Девица, привлеченная приятным голосом и льстивыми строками, подняла на него взгляд. Даан отметил себе, что глаза у неё
тоже тёплые, золотисто-медовые, под стать волосам. И во рту у него вмиг сделалось сладко.

Ах, вот и она! В паре с самим Императором открывает бал — разве можно было в этом сомневаться? И Даан снова играл
именно для нее, украдкой любуясь её изящными и грациозными движениями, когда леди замирала, повинуясь мотиву звучащей мелодии. Выходит, повиновалась его игре? Осознание этого так опьянило Даана, что он едва смог доиграть королевскую павану и следовавшую за ней гальярду. Ему не терпелось спуститься
с оркестрового балкона, самому встать в танцевальный круг, и повести эту прекрасную леди под звуки музыки, соприкасаясь с нею рукавами, поддерживая за талию, чувствуя её ладонь
в своей…
И в короткой паузе между танцами Даан поспешил обратиться к дирижеру.
— Любезнейший!
— Да, маэстро?
— Играть в составе императорского оркестра большая честь. Но будьте милостивы к велению моего сердца… Я хочу танцевать!

И, улыбнувшись прекрасной Госпоже, безмолвно глядящей
на него, Даан ответил так, как подсказывало ему сердце:
— Конечно, я виновен в том, что похитил чужую личность и, возможно, лишил кого-то лучшего шанса в жизни. Да, я виновен в том, что лгал, выдавая себя за другого. Но я ни минуты не жалею о своих поступках, и если бы у меня была возможность переиграть всё — я бы поступил так же, ни на миг не сомневаясь.
Ведь именно этот проступок дал мне возможность увидеть прекрасную Госпожу Миррэтрис, находиться рядом с нею, беседовать, развлекать и испытывать к ней самую жаркую, самую искреннюю любовь, на которую только способны душа и сердце бедного поэта! И я молю Вас, Госпожа! Поверьте мне!Услышьте мою любовь! Позвольте мне остаться рядом с Вами и быть Вашим верным слугой, или убейте меня, потому что отныне моя жизнь принадлежит только Вам!
Пылкая речь менестреля, казалось, не тронула Высокий Совет чародеев. Впрочем, Даан смотрел на одну лишь Госпожу Миррэтрис. А на её лице — как показалось Даану — едва промелькнуло чуть заметное изумление, когда он вновь посмел признаться ей в своих чувствах. Мелькнуло — и снова замерло в непроницаемой величественной маске.
— Мы выслушали вас, сударь Тэрен, — наконец, проговорила Госпожа Миррэтрис, выступая от имени всего Совета. — И коль скоро все ваши клятвы и слова были искренними, сама Магия даровала вам жизнь и свободу. Но вы поспешили вручить их в мои руки, — она сделала короткий изящный жест, и стражники тотчас освободили Даана от оков и ошейника. Музыкант, тем не менее, остался в коленопреклоненной позе, поскольку Госпожа продолжила речь:
— С этого момента вы по своему собственному волеизъявлению принадлежите мне.