Когда этим летом умер Хокни, я задумалась о его «The Bigger Splash» и других «всплесках». Почему ему вообще пришло в голову писать бассейны?

Натурой для него послужила Калифорния с ее долгим летом. В 1920-30-е чаще плавали в муниципальных водоемах, но после Второй мировой войны, эпидемии полиомиелита (вакцину Солка ввели только в 1955-м) и десегрегации белые американцы уезжали в пригороды. К тому времени строить бассейны стало проще: до 1940-50-х чашу водоема делали из монолитного бетона с опалубкой, затем освоили более дешевую технологию торкетирования — это когда бетон набрызгивают под давлением на каркас.

Поэтому купаться предпочитали на задних дворах или в закрытых плавательных клубах, а изображения домашних бассейнов повсеместно встречались в брошюрах агентств недвижимости (были даже объемные модели — см. фото), архитектурных и интерьерных журналах — здесь они сочетались с модернистской архитектурой, которую активно возводили в частных секторах Палм-Спрингс, Беверли-Хиллз и других районах Южной Калифорнии (на последнем фото — иконический Case Study House № 22 или Дом Шталя в Голливуде, арх. Пьер Кениг, 1959).

Возможно, нарочитый гедонизм и яркость этой рекламы послужила для Хокни одной из отправных точек. А возможно, дело в том, что бассейн, подобно очагу, был центром частной жизни, атрибутом «приличного» дома — и художник по-вуайеристски внимательно наблюдал за тем, кто только что прыгнул в воду. Вынырнет ли?

Концепт-арт художника Тайруса Вонга к "Бэмби", 1942.