https://www.facebook.com/events/1432711340251854
Завтра в ДК Розы, задумана трансляция
Завтра в ДК Розы, задумана трансляция
Азимхон Абдугафаров, автор блога Суккулентный бутик, недавно сконструировал блестящее понятие: «биологическая мобильность растений относительно жизни и смерти». Хочется каждое слово тут обсуждать!
Речь шла о случаях, когда растения внезапно отмирают без всяких видимых и невидимых (в рамках сегодняшних людских знаний и расширенных чувствований) причин.
Если, как учат книжки с амазона, у растений есть интеллект и коммуникация — может ли у них заодно водится и влечение к смерти?
Звучит безответственно-поверхностно-спекулятивно, прямо как мы любим, но мне кажется тут есть большое прикладное, практическое измерение. Биологическая мобильность растений относительно жизни и смерти.
Речь шла о случаях, когда растения внезапно отмирают без всяких видимых и невидимых (в рамках сегодняшних людских знаний и расширенных чувствований) причин.
Если, как учат книжки с амазона, у растений есть интеллект и коммуникация — может ли у них заодно водится и влечение к смерти?
Звучит безответственно-поверхностно-спекулятивно, прямо как мы любим, но мне кажется тут есть большое прикладное, практическое измерение. Биологическая мобильность растений относительно жизни и смерти.
С точки зрения теории метаболической (теневой) петли этим влечением являются другие жизни. То есть, конечно, речь идет не о влечении как желании или энергии (ничего про это не знаю), но о скручивании, свивании жизненного, телесного, топологического мира в новую петельку, которой раньше не было:
The core that never was
Now it will be
The core that never was
Now it will be
Понять растения = понять фузариоз
И это может быть критическим утверждением в сторону симбиопоэтической идеологии. Она, мне кажется, верна в заявлениях, но поразительно сладка в интонациях — симбиоутопия производства нетфликс! Горечи в симпоэзисах ничуть не меньше, всё-таки, даже без человеческого некрофасцилирующего влияния.
И это может быть критическим утверждением в сторону симбиопоэтической идеологии. Она, мне кажется, верна в заявлениях, но поразительно сладка в интонациях — симбиоутопия производства нетфликс! Горечи в симпоэзисах ничуть не меньше, всё-таки, даже без человеческого некрофасцилирующего влияния.
🌊 В разговорах, переживаниях, презентациях и самопрезентациях вокруг и около природного, постоянно просвечивает, даже если и непрошено, представление о подлинности, аутентичности, связи.
Мне кажется глупым отбрасывать это требование/ценность целиком, или разоблачать его тем или иным способом — в нём есть свой смысл, и это интересный смысл — особенно если перевести его из ауры-прорыва-к-источнику в осваиваемый навык, чеклист, метрику, технологию.
«В данной художественной практике 78 поинтов подлинности» — как-то так (важно, что не процентов!). ANT-АСТ в этом начинании могла бы быть отличным методологическим основанием.
Мне кажется глупым отбрасывать это требование/ценность целиком, или разоблачать его тем или иным способом — в нём есть свой смысл, и это интересный смысл — особенно если перевести его из ауры-прорыва-к-источнику в осваиваемый навык, чеклист, метрику, технологию.
«В данной художественной практике 78 поинтов подлинности» — как-то так (важно, что не процентов!). ANT-АСТ в этом начинании могла бы быть отличным методологическим основанием.
Если проделать такую штуку, кажется, многие вещи, которые мы стереотипно распознаем как "подлинные", заработают очень даже немного баллов, или же будут обескураживающе просты для репликации. А другие могут раскрыться иначе.
Ну или наоборот, можно будет научно подтвердить базовое интуитивное недоверие в отношении спекулятивно-проектых проектов. Или, к своему удивлению, научно его опровергнуть.
Ну или наоборот, можно будет научно подтвердить базовое интуитивное недоверие в отношении спекулятивно-проектых проектов. Или, к своему удивлению, научно его опровергнуть.
🍒 30 августа 56 года Торо в получасах от дома находит совершенно нетронутый бог c новой для него ягодой Gaylussacia dumosa (он относит её к широко понимаемой группе huckleberry), проводит там день и вносит в Журнал две очень интересные страницы. Это довольно необычно, кстати, ближе к 40 Генри очень мало фантазирует и размышляет в своем дневнике (тот стиль, который широко известен благодаря раннему Уолдену), гораздо больше просто наблюдает и описывает.
Надо перевести эту пару страниц, но тезисно так:
1) Мы ищем дикость, первозданность, внечеловечность где-то далеко от нас.
2) Но на самом деле гектар топи в получасе от нашего дома ничуть не менее "дик" чем гектар бога где-нибудь на полуострове Лабрадор.
3) Потому что "дикость" внутри нас — внутри нас болото мозга и топь кишечника. It is the bog in our brain and bowels
4) (тут надо отметить, что под дикостью Торо имеет ввиду экосистемную самостоятельность и способность очаровывать/очаровываться, в моем понимании).
5) И эту дикость мы "импортируем" (термин Торо) в окружающие заросли. (Люси Сачмен могла бы сказать — сонастраиваем ресурсы дикости внутри и снаружи)
6) То есть дело не в объективном качестве фитоценоза, а в режиме наших с ним отношений.
7) И поэтому "дикими" может быть и заросшая сорняками проселочная дорога (привет нам).
8) Путешествовать куда-либо ради мечты о "настоящей" природе — лень ума и напрасная трата ресурсов. В центре Бостона — всё то же самое что и на Огненной земле (именно с точки зрения дикости, а не сущности).
Ну еще бы!
Надо перевести эту пару страниц, но тезисно так:
1) Мы ищем дикость, первозданность, внечеловечность где-то далеко от нас.
2) Но на самом деле гектар топи в получасе от нашего дома ничуть не менее "дик" чем гектар бога где-нибудь на полуострове Лабрадор.
3) Потому что "дикость" внутри нас — внутри нас болото мозга и топь кишечника. It is the bog in our brain and bowels
4) (тут надо отметить, что под дикостью Торо имеет ввиду экосистемную самостоятельность и способность очаровывать/очаровываться, в моем понимании).
5) И эту дикость мы "импортируем" (термин Торо) в окружающие заросли. (Люси Сачмен могла бы сказать — сонастраиваем ресурсы дикости внутри и снаружи)
6) То есть дело не в объективном качестве фитоценоза, а в режиме наших с ним отношений.
7) И поэтому "дикими" может быть и заросшая сорняками проселочная дорога (привет нам).
8) Путешествовать куда-либо ради мечты о "настоящей" природе — лень ума и напрасная трата ресурсов. В центре Бостона — всё то же самое что и на Огненной земле (именно с точки зрения дикости, а не сущности).
Ну еще бы!
Тяжело далась эта книга. Мне не с чем спорить, я так или иначе со всем согласен. Но безотносительно конкретных текстов (это антология), более или менее привлекательных — общее ощущение от продукта как от коллаборации HBO (качественный продакшн для качественных людей), Netflix (что угодно со всего мира если это мир собран на одной платформе) и Хаяо Миядзаки («наш мир — это прекрасный монстр»). Нет желания и degree тут что-то критиковать, и не уверен, что нужно что-то критиковать, может, всё это к добру, просто отмечу: теперь это делается так.
Отдельно отмечу только выступление Урсулы Ле Гуин: это именно выступление, а не текст, и скорее проповедь, а не выступление, и скорее поэтический перформанс, чем проповедь. Мо_жет себе позволить!
Отдельно отмечу только выступление Урсулы Ле Гуин: это именно выступление, а не текст, и скорее проповедь, а не выступление, и скорее поэтический перформанс, чем проповедь. Мо_жет себе позволить!
Английское rib кроме привычного ребра, означает также и полоски на прибрежном песке, оставленные волнами.
Новогоднее обещание Эссекса: инициировать наконец-то фитохудожественный чат/семинар/кружок, невозможно дальше без этого жить
🙊 Последние дни думаю о сравнении публично-интеллектуальной речи и углеродного следа. Не в физиологическом ключе (передающие-хранящие машины горят), а скорее в экологическом.
Есть чувство: если сказано что-то одно, то что-то другое уже может не быть сказанным — ему просто не найдется места, коллективного внимания, сознания. Это похоже на проблему экспансивных видов — сами они не плохи и не хороши, но они занимают неоправданно много места, обнуляя разнообразие ценозов и буквально уничтожая пространство (ведь если нет различий, то нет и протяженности, вязкости).
Читая с таким чувством, очень обращаю внимание на то, как относятся к словам. В одном тексте, например, говорятся правильные и нужные вещи — и при этом слова уложены очень бережно, аккуратно: за каждым из них что-то стоит: чувство, мысль, воспоминание, напряжение. А в другом тексте, в котором, конечно, тоже говорятся правильные и нужные вещи (других текстов мы не пишем и не читаем), слова рассыпаны без всякой меры и смысла: чистейшая растрата и сжигание общего смыслового пространства.
И это сравнение не приводит — если мы мыслим экологично — к обвинениям в отсутствии стиля, филистерстве, хогвардизме, пустоте и т.д. — это древние и бессмысленные обвинения. Скорее, я сейчас это переживаю так, что если бы здесь, вследствие внимания к мотивированности каждого своего слова, было принято решение промолчать, то появилась бы возможность прозвучать чему-то другому. Но эта аккуратная бережливость не была проявлена, и эта возможность не появилась.
Естественно, в первую очередь надо себя измерять таким отношением.
Естественно, и дизайн конкурентной культурно-теоретической отрасли, и дизайн наших неуверенно-тщеславных человечностей не предполагают никакого деятельного молчания — ровно наоборот.
Есть чувство: если сказано что-то одно, то что-то другое уже может не быть сказанным — ему просто не найдется места, коллективного внимания, сознания. Это похоже на проблему экспансивных видов — сами они не плохи и не хороши, но они занимают неоправданно много места, обнуляя разнообразие ценозов и буквально уничтожая пространство (ведь если нет различий, то нет и протяженности, вязкости).
Читая с таким чувством, очень обращаю внимание на то, как относятся к словам. В одном тексте, например, говорятся правильные и нужные вещи — и при этом слова уложены очень бережно, аккуратно: за каждым из них что-то стоит: чувство, мысль, воспоминание, напряжение. А в другом тексте, в котором, конечно, тоже говорятся правильные и нужные вещи (других текстов мы не пишем и не читаем), слова рассыпаны без всякой меры и смысла: чистейшая растрата и сжигание общего смыслового пространства.
И это сравнение не приводит — если мы мыслим экологично — к обвинениям в отсутствии стиля, филистерстве, хогвардизме, пустоте и т.д. — это древние и бессмысленные обвинения. Скорее, я сейчас это переживаю так, что если бы здесь, вследствие внимания к мотивированности каждого своего слова, было принято решение промолчать, то появилась бы возможность прозвучать чему-то другому. Но эта аккуратная бережливость не была проявлена, и эта возможность не появилась.
Естественно, в первую очередь надо себя измерять таким отношением.
Естественно, и дизайн конкурентной культурно-теоретической отрасли, и дизайн наших неуверенно-тщеславных человечностей не предполагают никакого деятельного молчания — ровно наоборот.
⬆ Под впечатлением от текста Кати Хасиной. Он просто обязан был появиться, и для этого десять виртуальных (все совпадения случайны) специалистов по фланерству должны были взять паузу.
https://syg.ma/@sygma/katia-khasina-vzroslieniie-v-kotoroie-ty-vovliechiena
https://syg.ma/@sygma/katia-khasina-vzroslieniie-v-kotoroie-ty-vovliechiena
syg.ma
Катя Хасина. Взросление, в которое ты вовлечена
Текст художницы Кати Хасиной, в котором она осуществляет собственное сопоставление письма и прогулки, отталкиваясь от сопряжения этих практик с интенсивными режимами внимания и заботы
👻 И очень практически-важный вопрос — как развивать свой интерес/специализацию, избегая экспертной позиции? Потому что экспертность это как раз ингибитор, стремящийся заморозить весь прочий рост вокруг (независимо от намерений источника этого ингибитора).
Он важен для меня лично сейчас. Этой осенью я должен был написать несколько текстов «о растениях» в разные издания, почувствовал огромное внутреннее сопротивление и не написал ни одного (извините, коллеги!). Мне показалось, что это слишком экспансивный вид поведения в конкретном проблемном поле, я не хочу быть очередной точкой экспертной радиации.
Но, конечно, коммуницировать по-прежнему хочется — пока я вижу эту возможность либо в микро-текучих ситуациях (личные и групповые встречи-события), либо в очень специализированных текстовых продуктах — специализированных вплоть до полного чудачества (сциапоника).
Он важен для меня лично сейчас. Этой осенью я должен был написать несколько текстов «о растениях» в разные издания, почувствовал огромное внутреннее сопротивление и не написал ни одного (извините, коллеги!). Мне показалось, что это слишком экспансивный вид поведения в конкретном проблемном поле, я не хочу быть очередной точкой экспертной радиации.
Но, конечно, коммуницировать по-прежнему хочется — пока я вижу эту возможность либо в микро-текучих ситуациях (личные и групповые встречи-события), либо в очень специализированных текстовых продуктах — специализированных вплоть до полного чудачества (сциапоника).