Ёрмунганд не был хорошим бойцом. Он всего лишь тот, кто подталкивал всех вокруг в нужном направлении. Окружающие его монстры, боги и люди казались Ёрму похожими на домино – один толчок и всё меняется.

У Ёрма много друзей. Ради спокойствия, например, Инари, он готов и себя на кусочки порезать, и невозможное сотворить, и звезду с небосвода притащить, если его маленькой лисице захочется.

– Я твой лучший друг, – ухмыльнулся рыжий змей. Он лохматил волосы и явно откровенно наслаждался тем, что в его руках покоится судьба многих миров. На шее Ёрмунганда висел кулон с искусно выполненным украшением в форме драккара, и Таранису хотелось истерично заржать от понимания,  насколько важным является этот кораблик. Скидбладнир.

Рагна нашла взглядом часы на стене. Было только десять утра. Точнее, уже десять утра. В июне солнце давно должно было встать. Рагна отдернула жалюзи. Асфальт побелел под слоем снега.

Да здравствует конец всего. Рагна не ощущала испуга, паники или удивления. Эти чувства угасли вместе с её огнем и превращением её жизни в побег от всех вокруг. Снег, выпавший в конце июня и погасшее солнце только забавляли её. Все миры будут похожи на её душу – исковерканные, потушенные, пустые. Кто всё это начал? А есть ли ей разница?

Через несколько минут улицы начали заполняться первыми машинами, включались – один за другим – источники света в витринах магазинов. Рагна выскользнула на улицу и приказала спутнику запереть дверь обратно. Он демонстративно обронил кошелек на кассе, запирая дверь перед уходом. Рагна не потрудилась проверить, сколько денег они оставили – ей уже было не до того. На неё пока ещё не нападали. Но Рагна замерла, прижалась к стене здания, вздрогнула. Под грузным всадником всхрапывал мертвый прозрачный конь. Полное воинское облачение выглядело похоже на декорации к историческому фильму, словно его собирались снимать прямо здесь. Эйнхерий Вальхаллы. Мужчина держал тяжелый меч в руке, замахиваясь над мелкой и худощавой женщиной. Летнее платье облепил снег, и женщина всхлипывала, вжалась в асфальт и причитала. Рагна узнала её: женщина работала в кофейне, в которой Рагна бывала во время одной из поездок с Вали, пока ещё служила его тенью. Всегда крайне вежливая и с первого раза запомнила её предпочтения. Рагне не справиться с эйнхерием: мертвое не умрет от простого выстрела. А вот его меч вполне может убить и работницу кофейни – кажется, её звали Кэтрин – и саму Рагну.

– Нам приказано уничтожить все миры, – эйнхерия не слишком радовала его работа, но это ничего не меняло. Все они – часть войска, а воины и солдаты привычны к максимально строгому подчинению и иерархии.

Рагна выстрелила, даже не пытаясь понять, сколько патронов осталось в её револьвере. Она отвлекала внимание на себя, абсолютно точно понимая, что не сможет и себя спасти.
Эйнхерий ожидаемо посмотрел на неё, ожидаемо быстро нанес удар. Рагна вновь ощутила себя идиоткой, но боли не последовало.

Вообще.

Ни капли.

Рагна продолжала стоять с закрытыми глазами через несколько секунд после того, как услышала свист меча. Она пыталась увернуться, нелепо поскользнулась на свежем снеге – летняя обувь не приспособлена для зимы в июне – и потеряла несколько драгоценных мгновений, с трудом восстановила равновесие, и теперь пострадал некто другой. Он закрыл её собой, не особо умел сражаться и жест его выглядел настолько будничным и простым, что боль резанула Рагну по сознанию. Господин Никак сделал всего один шаг. Всего один шаг, и теперь он пачкает ладони в крови, теряет равновесие, падает на снег – Рагна едва успела опуститься одновременно с ним, положила его голову себе на колени, чтобы избежать удара. Кровь стекала изо рта  – возможно, было задето легкое. Он широко улыбался, а эйнхерии продолжали кружить по заснеженным улицам.

Господину Никак нужна была полномасштабная операция, помощь хирургов – меч воткнулся, прошил его насквозь – а не её неумелая медицинская помощь. Но он не получит и этого.

Из чикагского приюта – в Железный Лес Йотунхейма. Лилиан разрубает цепи Фенрира по заданию его матери Ангрободы. Клубок интриг сплетается, часть воспоминаний Лилиан вырвана. Всё идёт не по плану, Лилиан и Фенрир кажутся себе всего лишь пешками в чужой игре. Когда гаснет солнце, а зима наступает в июне, Лилиан знает точно только одно: Фенриру не нужен конец света. Всё не то, чем кажется: предатель ринется на защиту, подставит себя, эгоистичная йотунша без огня окажется готовой на жертву, а жизни Лилиан и Фенрира спасёт их враг. Перед лицом Рагнарёка совсем нет места для нежных чувств, но любовь никогда не спрашивает разрешения.
Только тьма спасет мир от пламени, но если они проиграют тени у трона Асгарда, миры погибнут в огне и льдах.

Здесь Апоп открыл свою компанию, в бизнесе работает. Бог справедливости, Форсети, пьет черный кофе – он прокурор. Истории учит старик Мимир. Их сын с заморской, прекрасной лисой Инари подрастает – да только лишь наполовину жив...

Хёнир выглядел сосредоточенным. Русые волосы, подхваченные лентой, змеиный изгиб губ, капюшон на голове и капли воды, которые расчерчивают дорожки на серьезном лице. Высокий, тонкий, похожий фигурой на аиста или журавля – изящного, быстрого и сильного.

– Это ещё кто? – выпалил Арсений, пока Баюн вытаскивал стрелу из его плеча да перевязывал ладонь лоскутом, оторванным от его же рубашки.
– Надеюсь, ты правша, – флегматично протянул Баюн. – Каленое железо надолго раны нежити оставляет. Без руки хотел остаться?
– Кто это вообще? Вы знакомы? Он сюда заберется? – вывалил рой вопросов на него Арсений.
– Про Кощея слышал? – невинно уточнил Баюн, кивая на красавца Велемира.
– И? – нахмурился Арсений.
– Моя работа. Я его создал. Из княжича. Бессмертие на кончике иглы. Игла в яйце, утка, заяц – всё такое.
– Безумие, – помотал головой Арсений. – Чистой воды безумие.

«Прозвали Велемира Кощеем Бессмертным, ибо смерть не брала его, а княжество свое великое он строил на костях».