ЭТАПЫ ПРОЖИВАНИЯ РАССТАВАНИЯ

Хорхе Букай, аргентинский гештальт-терапевт, по первому образованию – хирург.

В своей книге «Путь слез» он приводит интересную аналогию между процессом заживления резаной раны и процессом проживания горя.

И, хотя в книге главным образом идет речь об утрате близкого человека в случае его смерти, сам же Букай говорит о том, что разлука рождает схожие переживания и имеет схожие этапы развития.

Итак, этапы исцеления нормальной раны:

1. Вазоконстрикция.

В первый момент, когда мы поранились, кажется, что ничего не произошло. Наступает краткий период оцепенения, торможение нервных рефлексов. Иногда даже кровь не выступает, потому что происходит сужение сосудов.

2. Острая боль.

Сильная и кратковременная боль - первая реакция организма, сигнализирующая о том, что что-то произошло.

3. Кровотечение.

4. Коагулят.

Организм прекращает кровотечения естественным путем – образованием коагулята из фибрина, тромбоцитов и кровяных телец.

5. Стягивание коагулята.

Более длительный этап заживления. Коагулят подсыхает, затвердевает и втягивается внутрь. Образовывает «корочка»

6. Реконструкция тканей.

Новые ткани, образующиеся изнутри, выталкивают корочку наружу, она отделяется.

7. Шрам.

Хорхе Букай говорит о том, что каждую потерю (смерть любимого существа, развод, расставание с родительским домом и т.д) можно сравнить с раной.

Потеря функционирует как прерывание непрерывности жизни, так же как порез является нарушением целостности кожи.

Каждый из этапов как раны, так и горя имеет функциональное значение.

Если один из этих них будет пропущен, что-то может пойти не так, процесс заживления будет нарушен.

Точно также важно проживать каждый этап горевания.

Первый этап проживания горя называется этапом недоверия.

Неожиданный удар приводит нас в состояние растерянности.

Мы говорим себе: «Это ошибка, не может быть такого».

Подобно телу, которое защищается реакцией оцепенения, психика также защищает себя, на всякий случай оценивая, не было ли произошедшее ошибкой.

На какое-то время все эмоции человека, его восприятие, его ощущение жизни оказываются парализованными, наступает момент отрицания, неприятия.

Этот этап может длиться от одного мгновения до нескольких часов или дней, или же может превратиться в стойкое неприятие, принимая форму патологического отрицания.

Если этап недоверия успешно преодолен, ничего другого не остается, как вступить в контакт с острой болью через ее осознание.

Этот этап называется регрессией.

Человек испытывает непрерывный эмоциональный взрыв, в это время он теряет разум и чувство меры. Он плачет, как маленький ребенок, то есть регрессирует. На этом этапе нет возможности, чтобы тот, кто пребывает в горе, прислушался к нам, поскольку он охвачен иррациональной болью. Так же, как с раной - вначале мы ничего не чувствовали, а потом боль подала сигнал.

За этапом регрессии следует этап ярости.

Иногда она проявляется как ненависть, иногда она скрыта, но всегда наступает момент, когда мы сердимся. Мы можем сердиться на того, кого потеряли, на того, кто, по нашему мнению, в этом виноват, на бога, на жизнь, на себя, на прошлое…

У ярости, как и у кровотечения - своя функция. Она необходима для продолжения процесса.

Функция гнева состоит в том, чтобы связать нас с реальностью, покончить с неконтролируемой подавленностью и на какое-то время защитить нас от боли ожидающей нас грусти. Для того, чтобы человек не умер от потери крови, нужно, чтобы кровотечение остановилось.

Для того, чтобы человек не умер от изнеможения, истерзанный яростью, нужно что-то, что остановит ее.

Подобно тому, как кровь останавливается образованием коагулята, ярость тормозится и замещается виной.

На этом этапе мы испытываем вину за то, что сделали или чего не смогли сделать для того, чтобы все было по-другому. Обвиняя себя, мы как бы декларируем, что я мог бы предотвратить то, что случилось.

Таким образом мы пытаемся спастись от ощущения бессилия, которое наступит потом.

Вина непродолжительна, потому что она вымышлена.

Но, зачастую люди застревают в этой части.

Если же мы не задерживаемся на этом этапе, происходит естественное втягивание сгустка внутрь, как на ране.

Начинается следующий этап - этап отчаяния.

Это этап истинной грусти, самый трудный из всех этапов. Большая часть всего предшествующего происходила, чтобы задержать его наступление.

Именно на этой стадии в полной мере проявляется наше бессилие, осознание тогото ничего нельзя сделать. Вторым тяжелым переживанием здесь является одиночество.

Одиночество жить без того, кого мы потеряли.

Это самый трудный момент пути.

Этап всеобъемлющей грусти, этап болезненной и разрушительной печали.

В честь этого этапа названа книга – «Путь слез».

На протяжении этого этапа некоторые люди испытывают сильное желание чтобы тот, кого они потеряли, находился рядом.

Они настолько этого хотят, что готовы пойти на что угодно, только бы не испытывать этого ужасного одиночества и печали.

Если этот путь пройден, потеря оплакана, горе отгоревано, человек возвращается к внешнему миру для того, чтобы пройти два последних отрезка пути.

Так же, как втягивание коагулята и образование корочки подготавливает рану к восстановлению тканей.

На этапе, именуемом идентификацией и зарождением нового, мы начинаем выходить из отчаяния.

В этот момент мы сначала частично идентифицируемся с тем, кого потеряли, для того, чтобы затем отделиться от него.

Мы вспоминаем все хорошее, что связывало нас с ним, для того, чтобы оставить это себе.

Посещаем те места, в которых мы были когда-то вместе, а иногда даже проявляем интерес к тому, что не интересовало нас, но нравилось (или продолжает нравиться, в случае разлуки) человеку, которого потеряли.

Этот этап подобен нарастанию новой ткани под корочкой.

На последнем этапе происходит окончательное принятие.

Во-первых, мы отделяемся от умершего (или ушедшего) человека, признаем, что он больше не с нами. Он умер, или ушел. А я остаюсь.

Во-вторых, мы осознаем, что то, чему мы научились, узнали, прожили рядом с другим, навсегда останется с нами. И хорошее, и плохое.

Если процесс прошел нормально, то здесь заканчивается путь.

Остается шрам.

В случае успешного заживления шрамы не болят, со временем они сравниваются с остальной кожей и становятся почти незаметными, но все же они остаются.

Убеждённость в том, что жизнь без достижения цели не полна, - не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть "пункт назначения" или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь - это тайна, которую нужно прожить. Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в неё. Жизнь не требует обоснования.

Одна из "фишек" созависимых отношений - это постоянные попытки получения невозможного.

Мы пытаемся (естественно, речь идёт о неосознаваемых процессах) не просто повторить сформированный когда-то сценарий. Мы пытаемся его завершить с другим результатом, но в похожих отношениях.

Другими словами, мы ожидаем получить любовь и внимание не от действительно могущих любить нас людей, а от тех, кто отстранён, холоден (или по каким-либо иным причинам не может нам это дать).
И повторяем это до бесконечности.

Как бык на красную тряпку, мы "идём" именно на того человека, рядом с которым будем испытывать уже знакомое ощущение - "я никак не могу добиться от тебя любви, но ничего, это всё равно произойдёт".

Ещё одна "фишка" заключается в том, что для того чтобы мочь находиться в таких, в общем-то, очень некомфортных отношениях, мы мастерски создаём для себя иллюзию реальности. То есть всячески украшаем все очевидные и неустраивающие нас минусы. В большинстве случаев, это происходит ещё в самом начале знакомства.

ОН БЫЛ «НАРЦИССОМ»
Во встречаемых Других нас тянет не к тому, что в них есть, а к собственному непрожитому потенциалу. То-есть в них есть нечто, что пробудит в нас пока неосознаваемое личное.

Внимание! Если вы сейчас находитесь в сложном состоянии по поводу свежего разрыва с «нарциссом» - настойчивая рекомендация воздержаться от прочтения.

Итак, пойдем из идеи, что нас тянет именно к такому Другому, который поднимет наш собственный, пока неосвоенный потенциал. В нем есть привлекающая нас энергия, некий священный грааль, который нас пробудит, есть и в нас самих, но пока не найден.

Так же давайте уточним одно важное понятие: «нарциссами» у нас нынче принято называть всех подряд, начиная от людей со здоровым нарциссизмом, заканчивая людьми с психопатологиями. Это при том, что нарциссическая часть есть абсолютно у каждого, она отвечает за наш образ «Я». И если она не направлена вовне, в «я могу откусить от мира, я чего-то стою», то автоматически направлена вовнутрь «я могу есть только самого себя, я ничего не стою». Второе - это так называемый дефицитарный нарциссизм, что в определенном смысле еще большее нездоровье, т к агрессия оказывается проглоченной… (шепотом: разворачивая дефицитарный нарциссизм вовне вы для начала обнаружите в себе грандиозного нарцисса, а никак не здорового)

Поехали дальше. Вот встречаются два человека у одного из которых нарциссическая энергия (не важно, здоровый это нарциссизм или мальца грандиозный) посильнее, а у второго послабее, побольше в сторону дефицитарного. Напомню еще раз, нарциссическая часть есть у каждого, но у кого-то она больше встроена, а у кого-то - запрятана в тени. И «больным» нарциссизмом являются обе стороны: и «я самый прекрасный», и «я самый ничтожный», но мы смещаем фокус с краевых состояний на некий серединный отрезок.

Тот, у кого освоенной нарциссической энергии побольше, видит потенциал Второго, он видит, что в нем есть смелость, отвага, внутренняя красота и все в этом роде. Собственно, ему важно это видеть, ведь нужно сформировать хороший перенос, создать привязанность, а значит этот Второй должен представляться как минимум потенциально не меньше по объему, чем он сам.

А что Второй? В глазах на него смотрящих он и правда начинает чувствовать себя сильнее, круче, прекраснее, сексуальнее, наполненнее и прочее. По сути, он начинает ощущать вот этот вот хранящийся в нем потенциал, его нарциссическая часть временно крепнет… но, в следствии отсутствия собственного здорового нарциссизма, собственного нарциссического каркаса Я и осознания запущенных процессов, он не может эту конструкцию лучшей версии себя удерживать самостоятельно. Как только глаза партнера не на нем - он, будучи не лучшего мнения о самом себе, рушится. Отсюда бесконечное подтверждение через внимание, секс и т д собственной ценности становятся сверх важными, он становится одержим необходимостью захватить себе выданный авансом ресурс на постоянной основе. Иначе ему плохо. Иначе он валится в привычную ничтожность. При этом напомню, что партнер им выбран с амбициями, целями, желаниями, а не мечтой стать чьим-то донором.

Большинство из нас возможно не долго (а возможно и прямо сейчас), но были (или оказались в следствии внутреннего роста) с той стороны. Практически у каждого есть опыт того, как это быть рядом с человеком чего-то от вас фоново ждущим и недовольным: он вас-уязвимых не видит, вы-настоящие ему не интересны, ему нужно только ваше постоянное внимание, поглаживание, позитивное отражение и прочие ценные ресурсы, потому как он сам в дефиците. Ваша энергия - вещество, которого не достает ему для ощущения себя «ок», так как собственное «ок» не вырабатывается.

Что от чужой зависимости от вас чувствуете/чувствовали вы? Желание отстраниться, отойти, вынужденность, даже отвращение. Вы больше не видите в том числе взрослого отдельного человека, а исключительно нуждающегося, капризничающего ребенка, который не может привлекать как партнер, как равный, как классный.

Итак, тот у кого нарциссической энергии мало, витальная агрессия проглочена, направлена вовнутрь - сыпется и превращается в более зависимого от отношений. А что стало с тем, у кого нарциссической энергии побольше? Он потерял возможность видеть в другом взрослого, отдельного, независимого, а значит его Внутренний ребенок остался без позитивного переноса на партнера. К кому ему выпускать свою уязвимость? К слабому недовольному манипулирующему карапузу? (Кстати, почему, говоря о небезопасности Другого, мы говорим чаще об агрессии, оценке, открытом отвержении, но никогда о созависимости, хотя именно она по своей природе не бывает ясной и честной, а ведь основа безопасности - как раз прозрачность намерений и посланий?)

Рано или поздно более устойчивому партнеру это надоест. Его не видят, его внутреннему ребенку не к кому привязаться, он потерял уважение к «рассыпавшемуся» Второму. Ему плохо, душно, раздраженно, виновато, возможно и сам он не знает почему. Но однажды он наберется сил уйти. Мы держим в голове, что он уже давно в системе отношений «холодный», «недостаточный», «занятый всем чем угодно, кроме меня» и прочее. В хорошем варианте он предпримет шаг к расставанию, поскольку в нем витальной агрессии в любом случае побольше. В плохом - ухода куда-то внутри отношений: измены, зависимости, трудоголизм и прочее (все это тоже выпуск накопленной агрессии).

Почему, если произойдет расставание, «нарцисс» будет возможно не так эмоционально горевать? Так ведь его детская часть и правда меньше привязалась, для формирования привязанности с той стороны нужен образ крепкого (с границами) взрослого, а его не было. Почему его партнер, как вариант, очень сложно будет переживать расставание? Потому что он исчез, провалился, рассыпался в инфантильное окончательно. Он не партнера потерял, такое пережить можно, но самого себя. Его собственный, крайне неустойчивый без внешних опор образ Я распался.

А теперь интересное. Как будет всю эту историю отношений описывать оставленный партнер: «он меня приманил вниманием, а потом лишил его и стал совсем другим человеком» или «она была доброй, а потом стала злой».

Как будет описывать тот, кто ушел: «я видел в ней яркую красивую дерзкую отдельную, а очень скоро она превратилась в зависимую, раздраженную и просящую» или «я видела того, с кем можно разделить ответственность взрослой жизни, а по факту - одни недовольства и обиды».

Важно! Мы сейчас не говорим о патологиях, а исключительно о среднестатистических людях и среднестатистических отношениях с их среднестатистическими неосознаваемыми процессами. Однако в современной повестке в том числе о таких ушедших партнерах, будут говорить «нарциссы», «разрушители», «эгоисты».

Говорю ли я о том, что можно строить отношения с грандиозными нарциссами? Ну только если вам интересно вступить в нарциссическую схватку собственной нарциссической частью (которая должна быть освоена и сильна), чтобы проверить свою устойчивость в деле. Точно будет интересно. А вот насколько вас хватит, если хотя бы один из вас не осознает происходящее - большой вопрос.

Но существует и противоположенный вопрос, который нигде никогда не звучит. Стоит ли строить отношения с точно так же не осознающими свое Я дефицитарными нарциссами, если у вас самих с образом собственного Я однозначно получше? Ну только если вы хотите вступить в невидимую схватку, где точно проиграете и выйдете «во всем виноватыми».

По результату, хорошо бы, чтобы освоенной нарциссической энергии у партнеров было примерно одинаково, так хотя бы наверняка появится привязанность, детские части обоих будут видеть в человеке напротив некую взрослую, сильную, могущую фигуру. И хорошо бы этот свой здоровый нарциссизм с обеих сторон бесконечно осознавать и блюсти, не терять собственную форму Я, не поддаваться сладкому соблазну пристроиться к чужой устойчивости и провалиться в бесконечную инфантильность.

А еще этим простым, жизненным примером я хочу обратить внимание на то, что вся повестка поп-психологии напрочь созависимая, дефицитарно-нарциссическая.

Есть «нарциссы» (плохие > они) и «эмпаты» (хорошие > мы), а это в свою очередь однозначно показывает, что специалисты с собственным теневым материалом не знакомы, а значит, не познакомят с ним и своих клиентов.

По результату, вместо того, чтобы помогать расширять границы «плохой»/«хороший», «нарцисс»/«эмпат», «контрзависимый»/«созависимый», «внутренний ребенок»/«внутренний критик», помогать каждому отдельному человеку достраивать себя до целого (ну так-то психология для этого и придумана), специалисты с собственным вытесненным теневым встают в роль спасателей «хороших» от «плохих».

Итого все, кто не похожи на созависимых, у нас аккуратно оказались «не ок», диагностированы, выкинуты как опасные, у очень «хороших», «добрых», «эмпатичных» и «чувствительных людей»)))) Но, как ни печально, в этом и суть скрытого нарциссизма: нападать на собственную тень замеченную вовне. Все «плохое» вытеснено как внутри (это не Я) так и снаружи (Я точно не это). И тут еще большой вопрос, кто по факту опаснее в отношениях…

Фокус в том, что если вы хотите вернуть себе самоуважение, достоинство, силы жить (а все это живет в вашей нарциссической части), то раскол снаружи (повторяющий внутренний раскол) на «хороших» и «плохих», на «нарциссов» и «эмпатов» точно этому не поможет. «Пришла в терапию рассказать, что мой парень нарцисс, а оказалось, что нарцисс это я» - ни капельки не мем.

У каждого есть внутри постыдное и неприятное к обнаружению касаемо отношений. Но суть в том, что именно и только отношения нас могут с этим постыдным в себе познакомить и достроить наконец до целого.

Каждому из выше описанных героев придется признать и использование второго, и большое количество злости, и взаимно принесенный ущерб. И этот пугающий, но смелый акт взятия ответственности за собственное авторство, за свою сторону дороги и будет выздоровлением нарциссической части, ведь придется пойти на стыд и охватить свой образ Я до реального (из воображаемого), при этом еще и простив себя за себя же.

И именно за родившуюся отвагу быть тем, кто ты есть, и собственное милосердие к себе вы будете себя в конечном счете уважать больше, чем за любые внешние достижения. Потому что именно через стыд самообнаружения и при этом самосострадания рождается настоящая личность. В моем представлении, никак иначе…

Пэ. Сэ. На провокации, манипуляции и другие сладкие «совсем не агрессивные» хуки, а так же на галлюцинации о чем написан текст из разряда «то-есть вы хотите сказать…», в комментариях отвечать, к сожалению, не буду. То, что я хотела сказать - я сказала. Спасибо за понимание.

Инцестуозные проявления занимают первые позиции не только на порнохабе, но и в жизни.
Если инцест, не смотря на табуированность, порицаем и наказуем обществом, то инцестуозное поведение часто не распознается. Тем не менее инцестуозное поведение несет колоссальный ущерб для детской психики, а коррекция последствий растягивается на долгие годы. Это если повезет, и подрощенная до 18-20-30-40 лет деточка дойдет все-таки до психотерапевта.

Инцестуозный отец имеет диффузные границы и множественные симптомы пограничного спектра.
Именно такой отец самозабвенно путает любовь и вседозволенность, любовь и соблазнение, любовь и развращение.

Инцестуозный отец не умеет обращаться с границами и нормами, его эго требует тотального обожания и безусловной любви.
Все это легко получить у собственной дочери, позволяя ей все, что она хочет. Конфеты, мультики, отсутствие гигиены, режима, уважения к старшим, безнаказанного нанесения ущерба другим.
Такой отец согласен на все, лишь бы испытать сладость слияния и чувствовать себя безусловно любимым. Такое слияние, действительно, возможно лишь с маленьким ребенком. И именно за этот опыт маленькому ребенку придется дорого заплатить.

У инцестуозного отца нет зрелой задачи адаптировать дочь к миру. Его психика хочет только одного - быть вседозволяющим богом для дочери и быть тотально хорошим в ее глазах.

Нормативные здоровые функции отца - это закон, границы и порядок. Т.е, все то, что позволяет ребёнку в дальнейшем адекватно тестировать реальность и взаимодействовать с миром, встраиваться в социум и быть успешным.
Установление границ и правил требует от родителя умения выдерживать фрустрацию, разочарование и горе ребёнка. Именно этих умений у подобного отца нет в доступе.

Потому ребёнку такого отца можно все, а многие противоестественные (не по возрасту) проявления девочки будут поощряться.
Такие отцы нередко проворачивают следующее:
1. Берут своего ребёнка на встречи, свидания, переговоры. Погружая во взрослую жизнь, как партнершу. И испытывают гордость по этому поводу.
2. Поощряют маленькую девочку к взрослому женскому поведению. Одобряют регулярный яркий макияж, например, на девочке 5-7 лет.
3. Такое же одобрение и поддержку встречает девочка при выборе сексуализированной не по возрасту одежды.
4. Не видят проблем в пребывании рядом с девочкой, когда она обнажена. С удовольствием участвуют в переодеваниях, мытье и сне в одной кровати. С трех лет ребенок уже вполне может осознавать свой пол и отличия с этим связанные. А также понимать интимность и распознавать приемлемость и неприемлемость обнажения, туалета, границ тела. К эдипову возрасту (4-7л.) все эти знания нормативно встраивается в жизнь. Но подобный отец не видит сложности в отсутствии интимности у дочери - «а че такова»
5. Поощряют противостояние с матерью и другими старшими женщинами, ставя малышку по сути на один уровень со взрослыми фигурами. Ребенок в это, конечно же, играется, но с пролонгированными плачевными последствиями для себя.
6. Постоянно физически касаются своих дочерей, могут спать с ними в обнимку до подросткового возраста и после.
7. Не отделяют свои желания и желания ребёнка, подменяя одно другим.
8. Создает с ребенком секреты от матери, возлагая на деточку обязанность не проболтаться и врать матери или другим взрослым.
9. Позволяют себе расхаживать обнаженным при дочери или рассматривать детские гениталии.
10. Инцестуозный отец не видит проблемы в перечисленных пунктах.

И это ещё не весь список проявлений. Но и пары пунктов из этого списка достаточно, чтобы уверено заявить, что у девочки будут проблемы, а ее психологическое состояние будет очень лабильным.

Инцестуозные отцы, как правило, несостоятельные мужья.
Они не могут удовлетворить взрослую женщину, быть опорной фигурой в отношениях с матерью ребёнка или иной взрослой женщиной и потому эксплуатируют в личных целях собственную дочь.
Маленькие девочки не могут себя защитить, т.к, фильтры детского восприятия, особенно в эдипальной фазе, направлены на обожание отца. И отец это использует. Увы.

Когда человек начинает проявлять настоящего себя в жизни, обычно происходят две вещи. Те, кому не нравится то, что он проявляет, начинают дистанцироваться от него. Те, кому это нравится, начинают подходить поближе и постепенно собираться вокруг него. В итоге человек оказывается окружён людьми, которым нравится, когда он проявляет себя настоящего и с которыми можно быть собой. И тогда у человека возникает чувство дома.

Если же человек не позволяет себе проявлять настоящего себя, он по умолчанию оказывается окружён людьми, которые его не знают и которым, вероятнее всего, он даже не понравился бы, если бы они узнали, что у него внутри на самом деле.

И еще - очень часто люди оказываются поражены тем, кто именно отодвигается и кто именно приближается к ним, когда они позволяют себе проявить настоящих себя.

«Что не так с мужчинами в отношениях»

На днях снова услышал такой вопрос, заданный в контексте сложностей в построении нормальных – то есть диалогических и поддерживающих – отношений с мужчинами. В случае сложностей в общении у женщины больше шансов найти общий язык – без пассивной агрессии или прямых нападок сходу – с другой женщиной, чем с мужчиной (но без гарантий, конечно же - тут много факторов еще).

Можно парировать, что с таким же успехом мы можем говорить о том, «что же не так с женщинами». Ведь и они в целом не светочь психологического здоровья. Однако все же «при прочих равных» травмах и особенностях эмоционального развития мне лично заметен сильный перекос в сторону эгоцентризма в партнерских отношениях у мужчин (особенно в старших поколениях). Это не значит, что нет эгоцентричных женщин, равно как и не говорит о том, что «по природе» мужчины какие-то дефектные существа. Это значит, что определенные условия социализации (простым языком – патриархальные установки) приводят к тому, что в среднем мужчина более эгоцентричен, чем женщина. И это приводит к большим последствиям на разных уровнях человеческих отношений.

Эгоцентризм – ощущение себя единственным субъектом в мире отношений, все остальные люди существуют для того, чтобы мне было хорошо, они – для меня. В норме это состояние, характерное для детства, со временем сменяется децентрацией - я уже не пуп Земли, и в моем психическом пространстве появляются Другие, ничуть не менее субъектные и ценные, чем я. С Другими приходится договариваться, учиться выстраивать диалог, вникать в их желания и потребности, чтобы они, в свою очередь, включались в мою эмоциональную жизнь. Когда нам бывает очень больно или плохо, мы на время можем «откатиться» к эгоцентрическому взгляду на мир – попробуйте вникать в чужие эмоциональные проблемы, когда у вас адски болит зуб, например. Или вы в тяжелой депрессии. Но, когда своя боль утихает, в нашем душевном пространстве снова в объемном виде возникают Другие и отношения с ними.

Если же эгоцентризм остается одной из ведущих характеристик личности, то эмоции и поведения по-прежнему определяются ощущением (которое может очень плохо осознаваться, кстати), что другие люди – для меня. Люди - картонные декорации или вспомогательные персонажи в компьютерной игре. Базовой в отношениях является установка «мой эмоциональный комфорт первичен, чужой – по остаточному принципу». Если мы говорим о патриархальном взгляде на мир, то мужчины в нем еще как-то распознаются как отдельные и даже равные существа, а вот женщины – уже нет, женское по определению вторично или не так важно, как мужское. И кто занимается обслуживанием моего эмоционального комфорта в отношениях? Конечно же другие, не я сам. Женщина не должна иметь «острых углов» в своем поведении, идеально – когда она мягка, податлива, уступчива, всегда в хорошем настроении, ничего для себя не хочет (в общем, вытравлена почти вся витальная агрессия). Она должна выслушивать меня когда я хочу, брать на себя все неприятные бытовые занятия и т.п. При этом мужчина вполне может переносить большой физический и эмоциональный дискомфорт, если он связан с героической ролью или чем-то еще, что дает эмоциональный дивидент. «Подвиги» это норм и они заслуживают восторга и восхищения (даже если это загруженная один раз в месяц посудомойка), а вот нудная и совсем не героическая рутина – нет.

Итак, при эгоцентризме нет Другого, а значит – не интересен его мир, эмоции, переживания (разве что с точки зрения – что я с этого могу иметь). Свои тоже плохо распознаются, так как задача понимать и регулировать их во многом возлагаются на других людей – родителей, подруг, жен. К сожалению, значительная часть взаимодействия друзей-мужчин – функциональная (что-то делать вместе). Эмоциональная составляющая или плохо распознается, или просто не понятно, как это делать. Если же женщина пытается достучаться со своими мыслями и желаниями, настаивая на их важности, и эти потребности не дают возможности почувствовать себя героем – то они быстро обозначается как «вынос мозга» со всеми последствиями.

Равно как и любые разговоры про отношения, в которых есть подозрения, что они будут неприятны (это не исключает, что женщина может тоже плохо коммуницировать, но мы сейчас о мужчинах). Так что формируются защитные стратегии (которые не распространяются на себя самого): от прямого обесценивания до избегания. Смысл знаменитого мужского «посмотрим» или обещания повесить полку, о котором нужно напоминать через полгода – это немедленно прекратить некомфортное взаимодействие, отсрочить его на какое-то время (прямое «нет» чревато конфликтом). Чтобы реально включиться, нужно очень сильно испугаться (агрессии или расставания) – только в такой ситуации обнаруживается, что с женщиной нужно о чем-то реально договариваться, а не имитировать этот процесс.

Как можно понять, покушение на центральное положение моего "Я" в этом мире вызывает гнев, иронично иногда обозначаемый как "хрупкое мужское эго".

Отсутствие в сознании Другого приводит и к тому, что я плохо буду понимать, как я выгляжу со стороны. Есть же две беды при рефлексии: быть поглощенным мыслями о том, что думают другие, и быть поглощенным исключительно собой. В нашем случае верно второе, и поэтому странные фотографии на сайтах знакомств становятся понятными: раз я себе на этой фотографии нравлюсь – значит, норм. Там вообще нет попытки взглянуть на себя глазами женщины и обнаружить, что тебя оценивают и ты конкурируешь с другими мужчинами за их внимание (а вот претензий к женщинам – вагон). Поэтому часто нет и внятных самопрезентаций – мне же про себя и так все ясно (даже это иллюзия, конечно же). Женщины и мир им должны, а они миру – нет, отсюда такое огромное количество фрустрации и обид возникает на мир и на женщин, когда они не спешат эти долженствования удовлетворять.

При этом не обязательно эгоцентричные мужчины – это полностью инфантильные люди на социальном дне. Это могут быть агрессивные, успешные, внешне красивые люди, не зря же эгоцентризм – одна из (подчеркну – одна из) составляющих нарциссического и психопатического поведения. Но по-прежнему Другие – лишь объекты, и поэтому «я буду делать для тебя то, что нравится мне», «другие мне должны; я же другим – по своей возможности и желанию». Да и в целом: правильно то, что нравится или кажется правильным мне, и точка. И надо прямо из кожи вон вылезти, чтобы вас разглядели как отдельного субъекта со своей жизненной траекторией.

Появление детей в эгоцентричном мире – чудовищное испытание. Так как дети дают 10% удовольствия, и 90% - тревог, обязанностей, рутины, которая ну никак за героическую не сойдет. Мужчина может исчезнуть из жизни детей потому, что они рушат всю комфортную систему жизни, не обещая никакого быстрого вознаграждения (точнее, оно уже получено в виде формального статуса «отец»). А исчезнуть можно, потому что есть же женщины, которые этих детей подхватят.

Так «что не так с мужчинами в отношениях?» - бОльшая степень эгоцентризма, чем у женщин (который и у них, разумеется, есть). И нередко личная терапия – это мучительное освоение того, что другие (и особенно женщины) – не для тебя, и что мир отношений построен не на «мне должны», а на сложной и нередко очень некомфортной (с эгоцентрической точки зрения) системе взаимодействий, где каждая сторона совершает усилия как по донесению до другого своих желаний, так и по пониманию другого. Без гарантий, что это к чему-либо приведет, поскольку мир – не родитель, и он нам ничего не обещает.

Каждый раз, когда вы играете беспомощного, вы создаёте зависимость, вы играете в зависимость. Другими словами, мы делаем себя рабами. Особенно если это зависимость от самоуважения. Если вы нуждаетесь в одобрении, похвале, обратной связи от каждого, тогда вы каждого делаете своим судьёй.