоколенческую бедность. В то же время, реальный устойчивый средний класс в Казахстане по данным исследователей составляет лишь 10–15% населения и остаётся крайне нестабильным. Часть среднего класса может находиться в зоне уязвимости и легко скатываться в бедность при инфляционных шоках или временной потере доходов.
Исследование региональной бедности в Казахстане показало, что глубокая структурная бедность наблюдается в следующих регионах: Туркестанская область — 0,146 (MPI); СКО — 0,213 (MPI); область Жетісу — 0,233 (MPI). В этих регионах одновременно присутствуют низкие доходы, слабая экономическая база, ограниченный доступ к образованию, а также демографическое давление или депопуляция. Аутсайдер - Туркестанская область - низкие доходы сочетаются с высокой рождаемостью, аграрной специализацией и дефицитом продуктивных рабочих мест.
В другом исследовании региональной бедности Z. Chulanova и соавторы анализируют группу казахстанской молодёжи в возрасте 15–17 лет, не вовлечённой ни в образование, ни в занятость (категория NEET). По данным авторов, в отдельных регионах доля этой группы превышает 10 % (особенно в неблагополучных сельских районах). NEET - важный фактор воспроизводства бедности.
Аналитики Halyk Finance (HF) фиксируют в 3-м кв. 2025 г. падение реальных доходов населения на 3,4 %. За этот же период, по данным HF, затраты населения на продовольствие (52,3 %) и выплаты по кредитам (6,5 %) поглощали около 60 % бюджета домохозяйств. Для сравнения, в развитых странах доля расходов на продовольствие составляет 10–15 %. Такая высокая доля обязательных расходов сокращает свободные средства населения и сдерживает потребительский спрос. Модальная заработная плата (наиболее часто встречающаяся сумма среди работников) в Казахстане в 2025 году составила 116 059 тг. (около $220).
Консенсус исследователей - через стат. отчеты реальный масштаб глубокой структурной бедности систематически занижается, при этом, разрыв между официальной статистикой и реальным масштабом бедности возрастает. Принципиально важно - признать подлинные масштабы структурной и региональной бедности в Казахстане и перейти к политике, ориентированной не на формальное «сокращение бедности» в стат. отчетах, а на реальный рост доходов большинства населения, развитие человеческого капитала и последовательное сокращение региональных диспропорций в доступе к инфраструктуре, образованию, медицине, услугам и качественным рабочим местам.
5🔥49👏19😱11👍9❤5😈1👨💻1💘1
МАКРОУСПЕХ И МИКРОХРУПКОСТЬ
В 2025 году подушевой ВВП Казахстана достиг ≈ $15 тыс., и по этому показателю страна формально обошла как Китай (≈ $13,7 тыс.), так и Россию (≈ $14,3 тыс.). По размеру экономики Казахстан остаётся безусловным «чемпионом» Центральной Азии: ВВП страны примерно в 15 раз превышает экономику Кыргызстана, почти в 4 раза больше экономики Туркменистана и более чем в 2 раза выше, чем у Узбекистана. Показательно, что ещё в 2024 году ВВП Узбекистана составлял около $114 млрд и был примерно в 2,5 раза меньше, чем ВВП Казахстана ($291 млрд), однако всего за 1 год этот разрыв заметно сократился.
Парадокс в том, что это «лидерство» лишь в ограниченной степени конвертируется в повышение реальных доходов населения. На фоне громких макроэкономических достижений сравнительная картина по доходам населения выглядит не так впечатляюще. Несмотря на 15-кратное превосходство по ВВП над Кыргызстаном, средняя ЗП в Казахстане выше лишь в 1,7 раза чем у соседа, а по сравнению с Узбекистаном разница составляет 1,5 раза. И если по подушевому ВВП мы формально обошли Китай и Россию, усреднённые доходы казахстанцев в 2025 году (около $838 в месяц) заметно уступают средним доходам в этих странах: в Китае средние городские зарплаты в 2024 году находились в диапазоне $1 000–$1 400, а в России средняя ЗП в 2025 году приблизилась к $1 100.
Исследование домохозяйств, проведённое Бюро национальной статистики в III кв. 2025 года, показывает на какие реальные доходы живёт большинство казахстанских семей «здесь и сейчас» (доходы, использованные на потребление). Доход на человека свыше 189 тыс. тенге имеет лишь 10% населения. В то же время около 60% казахстанцев живут на доходы от 62 тыс. до 143 тыс. тенге на человека в месяц, а 20% населения располагают доходами не выше 62 тыс. тенге на одного члена семьи. Фактически, 90% населения страны имеют доходы, не превышающие 189 тыс. тенге на одного члена семьи.
При текущем уровне цен на товары и услуги такой диапазон доходов означает постоянное балансирование на грани базового выживания: средств у подавляющего большинства населения хватает в основном на питание, коммунальные услуги и минимальные повседневные расходы, но практически не остаётся пространства для сбережений, инвестиций в образование, здоровье или улучшение жилищных условий. Как результат - внутренний потребительский спрос падает, развитие МСБ стагнирует и экономический рост попадает в полную зависимость от узкого круга отраслей, Нацфонда и внешних займов.
В начале 2025 года Всемирный экономический форум в Давосе зафиксировал, что Казахстан входит в число 12 стран, где вооружённый конфликт рассматривается бизнес-сообществом как основной риск на ближайшие 2 года. ВЭФ прямо утверждает, что неравенство (wealth and income inequality) — ключевой фактор дестабилизации, который запускает другие риски и усиливается под воздействием экономических, политических и социальных шоков. Даже умеренные экономические шоки (инфляция, девальвация, фискальные ужесточения) могут быстро трансформироваться в социальное недовольство.
В 2025 году подушевой ВВП Казахстана достиг ≈ $15 тыс., и по этому показателю страна формально обошла как Китай (≈ $13,7 тыс.), так и Россию (≈ $14,3 тыс.). По размеру экономики Казахстан остаётся безусловным «чемпионом» Центральной Азии: ВВП страны примерно в 15 раз превышает экономику Кыргызстана, почти в 4 раза больше экономики Туркменистана и более чем в 2 раза выше, чем у Узбекистана. Показательно, что ещё в 2024 году ВВП Узбекистана составлял около $114 млрд и был примерно в 2,5 раза меньше, чем ВВП Казахстана ($291 млрд), однако всего за 1 год этот разрыв заметно сократился.
Парадокс в том, что это «лидерство» лишь в ограниченной степени конвертируется в повышение реальных доходов населения. На фоне громких макроэкономических достижений сравнительная картина по доходам населения выглядит не так впечатляюще. Несмотря на 15-кратное превосходство по ВВП над Кыргызстаном, средняя ЗП в Казахстане выше лишь в 1,7 раза чем у соседа, а по сравнению с Узбекистаном разница составляет 1,5 раза. И если по подушевому ВВП мы формально обошли Китай и Россию, усреднённые доходы казахстанцев в 2025 году (около $838 в месяц) заметно уступают средним доходам в этих странах: в Китае средние городские зарплаты в 2024 году находились в диапазоне $1 000–$1 400, а в России средняя ЗП в 2025 году приблизилась к $1 100.
Исследование домохозяйств, проведённое Бюро национальной статистики в III кв. 2025 года, показывает на какие реальные доходы живёт большинство казахстанских семей «здесь и сейчас» (доходы, использованные на потребление). Доход на человека свыше 189 тыс. тенге имеет лишь 10% населения. В то же время около 60% казахстанцев живут на доходы от 62 тыс. до 143 тыс. тенге на человека в месяц, а 20% населения располагают доходами не выше 62 тыс. тенге на одного члена семьи. Фактически, 90% населения страны имеют доходы, не превышающие 189 тыс. тенге на одного члена семьи.
При текущем уровне цен на товары и услуги такой диапазон доходов означает постоянное балансирование на грани базового выживания: средств у подавляющего большинства населения хватает в основном на питание, коммунальные услуги и минимальные повседневные расходы, но практически не остаётся пространства для сбережений, инвестиций в образование, здоровье или улучшение жилищных условий. Как результат - внутренний потребительский спрос падает, развитие МСБ стагнирует и экономический рост попадает в полную зависимость от узкого круга отраслей, Нацфонда и внешних займов.
В начале 2025 года Всемирный экономический форум в Давосе зафиксировал, что Казахстан входит в число 12 стран, где вооружённый конфликт рассматривается бизнес-сообществом как основной риск на ближайшие 2 года. ВЭФ прямо утверждает, что неравенство (wealth and income inequality) — ключевой фактор дестабилизации, который запускает другие риски и усиливается под воздействием экономических, политических и социальных шоков. Даже умеренные экономические шоки (инфляция, девальвация, фискальные ужесточения) могут быстро трансформироваться в социальное недовольство.
3👍36🔥15😢10❤6💯5🤣3😱2🎃1
В сентябре 2025 года был опубликован Отчёт об инвестиционном климате в Казахстане за 2025 год, подготовленный Госдепом США совместно с посольством США в Астане. Подобные отчёты публикуются ежегодно и охватывают более 170 стран. Формально документ адресован американским компаниям, инвесторам, финансовым институтам и агентствам развития, но фактически является частью внешнеполитического инструментария США и применяется как своего рода «карта допуска» для всего западного капитала. Документ выполняет три ключевые функции: информирование инвесторов, фиксацию барьеров для бизнеса и формирование базы для межправительственного диалога.
В целом доклад фиксирует уязвимости институциональной модели: Казахстан остаётся привлекательным для крупного сырьевого капитала, однако риски регуляторной непредсказуемости, доминирования государства и слабости судебной системы продолжают ограничивать приток инвестиций в несырьевые и технологические сектора. В отчёте отмечается, что экономика страны сохраняет высокую зависимость от углеводородов и добычи полезных ископаемых, несмотря на декларируемую диверсификацию; устойчивость в 2023–2024 годах в значительной степени обеспечивалась высокими мировыми ценами на сырьё, а не структурными реформами.
В документе также указывается, что через Транскаспийский международный транспортный маршрут осуществляется более 60 процентов поставок урана, однако эти маршруты остаются менее ёмкими и более дорогими по сравнению с транзитом через Россию.
Финансовая система характеризуется высокой степенью концентрации: банковский сектор консолидирован до 21 банка, при этом 5 крупнейших банков контролируют 67,5 процента активов на сумму около $79,4 млрд. Национальный фонд Казахстана на 1 января 2025 года аккумулировал 58,8 млрд долларов, что эквивалентно примерно 20 процентам ВВП. Около 59 процентов его активов инвестированы в акции и суверенные облигации развитых стран, преимущественно США, при этом Национальный банк объявил о намерении дополнительно вложить $1 млрд в американские инфляционно индексируемые облигации.
Государственный сектор остаётся масштабным: на начало 2025 года в стране насчитывалось более 25,9 тыс. государственных предприятий и ещё 466 компаний с государственным участием, а активы фонда «Самрук-Казына» в 2025 году достигли 45 трлн тг ($89 млрд) что эквивалентно 29% процента ВВП. В документе подчеркивается сохранение сильного политического влияния на корпоративное управление Фонда.
В институциональной части доклад подчёркивает хронические проблемы с верховенством права и независимостью судов: по оценке Freedom House, Казахстан получил 1,25 балла из 7 по показателю судебной независимости, что отражает серьёзные ограничения конституционных гарантий, независимости судов и соблюдения прав и напрямую влияет на инвестиционные споры, исполнение арбитражных решений и восприятие рисков иностранными инвесторами. При этом альтернативная юрисдикция МФЦА играет всё более заметную роль: количество завершённых дел в суде и арбитраже МФЦА выросло с 5 в 2019 году до около 1 000 в 2024 году.
В части рынка труда доклад фиксирует что официальная безработица в Казахстане в конце 2024 года составляла 4,6 процента, однако оценки Национального банка указывали на альтернативный уровень 7,2–8,3 процента, а около 1,2 млн человек, или примерно 13 процентов рабочей силы, заняты в неформальном секторе.
В целом доклад фиксирует уязвимости институциональной модели: Казахстан остаётся привлекательным для крупного сырьевого капитала, однако риски регуляторной непредсказуемости, доминирования государства и слабости судебной системы продолжают ограничивать приток инвестиций в несырьевые и технологические сектора. В отчёте отмечается, что экономика страны сохраняет высокую зависимость от углеводородов и добычи полезных ископаемых, несмотря на декларируемую диверсификацию; устойчивость в 2023–2024 годах в значительной степени обеспечивалась высокими мировыми ценами на сырьё, а не структурными реформами.
В документе также указывается, что через Транскаспийский международный транспортный маршрут осуществляется более 60 процентов поставок урана, однако эти маршруты остаются менее ёмкими и более дорогими по сравнению с транзитом через Россию.
Финансовая система характеризуется высокой степенью концентрации: банковский сектор консолидирован до 21 банка, при этом 5 крупнейших банков контролируют 67,5 процента активов на сумму около $79,4 млрд. Национальный фонд Казахстана на 1 января 2025 года аккумулировал 58,8 млрд долларов, что эквивалентно примерно 20 процентам ВВП. Около 59 процентов его активов инвестированы в акции и суверенные облигации развитых стран, преимущественно США, при этом Национальный банк объявил о намерении дополнительно вложить $1 млрд в американские инфляционно индексируемые облигации.
Государственный сектор остаётся масштабным: на начало 2025 года в стране насчитывалось более 25,9 тыс. государственных предприятий и ещё 466 компаний с государственным участием, а активы фонда «Самрук-Казына» в 2025 году достигли 45 трлн тг ($89 млрд) что эквивалентно 29% процента ВВП. В документе подчеркивается сохранение сильного политического влияния на корпоративное управление Фонда.
В институциональной части доклад подчёркивает хронические проблемы с верховенством права и независимостью судов: по оценке Freedom House, Казахстан получил 1,25 балла из 7 по показателю судебной независимости, что отражает серьёзные ограничения конституционных гарантий, независимости судов и соблюдения прав и напрямую влияет на инвестиционные споры, исполнение арбитражных решений и восприятие рисков иностранными инвесторами. При этом альтернативная юрисдикция МФЦА играет всё более заметную роль: количество завершённых дел в суде и арбитраже МФЦА выросло с 5 в 2019 году до около 1 000 в 2024 году.
В части рынка труда доклад фиксирует что официальная безработица в Казахстане в конце 2024 года составляла 4,6 процента, однако оценки Национального банка указывали на альтернативный уровень 7,2–8,3 процента, а около 1,2 млн человек, или примерно 13 процентов рабочей силы, заняты в неформальном секторе.
1❤25👍16😢11🔥4✍1
Риски нефтяных экономик и ЭНЕРГОПЕРЕХОД
В 2020 году электромобили составляли около 4,2% мировых продаж новых автомобилей — 3,0 млн из 77,6 млн. В 2021 году их доля выросла до 8,3% (6,75 млн). В 2022 году — до 13% (10,5 млн), в 2023 году — около 18% (13,6 млн), в 2024 году — 20% (17,1 млн), в 2025 году — уже 22% (20,7 млн). Продажи автомобилей с ДВС достигли пика в 2023 году (79 млн), после чего перестали расти. Весь чистый рост мирового авторынка с 2020 по 2025 годы — порядка 14–15 млн машин — практически полностью пришёлся на электромобили.
По оценкам International Energy Agency именно дорожный транспорт является ядром нефтяного рынка, потребляя более 40% всей мировой нефти, а автомобили формируют основную часть спроса на бензин и значительную часть спроса на дизель. Уже к 2022 году электромобили вытеснили около 1,5 млн баррелей нефти в сутки, что эквивалентно примерно 3% мирового потребления дорожного топлива. По текущей траектории, к концу десятилетия этот эффект вырастет до 4–6 млн баррелей в сутки, а в 2030-х станет сопоставимым с добычей крупнейших экспортёров нефти.
В докладе МВФ (Call of Duty) утверждается, что даже при очень оптимистичных допущениях по нефтяным котировкам цена бездействия государств в вопросе диверсификации крайне велика. Сегодня Казахстан получает около 60% иностранной валютной выручки (более $40 млрд) и порядка 40% доходной части бюджета за счёт продажи нефти. Поэтому, как считают авторы исследования, учитывая исторический опыт нефтяных стран, при устойчивом падении цен на сырье и отсутствии альтернативных валютных экспортных доходов может повториться сценарий 1980-1990-х годов, когда после нефтяного ценового шока у большинства нефтяных стран потребление на душу населения упало на 20-30%. В этом случае, как считают аналитики МВФ, на восстановление отдельных экономик может потребоваться не менее 20 лет.
Чтобы сырьевым государствам застраховаться от энергетического перехода, даже если он будет медленным, МВФ рекомендует уже сегодня ежегодно вкладывать в диверсификацию сумму, равную 100% годового экспорта . Для Казахстана это примерно $70-80 млрд. Доклад подчеркивает, что снижение цен на нефть – это неизбежная новая реальность. События последних лет, такие как Glasgow Declaration on Zero-Emission Cars and Vans (2021 год), ускорение зеленых инвестиций в ЕС, активность Китая и Индии, резко увеличили вероятность быстрого перехода уже в ближайшие десятилетия.
Напомню, что по оценкам S&P Global, точка безубыточности новых нефтяных проектов в Казахстане составляет около $67 за баррель, а в перспективе к 2040 году может вырасти до $70. В бюджете на 2026 год заложена цена $60 за баррель, что уже находится ниже порога инвестиционной привлекательности большинства новых проектов. Похвастаться высокой рентабельностью могут только Тенгиз, Кашаган и Карачаганак на чью долю приходится около 65,5% добычи нефти и где благодаря высокому пластовому давлению и эффекту масштаба, себестоимость добычи составляют $5–$10 за баррель. Но эти проекты действуют в рамках специальных стабилизированных контрактов PSA-типа, которые позволяют их операторам за счёт растущих а зачастую и завышенных капитальных затрат минимизировать налогооблагаемую базу. По некоторым данным, Кашаган — 2-е по величине месторождение страны — может платить налогов с одного барреля почти в 9 раз меньше, чем Тенгиз.
В 2020 году электромобили составляли около 4,2% мировых продаж новых автомобилей — 3,0 млн из 77,6 млн. В 2021 году их доля выросла до 8,3% (6,75 млн). В 2022 году — до 13% (10,5 млн), в 2023 году — около 18% (13,6 млн), в 2024 году — 20% (17,1 млн), в 2025 году — уже 22% (20,7 млн). Продажи автомобилей с ДВС достигли пика в 2023 году (79 млн), после чего перестали расти. Весь чистый рост мирового авторынка с 2020 по 2025 годы — порядка 14–15 млн машин — практически полностью пришёлся на электромобили.
По оценкам International Energy Agency именно дорожный транспорт является ядром нефтяного рынка, потребляя более 40% всей мировой нефти, а автомобили формируют основную часть спроса на бензин и значительную часть спроса на дизель. Уже к 2022 году электромобили вытеснили около 1,5 млн баррелей нефти в сутки, что эквивалентно примерно 3% мирового потребления дорожного топлива. По текущей траектории, к концу десятилетия этот эффект вырастет до 4–6 млн баррелей в сутки, а в 2030-х станет сопоставимым с добычей крупнейших экспортёров нефти.
В докладе МВФ (Call of Duty) утверждается, что даже при очень оптимистичных допущениях по нефтяным котировкам цена бездействия государств в вопросе диверсификации крайне велика. Сегодня Казахстан получает около 60% иностранной валютной выручки (более $40 млрд) и порядка 40% доходной части бюджета за счёт продажи нефти. Поэтому, как считают авторы исследования, учитывая исторический опыт нефтяных стран, при устойчивом падении цен на сырье и отсутствии альтернативных валютных экспортных доходов может повториться сценарий 1980-1990-х годов, когда после нефтяного ценового шока у большинства нефтяных стран потребление на душу населения упало на 20-30%. В этом случае, как считают аналитики МВФ, на восстановление отдельных экономик может потребоваться не менее 20 лет.
Чтобы сырьевым государствам застраховаться от энергетического перехода, даже если он будет медленным, МВФ рекомендует уже сегодня ежегодно вкладывать в диверсификацию сумму, равную 100% годового экспорта . Для Казахстана это примерно $70-80 млрд. Доклад подчеркивает, что снижение цен на нефть – это неизбежная новая реальность. События последних лет, такие как Glasgow Declaration on Zero-Emission Cars and Vans (2021 год), ускорение зеленых инвестиций в ЕС, активность Китая и Индии, резко увеличили вероятность быстрого перехода уже в ближайшие десятилетия.
Напомню, что по оценкам S&P Global, точка безубыточности новых нефтяных проектов в Казахстане составляет около $67 за баррель, а в перспективе к 2040 году может вырасти до $70. В бюджете на 2026 год заложена цена $60 за баррель, что уже находится ниже порога инвестиционной привлекательности большинства новых проектов. Похвастаться высокой рентабельностью могут только Тенгиз, Кашаган и Карачаганак на чью долю приходится около 65,5% добычи нефти и где благодаря высокому пластовому давлению и эффекту масштаба, себестоимость добычи составляют $5–$10 за баррель. Но эти проекты действуют в рамках специальных стабилизированных контрактов PSA-типа, которые позволяют их операторам за счёт растущих а зачастую и завышенных капитальных затрат минимизировать налогооблагаемую базу. По некоторым данным, Кашаган — 2-е по величине месторождение страны — может платить налогов с одного барреля почти в 9 раз меньше, чем Тенгиз.
1🔥29👏13❤7👍3😱1👨💻1
МВФ: ВЫВОДЫ по Казахстану
Три дня назад МВФ опубликовал Staff Report по Казахстану на основе итогов Article IV консультаций — ключевой документ Фонда по отдельным странам. Данные формировались в том числе по итогам визитов аналитиков МВФ в Казахстан в мае и ноябре 2025 года.
Специалисты МВФ считают, что Казахстан входит в период повышенных макроэкономических рисков: экономика перегрета, инфляция остаётся двузначной (на фоне падения реальных доходов граждан), фискальная политика разбалансирована, а роль квазигосударственного сектора чрезмерна. Фонд не говорит прямо о кризисе, однако предупреждает Казахстан о низком качестве экономического роста и подчёркивает, что без изменения политики риски будут накапливаться.
КЛЮЧЕВЫЕ РИСКИ ВЫДЕЛЯЕМЫЕ МВФ
1-е место - искусственно завышенный спрос (перегрев экономики) и потеря контроля над инфляцией, что ведет к утрате доверия к тенге и государственной политике. МВФ фиксирует, что экономика Казахстана в 2025 году росла в основном за счёт увеличения добычи нефти, масштабных государственных инвестиций (в том числе через государственные холдинги) и быстрого роста потребительского кредитования. Несмотря на падение реальных доходов домохозяйств и высокую учётную ставку Нацбанка, инфляция остаётся высокой. Причина - государство искусственно поддерживает высокий уровень спроса, закачивая деньги в экономику через госбюджет и нацхолдинги. Это подрывает эффективность антиинфляционной политики.
Следующий риск — расширение дефицита счёта текущих операций. Впервые в новой истории Казахстана счёт текущих операций составил минус $12,4 млрд. Т.е. расходы страны на импорт товаров и услуг, а также выплаты иностранным инвесторам и кредиторам в 2025 году рекордно превысили доходы от экспорта и прибыль, полученную резидентами от инвестиций за рубежом. Также впервые с 2006 года (на который пришлось начало ипотечного кризиса в США) платёжный баланс ушёл в минус на $10,3 млрд. Экспортные доходы, приток займов и иностранного капитала не спасли экономику от рекордного за последние годы чистого оттока валюты. Казахстан продаёт нефть, но значительная часть прибыли от неё уходит в другие экономики.
Среди главных рисков МВФ выделяет (о чем регулярно предупреждали наши эксперты) — фискальные и квазифискальные уязвимости. По данным Фонда из-за налоговых освобождений и преференций упущенные доходы бюджета ежегодно (2023г-2024г) составляли 7,5% ВВП. Что включает освобождения по НДС, отраслевые льготы по КПН ,льготные режимы в СЭЗ, размывающие налоговую базу. Многие льготы носят бессрочный характер и практически не сопровождаются мониторингом или сопоставлением затрат и выгод. МВФ считает, что налоговая реформа не даст планируемого эффекта, в том числе из-за продолжающейся практики применения льгот и освобождений.
Также, за последние два десятилетия страна столкнулась с существенным снижением гос. доходов: доля ненефтяных доходов в ВВП сократилась с 18,5% в 2007 году до 13% в 2024 году. Ненефтяной дефицит бюджета в 2025 году поставил очередной рекорд составив 11 трлн тенге, или около 7,2% ВВП. Бюджет по-прежнему не может обходиться без нефтяных доходов, причем эта зависимость продолжает расти. МВФ отмечает, что совокупный дефицит бюджета был выше официального примерно на 4–4,5% ВВП если бы в нем учитывались операций квазигосударственных компаний, государственных банков и фондов.
Наряду с этим МВФ указывает на ситуацию с гос. долгом, который формально остаётся низким, однако расширение обязательств квазигос структур и государственно-гарантированные заимствования создают скрытые государственные обязательства. В условиях возможного роста глобальных процентных ставок это может привести к удорожанию заимствований, усилению давления на бюджет и повышению суверенных рисков для страны.
Три дня назад МВФ опубликовал Staff Report по Казахстану на основе итогов Article IV консультаций — ключевой документ Фонда по отдельным странам. Данные формировались в том числе по итогам визитов аналитиков МВФ в Казахстан в мае и ноябре 2025 года.
Специалисты МВФ считают, что Казахстан входит в период повышенных макроэкономических рисков: экономика перегрета, инфляция остаётся двузначной (на фоне падения реальных доходов граждан), фискальная политика разбалансирована, а роль квазигосударственного сектора чрезмерна. Фонд не говорит прямо о кризисе, однако предупреждает Казахстан о низком качестве экономического роста и подчёркивает, что без изменения политики риски будут накапливаться.
КЛЮЧЕВЫЕ РИСКИ ВЫДЕЛЯЕМЫЕ МВФ
1-е место - искусственно завышенный спрос (перегрев экономики) и потеря контроля над инфляцией, что ведет к утрате доверия к тенге и государственной политике. МВФ фиксирует, что экономика Казахстана в 2025 году росла в основном за счёт увеличения добычи нефти, масштабных государственных инвестиций (в том числе через государственные холдинги) и быстрого роста потребительского кредитования. Несмотря на падение реальных доходов домохозяйств и высокую учётную ставку Нацбанка, инфляция остаётся высокой. Причина - государство искусственно поддерживает высокий уровень спроса, закачивая деньги в экономику через госбюджет и нацхолдинги. Это подрывает эффективность антиинфляционной политики.
Следующий риск — расширение дефицита счёта текущих операций. Впервые в новой истории Казахстана счёт текущих операций составил минус $12,4 млрд. Т.е. расходы страны на импорт товаров и услуг, а также выплаты иностранным инвесторам и кредиторам в 2025 году рекордно превысили доходы от экспорта и прибыль, полученную резидентами от инвестиций за рубежом. Также впервые с 2006 года (на который пришлось начало ипотечного кризиса в США) платёжный баланс ушёл в минус на $10,3 млрд. Экспортные доходы, приток займов и иностранного капитала не спасли экономику от рекордного за последние годы чистого оттока валюты. Казахстан продаёт нефть, но значительная часть прибыли от неё уходит в другие экономики.
Среди главных рисков МВФ выделяет (о чем регулярно предупреждали наши эксперты) — фискальные и квазифискальные уязвимости. По данным Фонда из-за налоговых освобождений и преференций упущенные доходы бюджета ежегодно (2023г-2024г) составляли 7,5% ВВП. Что включает освобождения по НДС, отраслевые льготы по КПН ,льготные режимы в СЭЗ, размывающие налоговую базу. Многие льготы носят бессрочный характер и практически не сопровождаются мониторингом или сопоставлением затрат и выгод. МВФ считает, что налоговая реформа не даст планируемого эффекта, в том числе из-за продолжающейся практики применения льгот и освобождений.
Также, за последние два десятилетия страна столкнулась с существенным снижением гос. доходов: доля ненефтяных доходов в ВВП сократилась с 18,5% в 2007 году до 13% в 2024 году. Ненефтяной дефицит бюджета в 2025 году поставил очередной рекорд составив 11 трлн тенге, или около 7,2% ВВП. Бюджет по-прежнему не может обходиться без нефтяных доходов, причем эта зависимость продолжает расти. МВФ отмечает, что совокупный дефицит бюджета был выше официального примерно на 4–4,5% ВВП если бы в нем учитывались операций квазигосударственных компаний, государственных банков и фондов.
Наряду с этим МВФ указывает на ситуацию с гос. долгом, который формально остаётся низким, однако расширение обязательств квазигос структур и государственно-гарантированные заимствования создают скрытые государственные обязательства. В условиях возможного роста глобальных процентных ставок это может привести к удорожанию заимствований, усилению давления на бюджет и повышению суверенных рисков для страны.
1👍52🙈15😱11❤7🔥1👏1
Обсудили вчера с Вадим Борейко историю с 7 трлн тенге, которая на самом деле является лишь верхушкой айсберга в проблеме хронического оттока капитала за рубеж. В этом контексте важно напомнить, что в период с 2019 по 2025 год только по статье платёжного баланса «первичные доходы», отражающей выплаты иностранным инвесторам и кредиторам, из страны было выведено около 270 млрд долларов. За тот же период расходы Казахстана на импорт товаров и услуг составили порядка 590 млрд долларов. В сумме это означает, что около 860 млрд долларов было выведено из экономики через выплаты кредиторам, инвесторам и оплату импорта. И это ещё без учёта серых и нелегальных каналов вывода капитала, включая криптовалюты, букмекерские сервисы и другие схемы. При этом совокупные экспортные доходы Казахстана за 2019–2025 годы составили около 830 млрд долларов.
Иными словами, практически всё (и даже больше), что страна заработала — преимущественно за счёт экспорта невозобновляемых природных ресурсов, — было перераспределено в пользу других экономик. Вместо того чтобы объяснить, как власти собираются реагировать не только на инцидент с 7 трлн тенге, но и на саму системную проблему, мы увидели лишь судорожное вытеснение этой информации из публичного поля.
Иными словами, практически всё (и даже больше), что страна заработала — преимущественно за счёт экспорта невозобновляемых природных ресурсов, — было перераспределено в пользу других экономик. Вместо того чтобы объяснить, как власти собираются реагировать не только на инцидент с 7 трлн тенге, но и на саму системную проблему, мы увидели лишь судорожное вытеснение этой информации из публичного поля.
5👍71🔥25😢8❤7🥴5😱4👨💻1
СТАТИСТИКА ПРОТИВ РЕАЛЬНОСТИ
Опубликовал в Factcheck.kz данные свежего исследования Института Gallup, согласно которому Казахстан попал в число 15 государств, где экономические проблемы приобретают по-настоящему доминирующий характер, и где не менее половины взрослого населения называет экономику или доступность базовых благ главной проблемой страны. Это одна группа с такими разными, но симптоматичными примерами, как Венесуэла, Нигерия, Сенегал, Эфиопия, Боливия, Мадагаскар и другие.
Сам факт попадания Казахстана в этот список — сигнал: что по уровню субъективной экономической тревоги населения, страна ближе не к успешным “upper-middle income” государствам (с доходом выше среднего — ред.), к которым Казахстан себя относит, а к экономикам, переживающим затяжной экономический кризис.
В то же время, доклад Gallup подчёркивает, что восприятие экономики гражданами Казахстана почти не связано с фактическими темпами роста ВВП. Гораздо сильнее на ответы респондентов влияла субъективная оценка домохозяйствами своего дохода — могут ли они «жить комфортно» или вынуждены постоянно экономить. С точки зрения прикладного вывода для Казахстана доклад Gallup показывает, что легитимность экономической политики сегодня определяется не ВВП, не инвестициями и не рейтингами, а тем, чувствуют ли люди, что их доходы поспевают за ценами и дают ощущение безопасности. Пока этого нет, экономика будет восприниматься как главная национальная проблема — независимо от данных статистики.
Интересный контраст: статья от 3 февраля 2026 года, размещённая на сайте Financial Times и опубликованная World Impact Media Organization (WIMO), специализирующейся на заказных международных публикациях о странах, экономике, инвестициях и государственной политике. В материале со ссылкой на МВФ сообщается, что по итогам 2025 года объём ВВП Казахстана достиг 319 млрд долларов, экономика выросла на 6,5%, промышленное производство увеличилось на 7,4%, объём привлечённых инвестиций составил около 19 млрд долларов, а структура экономики продолжила смещение от сырьевой модели к промышленной и инвестиционной. При этом в тексте отдельно указано, что материал не является аналитической статьёй Financial Times и не относится к новостям конкретной компании, а представляет собой платный корпоративный пресс-релиз.
Исследование Института Gallup опубликовано в январе 2026 года. Оно охватывает 107 стран, включая Казахстан, и базируется на национально репрезентативных вероятностных выборках взрослого населения (15+) — примерно по 1000 респондентов в каждой стране. Важной особенностью методологии стал открытый вопрос: «Какую самую важную проблему сегодня переживает ваша страна?»
Опубликовал в Factcheck.kz данные свежего исследования Института Gallup, согласно которому Казахстан попал в число 15 государств, где экономические проблемы приобретают по-настоящему доминирующий характер, и где не менее половины взрослого населения называет экономику или доступность базовых благ главной проблемой страны. Это одна группа с такими разными, но симптоматичными примерами, как Венесуэла, Нигерия, Сенегал, Эфиопия, Боливия, Мадагаскар и другие.
Сам факт попадания Казахстана в этот список — сигнал: что по уровню субъективной экономической тревоги населения, страна ближе не к успешным “upper-middle income” государствам (с доходом выше среднего — ред.), к которым Казахстан себя относит, а к экономикам, переживающим затяжной экономический кризис.
В то же время, доклад Gallup подчёркивает, что восприятие экономики гражданами Казахстана почти не связано с фактическими темпами роста ВВП. Гораздо сильнее на ответы респондентов влияла субъективная оценка домохозяйствами своего дохода — могут ли они «жить комфортно» или вынуждены постоянно экономить. С точки зрения прикладного вывода для Казахстана доклад Gallup показывает, что легитимность экономической политики сегодня определяется не ВВП, не инвестициями и не рейтингами, а тем, чувствуют ли люди, что их доходы поспевают за ценами и дают ощущение безопасности. Пока этого нет, экономика будет восприниматься как главная национальная проблема — независимо от данных статистики.
Интересный контраст: статья от 3 февраля 2026 года, размещённая на сайте Financial Times и опубликованная World Impact Media Organization (WIMO), специализирующейся на заказных международных публикациях о странах, экономике, инвестициях и государственной политике. В материале со ссылкой на МВФ сообщается, что по итогам 2025 года объём ВВП Казахстана достиг 319 млрд долларов, экономика выросла на 6,5%, промышленное производство увеличилось на 7,4%, объём привлечённых инвестиций составил около 19 млрд долларов, а структура экономики продолжила смещение от сырьевой модели к промышленной и инвестиционной. При этом в тексте отдельно указано, что материал не является аналитической статьёй Financial Times и не относится к новостям конкретной компании, а представляет собой платный корпоративный пресс-релиз.
Исследование Института Gallup опубликовано в январе 2026 года. Оно охватывает 107 стран, включая Казахстан, и базируется на национально репрезентативных вероятностных выборках взрослого населения (15+) — примерно по 1000 респондентов в каждой стране. Важной особенностью методологии стал открытый вопрос: «Какую самую важную проблему сегодня переживает ваша страна?»
2🔥54😢22👏12❤7🤝3
ИНВЕСТИЦИИ БЕЗ РОСТА
В экономике Казахстана происходит важный, но малозаметный сдвиг: страна всё больше платит иностранным инвесторам и всё меньше получает новые долгосрочные вложения, способные расширять производство и несырьевой экспорт. Рост опирается в основном на госрасходы, потребительское кредитование и краткосрочные иностранные вложения, которые могут быстро уйти. По данным МВФ, чистая международная инвестиционная позиция (NIIP) Казахстана остаётся отрицательной и будет ухудшаться. NIIP — это разница между активами иностранцев в стране и активами Казахстана за рубежом; минусовое значение говорит о том, что страна больше должна внешнему миру, чем должны ей.
В 2025 году NIIP составлял около минус $74 млрд (около 24% ВВП), а к 2030 году может вырасти до минус $143 млрд, или 32% ВВП. Это сказывается на доходах, которые ежегодно получают иностранные собственники по вложениям в Казахстане — дивидендах, процентах по займам и прибыли зарубежных компаний. Если в 2017 году такие выплаты составляли около $18 млрд, то в последние годы — уже $26–27 млрд, а к 2030 году могут превысить $31 млрд в год. Национальный банк отражает такие операции как «первичные доходы».
Новый чистый приток прямых иностранных инвестиций сокращается: после $6,5 млрд в 2022 году он снизился до $3,5 млрд в 2023-м, а в 2024-м практически обнулился — около $150 млн. В обрабатывающей промышленности приток есть ($0,8–1,3 млрд в 2023–2024 годах), однако он в 3 раза меньше оттока из нефтегазового сектора (минус $4,5 млрд за 1–3 кв. 2025 г.) и направлен в основном в низкотехнологичные отрасли — пищевую, табачную и химпром, а не в НИОКР, высокие технологии и машиностроение. Основные инвестиции идут в сферы внутреннего спроса, не формирующие экспортный и технологический рывок — за три квартала 2025 года около $2,8 млрд пришло в торговлю, финансы и связь. Машиностроение, электроника и другие технологически сложные отрасли не показывают существенного роста.
Аналитики Центра Halyk Finance считают, что инвестиции в 2025 году обеспечивались в основном государственными и квазигосударственными строительными проектами при снижении роли частных вложений. По их данным, в январе–октябре 2025 года общий объём инвестиций в стране составил около 14–15 трлн тенге, из них 67,5% (9,5–10 трлн тенге) пришлись на строительство и ремонт. На машины и оборудование — лишь около 28%, или примерно 4 трлн тенге. Доля бюджетных средств достигла 22,8%, а с учётом нацкомпаний доля государства в инвестициях становится ещё выше.
Параллельно усилился приток краткосрочного спекулятивного капитала (carry trade). После повышения базовой ставки до 18% доходность государственных облигаций выросла, и нерезиденты активнее начали их покупать. Пока курс стабилен или укрепляется, стратегия приносит прибыль. Если курс начинает колебаться или появляются внешние риски, инвесторы могут быстро продать облигации, обменять тенге на доллары и вывести деньги из страны. Тогда спрос на доллар резко растёт, тенге начинает слабеть, и курс может снизиться ещё сильнее.
Полный текст статьи — на Factcheck.kz.
В экономике Казахстана происходит важный, но малозаметный сдвиг: страна всё больше платит иностранным инвесторам и всё меньше получает новые долгосрочные вложения, способные расширять производство и несырьевой экспорт. Рост опирается в основном на госрасходы, потребительское кредитование и краткосрочные иностранные вложения, которые могут быстро уйти. По данным МВФ, чистая международная инвестиционная позиция (NIIP) Казахстана остаётся отрицательной и будет ухудшаться. NIIP — это разница между активами иностранцев в стране и активами Казахстана за рубежом; минусовое значение говорит о том, что страна больше должна внешнему миру, чем должны ей.
В 2025 году NIIP составлял около минус $74 млрд (около 24% ВВП), а к 2030 году может вырасти до минус $143 млрд, или 32% ВВП. Это сказывается на доходах, которые ежегодно получают иностранные собственники по вложениям в Казахстане — дивидендах, процентах по займам и прибыли зарубежных компаний. Если в 2017 году такие выплаты составляли около $18 млрд, то в последние годы — уже $26–27 млрд, а к 2030 году могут превысить $31 млрд в год. Национальный банк отражает такие операции как «первичные доходы».
Новый чистый приток прямых иностранных инвестиций сокращается: после $6,5 млрд в 2022 году он снизился до $3,5 млрд в 2023-м, а в 2024-м практически обнулился — около $150 млн. В обрабатывающей промышленности приток есть ($0,8–1,3 млрд в 2023–2024 годах), однако он в 3 раза меньше оттока из нефтегазового сектора (минус $4,5 млрд за 1–3 кв. 2025 г.) и направлен в основном в низкотехнологичные отрасли — пищевую, табачную и химпром, а не в НИОКР, высокие технологии и машиностроение. Основные инвестиции идут в сферы внутреннего спроса, не формирующие экспортный и технологический рывок — за три квартала 2025 года около $2,8 млрд пришло в торговлю, финансы и связь. Машиностроение, электроника и другие технологически сложные отрасли не показывают существенного роста.
Аналитики Центра Halyk Finance считают, что инвестиции в 2025 году обеспечивались в основном государственными и квазигосударственными строительными проектами при снижении роли частных вложений. По их данным, в январе–октябре 2025 года общий объём инвестиций в стране составил около 14–15 трлн тенге, из них 67,5% (9,5–10 трлн тенге) пришлись на строительство и ремонт. На машины и оборудование — лишь около 28%, или примерно 4 трлн тенге. Доля бюджетных средств достигла 22,8%, а с учётом нацкомпаний доля государства в инвестициях становится ещё выше.
Параллельно усилился приток краткосрочного спекулятивного капитала (carry trade). После повышения базовой ставки до 18% доходность государственных облигаций выросла, и нерезиденты активнее начали их покупать. Пока курс стабилен или укрепляется, стратегия приносит прибыль. Если курс начинает колебаться или появляются внешние риски, инвесторы могут быстро продать облигации, обменять тенге на доллары и вывести деньги из страны. Тогда спрос на доллар резко растёт, тенге начинает слабеть, и курс может снизиться ещё сильнее.
Полный текст статьи — на Factcheck.kz.
3😢31👍19🔥5
БАНКИ КАЗАХСТАНА: РЕКОРДНЫЕ ПРИБЫЛИ И РИСКИ
Банковский сектор Казахстана демонстрирует рекордную прибыльность и стремительный рост кредитования, однако эта модель всё больше опирается на потребительские займы, а не на финансирование бизнеса, что формирует структурный дисбаланс и усиливает долгосрочные риски. В отличие от развитых экономик, где банковские системы глубоко интегрированы в инвестиционный процесс и поддерживают корпоративный сектор, в Казахстане банки преимущественно стимулируют внутреннее потребление.
За последние годы чистая прибыль банков выросла почти в четыре раза — с 746 млрд тенге в 2019 году до 2,7 трлн тенге к началу 2026 года.
Лидерами по объёму прибыли (за 2025 год)остаются три системообразующих банка:
АО «Народный Банк Казахстана» — 976,8 млрд тенге;
АО «Kaspi Bank» — 571 млрд тенге;
АО «Банк ЦентрКредит» — 240 млрд тенге.
Эти банки за последние 4 года фактически удвоили свои финансовые результаты, закрепив доминирующее положение в банковской системе страны.
При этом общий объём кредитов увеличился с 20,5 трлн тенге в 2022 году до 43,3 трлн тенге на начало 2026 года. Основной драйвер — кредиты населению, которые достигли 24,8 трлн тенге и существенно превысили кредитование бизнеса (18,5 трлн тенге). Ещё в 2022 году объёмы кредитов бизнесу и населению были почти равны — 10,5 трлн тенге - бизнесу и 10,0 трлн тенге - населению.
Основной источник роста — потребительские кредиты. На начало 2026 года потребительские кредиты формировали 67,3% общего объёма кредитов, выданных физическим лицам. Объём потребительского кредитования увеличился с 6,1 трлн тенге в 2022 году до 16,7 трлн тенге в 2026 году (рост почти в 2,7 раза). Кредиты МСБ тоже выросли — с 5,7 трлн до 11,1 трлн тенге, — но значительно медленнее. Банки всё активнее выдают займы населению на потребление, чем компаниям — на развитие производства.
Сравнение с развитыми странами показывает, что структура кредитования в Казахстане не соответствует курсу на индустриализацию и диверсификацию. В крупных экономиках — Германии, США, Китае и Японии — корпоративный долг выше или как минимум сопоставим с долгом домохозяйств, что отражает инвестиционно-индустриальную модель экономики, где банки системно кредитуют производство. В Китае долг бизнеса составляет 134% ВВП при 60% у населения, в Японии — 106% против 64%, примерно такая же структура и в Германии. В Казахстане же в 2025 году кредиты домохозяйствам достигали 16,3% ВВП, а бизнесу — лишь 12,1%.
В последнем отчёте по Казахстану Международный валютный фонд назвал быстрый рост потребительского кредитования и связанный с ним высокий внутренний спрос одним из ключевых факторов «перегрева» казахстанской экономики. При росте ВВП на 6,2% в 2025 году кредитование частного сектора в Казахстане увеличилось более чем на 26%. Фонд предупреждает, что если долги населения растут быстрее экономики и доходов, то при внешних шоках — падении цен на нефть, ослаблении тенге или росте безработицы — это может привести к всплеску просрочки, ухудшению качества банковских активов и снижению потребления.
Полный текст статьи
Банковский сектор Казахстана демонстрирует рекордную прибыльность и стремительный рост кредитования, однако эта модель всё больше опирается на потребительские займы, а не на финансирование бизнеса, что формирует структурный дисбаланс и усиливает долгосрочные риски. В отличие от развитых экономик, где банковские системы глубоко интегрированы в инвестиционный процесс и поддерживают корпоративный сектор, в Казахстане банки преимущественно стимулируют внутреннее потребление.
За последние годы чистая прибыль банков выросла почти в четыре раза — с 746 млрд тенге в 2019 году до 2,7 трлн тенге к началу 2026 года.
Лидерами по объёму прибыли (за 2025 год)остаются три системообразующих банка:
АО «Народный Банк Казахстана» — 976,8 млрд тенге;
АО «Kaspi Bank» — 571 млрд тенге;
АО «Банк ЦентрКредит» — 240 млрд тенге.
Эти банки за последние 4 года фактически удвоили свои финансовые результаты, закрепив доминирующее положение в банковской системе страны.
При этом общий объём кредитов увеличился с 20,5 трлн тенге в 2022 году до 43,3 трлн тенге на начало 2026 года. Основной драйвер — кредиты населению, которые достигли 24,8 трлн тенге и существенно превысили кредитование бизнеса (18,5 трлн тенге). Ещё в 2022 году объёмы кредитов бизнесу и населению были почти равны — 10,5 трлн тенге - бизнесу и 10,0 трлн тенге - населению.
Основной источник роста — потребительские кредиты. На начало 2026 года потребительские кредиты формировали 67,3% общего объёма кредитов, выданных физическим лицам. Объём потребительского кредитования увеличился с 6,1 трлн тенге в 2022 году до 16,7 трлн тенге в 2026 году (рост почти в 2,7 раза). Кредиты МСБ тоже выросли — с 5,7 трлн до 11,1 трлн тенге, — но значительно медленнее. Банки всё активнее выдают займы населению на потребление, чем компаниям — на развитие производства.
Сравнение с развитыми странами показывает, что структура кредитования в Казахстане не соответствует курсу на индустриализацию и диверсификацию. В крупных экономиках — Германии, США, Китае и Японии — корпоративный долг выше или как минимум сопоставим с долгом домохозяйств, что отражает инвестиционно-индустриальную модель экономики, где банки системно кредитуют производство. В Китае долг бизнеса составляет 134% ВВП при 60% у населения, в Японии — 106% против 64%, примерно такая же структура и в Германии. В Казахстане же в 2025 году кредиты домохозяйствам достигали 16,3% ВВП, а бизнесу — лишь 12,1%.
В последнем отчёте по Казахстану Международный валютный фонд назвал быстрый рост потребительского кредитования и связанный с ним высокий внутренний спрос одним из ключевых факторов «перегрева» казахстанской экономики. При росте ВВП на 6,2% в 2025 году кредитование частного сектора в Казахстане увеличилось более чем на 26%. Фонд предупреждает, что если долги населения растут быстрее экономики и доходов, то при внешних шоках — падении цен на нефть, ослаблении тенге или росте безработицы — это может привести к всплеску просрочки, ухудшению качества банковских активов и снижению потребления.
Полный текст статьи
👍45🔥14❤4😱1
Forwarded from PROTENGE
🤨На фоне новостей о новых арестах продолжаются кибератаки на аккаунты журналистов и правозащитников.
Но то, что сделали в профилях журналиста Вадима Борейко в Инстаграме и Фейсбуке особенно низко, и много говорит об исполнителях этой атаки.
Пока доступ к аккаунтам восстанавливают, поддержите Вадима Николаевича, подпишитесь на “ГИПЕРБОРЕЙ” в ютубе и здесь в Телеграме.
Но то, что сделали в профилях журналиста Вадима Борейко в Инстаграме и Фейсбуке особенно низко, и много говорит об исполнителях этой атаки.
Пока доступ к аккаунтам восстанавливают, поддержите Вадима Николаевича, подпишитесь на “ГИПЕРБОРЕЙ” в ютубе и здесь в Телеграме.
❤73🙏17👍10🥴2🔥1
Искренние поздравления нашим дорогим женщинам с 8 Марта — праздником весны, уважения и благодарности за вашу силу, мудрость, красоту и ту созидательную энергию, благодаря которой в мире становится больше тепла, гармонии и смысла.
Роль женщин в развитии человеческого общества трудно переоценить. Во все эпохи именно образование, знания и активное участие женщин в общественной жизни становились важным фактором культурного, интеллектуального и социального прогресса. Как говорил бывший Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан: «Нет более эффективного инструмента развития общества, чем образование девочек и расширение прав и возможностей женщин».
С праздником Вас! Пусть в вашей жизни всегда будут уважение, поддержка, вдохновение и счастье! 🌷
Роль женщин в развитии человеческого общества трудно переоценить. Во все эпохи именно образование, знания и активное участие женщин в общественной жизни становились важным фактором культурного, интеллектуального и социального прогресса. Как говорил бывший Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан: «Нет более эффективного инструмента развития общества, чем образование девочек и расширение прав и возможностей женщин».
С праздником Вас! Пусть в вашей жизни всегда будут уважение, поддержка, вдохновение и счастье! 🌷
❤53🔥14😍5