Очень интересный, но такой грустный выпуск. Потому что ко мне на интервью пришел последний спикер старого, доброго нижнего ютуба – экномист Григорий Баженов. Надеюсь, эти два часа принесут вам столько же удовольствия, сколько и мне на записи.

Приятного просмотра!

https://youtu.be/z_Qijhpd8g0?si=dM7O1_OXthPNKx4r

Григорий Баженов написал серию постов о монетарной экономике. Удивительно, конечно, но в макроэкономике нет нормальной формальной микроэкономической модели, с помощью которой можно было бы ввести деньги в рассмотрение. И это в то время как космические корабли бороздят просторы Вселенной, мы все время твердим про микрооснования!

В современных моделях проблема часто решается сама собой. Споры о том, что стоит таргетировать денежную массу или ставку завершились выбором ставки как промежуточной цели. Через ее выбор центробанк таргетирует инфляцию, и тогда денежная масса оказывается промежуточной переменной. Выбирая ставку, центробанк влияет на объемы кредитования: чем ниже ставка, тем больше кредитов и тем выше денежная масса. Масса влияет на спрос в экономике, а значит и на темпы инфляции. Однако из-за того, что денежная масса лишь звено передаточного механизма, она где-то в середине и пропадает из уравнений. Скажем, денежное правило для центробанка связывает ставку с инфляцией и выпуском, а денег там нет.

Показатель денежной массы можно использовать при прогнозировании, что часто и делают. В макротелеграме ее упоминают постоянно. Но вот почему люди держат деньги, непонятно — это же актив с отрицательной доходностью, которая формируется из-за инфляции. Кстати, отсюда следует еще одно правило Фридмана. Первое правило k процентов я упоминал в ролике про вертолетные деньги. Второе — центробанку стоит стремиться к дефляции, тогда доходность от денег станет положительной. Однако это забавный теоретический результат и не более.

Давным-давно была модель Баумоля-Тобина, которая позволяла получить функцию спроса на деньги. Суть ее в том, что за деньгами приходилось ходить в банк, а это мышечные и психологические усилия. Однако деньги нужны для расчетов, поэтому ходить все равно приходится. Это прямые издержки. Снимая деньги со счета, вы теряете проценты, и это альтернативные издержки. Поэтому надо найти оптимальный остаток, при котором сумма издержек минимальна. Ходить не очень часто и снимать не очень много. Решение задачи минимизации давало спрос на деньги. Для современной экономики с развитыми электронными платежами все это давным-давно неактуально.

В учебнике Уильямсона есть модель, в которой люди, выбирая между расчетами наличностью и картой, вынуждены еще платить комиссию за использование карты. Это неактуально, например, для России. Комиссия при расчетах, конечно, есть, но она спрятана от потребителя: для него цена всегда одна и та же. К тому же большинство карт теперь вообще бесплатные.

Пытались включать деньги в функцию полезности наряду с потреблением, отдыхом и другими переменными. Этот подход называется money in the utility function. Выбор сколько потреблять одновременно давал предложение сбережений, выбор сколько отдыхать давал предложение труда и попутно еще появлялся спрос на деньги. Однако это выглядит как костыль — обоснование для включения все равно нужно. Почему актив под названием деньги должен приносить полезность?

Можно включить деньги в бюджетное ограничение потребителя, тогда деньги становятся дополнительным условием: они обеспечивают возможность покупать товары. Этот подход называется cash in advance. Отсюда, кстати, можно получить упомянутое правило Фридмана.

Нельзя сказать, что без нормальной модели все рушится, но наблюдать за попытками ее создания очень интересно. Снова возвращаю вас к постам Григория.