Кстати, биологического или технологического образования у меня тоже нет. С первого трека я импульсивно спрыгнул, а по второму направлению начал работать когда образования для него как такового в стране еще не было.
Итого, по 3 парам сферадеятельности-образование я самозванец на 66.6%! — Привет всем самозваным сиблингам.
Итого, по 3 парам сферадеятельности-образование я самозванец на 66.6%! — Привет всем самозваным сиблингам.
Рабочие контуры — редкая, бесценная, роскошная, трудозатратнейшая вещь. Go-get-it ментальная модель считает, что цепочка цель-план-действие-результат происходят в целом как-бы гомогенном мире. В котором, конечно, есть препятствия или шорткаты, но тем не менее, идти можно в любую сторону любым путем, главное чтобы карта была хорошая.
Опыт в индустрии говорит скорее об обратном. Есть, конечно, наши планы-действия, а еще есть очень негомогенный мир. И какой-то устойчивый результат случается, когда наши действия совпадают (попадают) в определенные штуки, которые можно, например, называть "контурами". Такие находки редки и потому быстро фиксируются, в настоящее время — через институализацию в том числе.
Практический вывод: свободное творческое действие за «пределами» в 100% случаев обречено на неудачу. За пределами жанров, дисциплин, лучших практик, мудрости предков, стандартов индустрии и т.д. и т.п. Обратные примеры, это, на самом деле, просто еще один рабочий контур.
Конечно, это не означает, что всё застыло. Во-первых, по-прежнему могут быть открыты, нащупаны новые рабочие контуры. Но это большая коллективная работа на 2-3 поколения (сейчас мы можем наблюдать проекты в процессе). Во-вторых, от уже существующих рабочих контуров можно делать отводки.
Художественная традиция и система — это определенно рабочий контур. Внутри него возможны удивительные вещи, мгновенно умирающие вовне. В 20 веке придумали этот контур-практику перевести в фагоцитарный режим: постоянно подкармливать новыми регионами, видами действия и знания, идентичностями, повестками и т.д. Разнообразие через поглощение (горизонтальная интеграция).
Альтернатива — отводки, экзоцитоз. Когда маленький кусочек контура (но хотя бы с одной почкой) вырезается и укрепляется, свивается с чем-то еще. Так, кажется, и может работать (быть действенной) сциапоника. Отводок художественного контура как раковина для какого-то еще обитающего, которое — за счет позаимствованного контура — может оставаться живым, не становясь поглощенным.
Опыт в индустрии говорит скорее об обратном. Есть, конечно, наши планы-действия, а еще есть очень негомогенный мир. И какой-то устойчивый результат случается, когда наши действия совпадают (попадают) в определенные штуки, которые можно, например, называть "контурами". Такие находки редки и потому быстро фиксируются, в настоящее время — через институализацию в том числе.
Практический вывод: свободное творческое действие за «пределами» в 100% случаев обречено на неудачу. За пределами жанров, дисциплин, лучших практик, мудрости предков, стандартов индустрии и т.д. и т.п. Обратные примеры, это, на самом деле, просто еще один рабочий контур.
Конечно, это не означает, что всё застыло. Во-первых, по-прежнему могут быть открыты, нащупаны новые рабочие контуры. Но это большая коллективная работа на 2-3 поколения (сейчас мы можем наблюдать проекты в процессе). Во-вторых, от уже существующих рабочих контуров можно делать отводки.
Художественная традиция и система — это определенно рабочий контур. Внутри него возможны удивительные вещи, мгновенно умирающие вовне. В 20 веке придумали этот контур-практику перевести в фагоцитарный режим: постоянно подкармливать новыми регионами, видами действия и знания, идентичностями, повестками и т.д. Разнообразие через поглощение (горизонтальная интеграция).
Альтернатива — отводки, экзоцитоз. Когда маленький кусочек контура (но хотя бы с одной почкой) вырезается и укрепляется, свивается с чем-то еще. Так, кажется, и может работать (быть действенной) сциапоника. Отводок художественного контура как раковина для какого-то еще обитающего, которое — за счет позаимствованного контура — может оставаться живым, не становясь поглощенным.
Появился перевод симпатичного и влиятельного текста Тима Ингольда «Погружая вещи в жизнь: творческие переплетения в мире материалов». В нём со многим можно согласиться, с чем-то нет, но я лично почувствовал напряжение от самого метода поиска правильного понимания, состоящего от предложения нового улучшенного вместо старого так-себе: вещи вместо объектов, материалы вместо вещей, жизнь вместо агентности и так далее. Кажется, этот способ спирально-уточняющего движения неотъемлем от академического способа мышления, и я не буду осуждать чужие поля — скажу только, что за пределами своего кампусного хабитата он стал ощущаться как недостаточный. Есть в нём какая-то нехватка, одновременно узость и зацикленность. Раньше я такого не ощущал, и ответственно следил за выходами новых версий дискурсивных прошивок. Но — и снова в ощущениях — и в теоретическом письме это ощущается как проблема, идет поиск «многомерной практичности», что ли, новой экономики мысли и дела.
Тем не менее, повторюсь, размышления автора очень симпатичны. Мне нравится, что он работает в Шотландии — там же работал Дарси Томпсон. Работал, в смысле проектировал железнодорожные мосты и писал блистательный текст для уже мертвой к тому моменту науки: классической морфологии. Я о «Росте и форме», конечно. Так вот, свой главный принцип Дарси излагает в первой части книге, очень просто, на примере формообразования кроны и корней деревьев: каждая форма есть диаграмма сил. Инженерно-аристотелевский опыт Томпсона привел его к очень динамической биоморфологии, где формы организмов это подвижное уравнение, танец разноуровневых "сил", "потоков" — от поверхностного натяжения и осмоса до ветра и гравитации. С этой наукой о формогенерирующем танце он вышел против дарвинизма, ну и, понятное дело...
https://www.nlobooks.ru/upload/iblock/4b9/%D0%9F%D0%BE%D0%B3%D1%80%D1%83%D0%B6%D0%B0%D1%8F%20%D0%B2%D0%B5%D1%89%D0%B8%20%D0%B2%20%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8C.pdf
Тем не менее, повторюсь, размышления автора очень симпатичны. Мне нравится, что он работает в Шотландии — там же работал Дарси Томпсон. Работал, в смысле проектировал железнодорожные мосты и писал блистательный текст для уже мертвой к тому моменту науки: классической морфологии. Я о «Росте и форме», конечно. Так вот, свой главный принцип Дарси излагает в первой части книге, очень просто, на примере формообразования кроны и корней деревьев: каждая форма есть диаграмма сил. Инженерно-аристотелевский опыт Томпсона привел его к очень динамической биоморфологии, где формы организмов это подвижное уравнение, танец разноуровневых "сил", "потоков" — от поверхностного натяжения и осмоса до ветра и гравитации. С этой наукой о формогенерирующем танце он вышел против дарвинизма, ну и, понятное дело...
https://www.nlobooks.ru/upload/iblock/4b9/%D0%9F%D0%BE%D0%B3%D1%80%D1%83%D0%B6%D0%B0%D1%8F%20%D0%B2%D0%B5%D1%89%D0%B8%20%D0%B2%20%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8C.pdf
Forwarded from plants' curator
Ожирение, самодовольство и покой. Василий Кандинский:"...так зеленый цвет действует, вызывая лишь скуку (пассивное действие). Пассивность есть наиболее характерное свойство абсолютного зеленого цвета, причем это свойство как бы нарушено, в некотором роде, ожирением и самодовольством. Поэтому в царстве красок абсолютно зеленый цвет играет роль, подобную роли буржуазии в человеческом мире - это неподвижный, самодовольный, ограниченный во всех направлениях элемент. Зеленый цвет похож на толстую, очень здоровую" неподвижно лежащую корову, которая способна только жевать жвачку и смотреть на мир глупыми, тупыми глазами.* Зеленый цвет есть основная летняя краска, когда природа преодолела весну - время бури и натиска - и погрузилась в самодовольный покой".
Акантолициум глаукум с чистейшим розовым ароматом и лимонной искоркой в цвете. Сейчас этот род закомбинировали в лобивии, а лобивии влили в эхинопсис - ботаническая таксономия текуча, как фенотипы растений. Номинация рода в свое время была оправдана тем, что очевидно эхинопсисовое растение немного напоминало гимнокалициумы - все та же фенотипическая мягкость и плавность переходов. У животных резче и жёстче границы.
Сложность — антифундамент сциапоники. Идея прочная и подстилающая, предлагающая в любом моменте сомнения удобную поддержку — и мы вынуждены раз за разом проделывать работу по отказу от этой поддержки и основания.
Глубоко убежден в превосходстве регулярных до-романтических парков над ландшафтными романтическими. Месяцев через 10 смогу изложить, почему.
А вы как думаете?
А вы как думаете?
Anonymous Poll
19%
Нет места на земле совершеннее парка Трианона...
81%
Пусть всё драматически и ассиметрично извивается!