Разбираю свои сборы семян дикорастущих растений. Выход крепких здоровых семян 5-10%, совсем неутешительно. Остальные — не завязались и не развились, съедены личинками долгоносиков, личинками клопов, личинками моли, поражены грибковыми инфекциями и т.д. Вот прямо не выходя из дому можно насобирать мелкой энтомофауны.

Как с такой статистикой вообще возможно продуктивное сельское хозяйство — если мы попробуем вычесть «зеленую революцию» с её 20-ю поколениями пестицидов?

(Да что там семена — у меня на подоконнике базилик и рукола вечно погрызены клещем.)

Разные стратегии: диверсификация видов, биоконтроль, крупные плоды (к которым прилагаются крупные, собираемые вредители), большее знание и более точные стратегии, изолированный агроценоз (вполне реально, современные тепличные комплексы похожи на космические станции) — но, все равно, это и близко не приблизит нас к продуктивности химического сельского хозяйства.

То есть, если мы поставим себе задачу откатить зеленую революцию (а это очень хорошая задача), то выращиванием еды снова должна будет заниматься большая часть человеческой популяции. Но — на новом витке спирали, с новыми знаниями и технологиями — это уже может быть увлекательным, а не изнурительным трудом — сопутствующим другим видам занятий.

Ставшими популярными за время пандемии оконно-балконные огороды — хорошее первое движение. Но, одновременно, противоречивое, поскольку пока что полностью находятся в домене коммерчески предлагаемых технологий — а это означает минеральные удобрения, субстраты на основе торфа и другие крайне пагубные решения.

Урожай морского горошка (вот он, кстати, почти не погрызен).

Отечественные кураторские группы при работе над крупными выставочными проектами всё чаще заявляют желание «следовать за материалом», а не реализовывать гениальную волю. Это здорово, я поддерживаю!

Результатом такого следования часто становятся выставки, разбитые на разделы с красивыми названиями — первая гаражная Триеннале базовый пример.

Мне кажется, подобное лирическое образоведение все-таки далеко от «следования за материалом»

Моё суждение интуитивно — и, поскольку я ничего не понимаю в курировании (считайте это досудебным дисклеймером) — как всегда, обращусь к отрасли знаний о жизни.

В истории биологии были искусственные и естественные классификации живых существ.

Искусственные строятся, как правило, на одном или нескольких формально выделенных признаках, игнорируя все остальные. Примеры — классификация животных Аристотеля (теплая кровь, холодная кровь, и далее ветвление), классификация растений Линнея (половая нумерология), современная филогенетическая кладистика.

Естественные стараются, «следуя за материалом», выделить осмысленные явные группы, устойчивые относительно множества разных формальных критериев. Примеры — классификация растений (по сути, экологическая) Теофраста, классификация животных Бюффона, пост-дарвиновская и до-генетическая таксономия 19-20 веков (млекопитающие, рептилии, птицы, вот это все, ныне устаревшее).

Искусственные классификации часто изощрены технические, а естественные, как правило, сложны концептуально и практически, потому что пытаются одновременно иметь дело с разными слоями и реальностями, зачастую противоречивыми (не только количество клыков, но и пищевые повадки, и место обитания, и эмбриональное развитие, и палеонтологические данные и т.д.). Искусственные классификации сменяются резко, при появлении новой технической парадигмы — естественные часто разваливаются из-за собственной внутренней противоречивости.

Лирическое образоведение в выставках — на мой взгляд, именно искусственная классификация. Берется один формальный критерий (образы, сюжет, настроение, приём) и по нему строится нарратив и разделение. Остальное — в каких сообществах живут и работают художницы и художники, каких политических позиций они придерживаются, в каком экономическом контуре, как понимают искусство и художественную практику и т.д. — приглушается.

В биологии искусственные классификации играют свою роль, а вот какую роль они могут играть в искусстве — честно говоря, мне сложно представить. Но, возможно, какую-то могут. Тем не менее, большие выставки, сделанные по такому принципу, при заявленном следовании за материалом, оставляют в недоумении. От них ждешь скорее «естественного», многослойного и экологического подхода.

В чем подвох, почему так получается? Несмотря на название, естественные классификации требуют гораздо большего теоретизирования, осмысления, концептуализации — в сочетании с очень разнообразной и разнородной «насмотренностью» и практическим знанием. Искусственные классификации намного более экономичны, технологичны и очевидны — поэтому именно они имеют большую вероятность появится при первом заходе в «материал». Для развития и удержания естественных классификаций нужна или очень сильная вовлеченность (нереализуемая кураторским исследовательским туром), или очень насыщенный, проработанный контекст.

Ну и, конечно, классификация это важный способ взаимодействия с «материалом» (фрустрирующее слово, но таков уж кураторский словарь) — но есть и много других, и попытка прислушиваться и приноравливаться к живым процессам однозначно может и должна включать не только классификацию и репрезентацию — а, к примеру, и солидаризацию (привет н-кве).

Рабочий день

13 марта. Ночью северное сияние. Утром радуга на востоке.

Две последние недели провел, реновируя свою мастерскую для новой жизни в качестве ультралокальной фитохудожественной институции.

Вчера утром ясно увидел, что моё постсоветское бессознательное, несмотря ни на что, построило дачу.

Ну и, на самом деле, отлично! Дачи 80-х 90-х, в противовес нынешним, OBI-сгенерированным, были фронтом невиданных материальных экспериментов. Воспроизвести невозможно — а поучиться — может быть.

Солнечные окошки в листьях хавортии. Раньше полагали, что они нужны для доступа света к спрятанным внизу фотосинтезирующим паренхимам. Теперь утверждают, что для пробрасывания лишнего инфракрасного излучения. Мне и то и другое кажется метафизической телеологией, изящно демобилизованной Дарси Томпсоном в заочной полемике с Геккелем.
Так что просто окошки южноафриканской суккулентки — как дань уважения украденному названию канала.

Без всякого умысла, фитосолипсизма ради, два описания листьев рябины, написанные с разницей в 2380 лет:

**

Листья у обоих видов [рябины] расположены в ряд, наподобие крыльев, вдоль длинного волокнообразного черешка; весь лист представляет собой нечто единое, но состоящее из отдельных лопастей, вырезанных до самого черешка, каждая пара несколько отстоит одна от другой. Листья осыпаются не частями: падает все крыло сразу. У старых и длинных листьев пар больше, у молодых и коротких — меньше, но у всех на конце черешка есть непарный листок, так что общее число листиков нечетное. По форме они напоминают листы мелколистного лавра, но зубчаты, более коротки и с верхушкой не заостренной, а более округлой.

Теофраст, Исследование о растениях, перевод М.Е. Сергеенко

**

Листья очередные, непарноперистосложные, с 9-15 удлиненно-овальными листочками, сидячими, по краю пильчато-зубчатыми, сверху матово-зелеными, снизу серовато-зелеными из-за более или менее обильного опушения.

М.С. Робертович, Деревья и кустарники лесов центральной России, 2018

Завтра, 1 сентября в 19:00, беседую с Аллой Митрофановой (волнуюсь и готовлюсь!) в рамках программы Московской антропологической школы. С моей стороны будут упомянуты ~ осы, зимний шторм, фузариоз и метаболическая тень ~ Приглашаю к просмотру трансляции!

https://www.facebook.com/events/246266506466524

Запись вчерашней беседы. Алла Митрофанова ввела термин «параинституциональность» — мне он очень нравится, хочется чтобы прижился и в речи и в жизни!

👻🏰 👽

https://www.facebook.com/watch/?v=316092172980550&extid=7MmudzAFUroWGFBn

Готовлюсь к первой сциапонической прогулке вместе с Ассамблеей.

Можно выделить много особенностей романтической естественной науки (Германия начало 19 века) — но это занятие для спокойных мирных лет.

А если очень коротко: в качестве модельных организмов для исследования морфологии растений Гёте выбрал РОЗУ и ПАЛЬМУ. Это как если бы генетики вместо дрозофил разводили колибри.

Одновременно и очень смешно, и на зависть стильно.

🌹 🔬 🌴

Завтра в Перми и музее PERMM начинается «День рождения рек» — на приуроченной конференции я буду рассказывать о рассказывании природного как художественном деле, заручившись поддержкой Ле Гуин, Харауэй и горячо обожаемой Робин Киммерер (рискну в этот раз обойтись без Гёте).

https://open.permm.ru/den-rozhdeniya-rek-2020-konferentsiya

My body is all sentient — пишет Генри Торо 11 декабря 1855 года в своем журнале. И далее в двух абзацах развивает трансценденталистское дип-медиа-экологическое понимание тела.

My body is all sentient — легко представить эту фразу в современном эссе, стихотворении, теоретической или художественной работе.

В 1842 году буквально на руках у Торо умирает от столбняка его любимый брат, Джон. После этого у самого Генри развиваются психосоматические симптомы столбняка, сильные настолько, что семья готовится уже и его уходу.

My body is all sentient — работает в очень разные стороны, и не только теми красивыми способами, которые описаны для нас в современных эссе, или о которых писал сам Торо.

Sunlike5000K

Выкладываем конспект третьей дискуссии из серии «Меняющийся ландшафт», посвященной обсуждению различных актуальных экологических подходов, в рамках которых забота о среде рассматривается как сложная и многоуровневая технология, имеющая собственное эстетическое измерение.

⚡️Исследовательница Леся Прокопенко заметила, что отвечать на вопрос «Что значит быть экологичным?» становится все сложнее, поскольку часто спекуляции на тему экологии сводятся к тому что мы определяем как моральную позицию и какую позицию мы определяем как более или менее моральную. Тема экологии, т.е. тема отношений с тем, что рассматривается как внешнее, как среда, всегда была и будет объектом идеологических спекуляций, а также самых разных проекций.
⚡️ Такие территориальные определения как глобальное и локальное, Прокопенко предлагает проблематизировать и заместить понятиями макрополитики и микрополитики. Вопрос «Как выжить?» неотделим от вопроса «Как жить?». Вопрос экологичности это в первую очередь вопрос микрополитики, повседневной этики. Речь идет о том, чтобы заменить «параноидальное чтение» на «репаративное» (по Ив Кософски Седжвик). Репаративное чтение, репаративная экологичность — это в первую очередь работа с вопросами конечности вещей и бесконечности вселенной. Эта работа находит свое отражение в самых тривиальных бытовых действиях, способе мысли и способе коммуникаций. Принятие конечности — это также и принятие границ своих действий, понимание того, что должна делать ты сама, на какие вопросы ты можешь ответить в рамках собственного существования.
⚡️Проблема заключается в том, что при обсуждении экологии возникает иерархия моралей.
⚡️Можно рассматривать экологичность как производство интенсивности, а не экстенсивности: это значит, что она может вместить в себя много шума и хаоса, но наружу это не выходит.

⚡️Художница Александра Сухарева, исходя из контекста своей мастерской и связанного с окружающей её территорией исследования, озвучила вопрос: «что может значить для леса факт человеческого памятования?»
⚡️Экология не представима как «сеть прекраснодушных отношений», но интересна возможность отношений в контексте определения красоты, которое дает психоаналитик и художница Браха Этингер: красота — это преображение травмы. В терминологии тех формальных союзов, которые встречались при описании художественной работы, можно утверждать, что красота это эмерджентность, некий выход на новый уровень абстракции. Модернистская форма канала Москва-Волга эмерджентна по отношению к предыдущим ей формам лесных и речных экосистем. Но и факт памятования о Дмитлаге эмерджентен к логикам брошенной инфраструктуры той большой стройки.

⚡️Философ Оксана Тимофеева обратила внимание на то, что в конце XX века предметом этического выбора становится соотношение действий не только с человеком, но и соотнесенность с неким экологическим целым.
⚡️Разговоры о том, что природа куда-то исчезла, умерла или является интеллектуальным конструктом легтимируют отношение, в котором человек занимает властное положение. Андреас Мальм говорит о том, что природа обладает автономией, у нее нет агентности, а есть своя автономия (в отличие от того, что говорит Латур). Современная позиция по поводу природы должна быть деколониальной.
⚡️Экологическое сознание находится в тесном диалектическом соотношении с парадигмой ресурсной/ добывающей. Природа понимается как ресурс, резервуар, где складируется все, что нужно нам для жизни (возможно в долг). Экологическое все время превращается в ресурсное. Добыча ресурсов, то есть «экстракция» предполагает взгляд на среду обитания как на территорию, в то время как погруженные в эту среду и связанные с ней и друг с другом тесными и сложнопереплетенными взаимотношениями люди, растения и животные напротив воспринимают ее как «землю», то есть место своего обитания. В результате того, что земля объявляется территорией, все связанные с ней агенты экосистемы (человеческие и нечеловеческие) становятся партизанами.
⚡️У Аристотеля есть идея о том, что существует три типа души — растительная, животная и разумная. Растительная — это вегетативная душа, она отвечает за питание и рост; животная — страстная, она отвечает за желания и движения; разумная — за контроль. Человек обладает всеми тремя типами душ, в то время как животные — растительной и животной, а растения — только растительной. Расширяя эту идею, наша человеческая самость представляет собой поле напряжения, диалектическую связь между растительным и животным. Растительное — это императив «остаться здесь», а животное — «бежать сюда», между ними мы осуществляем нашу разумную деятельность. То есть, наш разум и чувства, которые существуют в разных спектрах (от злостной конкуренции до сентиментальной любви) разворачиваются благодаря этому зазору между «оставаться здесь» и «бежать».

⚡️Художник Илья Долгов предложил подумать о том, может ли экология быть неким интерфейсом для входа на более расширенные практики соучастия или заботы и через какой оператор мы можем на них выйти. У нас всегда было очень много практик соучастия и заботы, поэтому проблема не в операторе и не в «новом» вообще, а в том, что в нашей какой-то определенной позиции такие практики по-прежнему остаются либо неразличимы, либо невидимы; либо антагонистичны, либо мы привыкли их критиковать.
⚡️Экология стала прокси-термином за счет того, что потеряла содержание, но это не слабость, а, скорее, липкость — к ней все прилипает и за счет такого липкого интерфейса мы можем сонастраиваться с разными практиками заботы, соучастия. Экология может стать зонтичным понятием, то есть связующим звеном, которое позволяет встречаться тому, что раньше не встречалось.

💟 Не является ли актом фотонной апроприации присвоение культурной индустрией сине-красного агроиндустриального биколора (фиолетовый, сиреневый свет), составленного для взаимодействия с метаболизмом растений, и для человеческих глазок, кстати, довольно неблагоприятного?

Переделал полив на синие стрелки. Кажется они разумнее и предсказуемые. Только шланги с них соскакивают. В процессе что-то подстриг и обрезал, чину приморскую вообще под корень. Думал о видах и объемах "вмешательства", насколько вообще честно в данном сеттинге мимикрировать дикость. Непредсказуемость и сложность не равна изящно одичавшему саду. Может, наоборот, нужно больше странной пустоты. Привез укоренённый большой вьюнок с берега.

Очень интересное исследование:

https://www.eurekalert.org/pub_releases/2020-09/uom-ial092820.php

Хайлайт: The researchers arrived at the findings by studying the effects of Imidacloprid in vinegar fly larvae. In the field, the insecticide is generally used at concentrations of up to 2,800 parts per million (ppm). In the lab, researchers tested lower doses, identifying that the very small dose 2.5 ppm was enough to reduce the movement of fly larvae by 50 percent after just two hours of exposure.

Имидаклоприд — инсектицид из класса неоникотиноидов (да, от слова никотин). Очень эффективный и популярный класс веществ. В статье идет речь о том, что концентрация в 1000 раз меньшая, чем указана в регламенте применения, все равно губительно влияет на биообъекты.

В Европе и Канаде инсектициды этого класса запрещены, по крайней мере для частного применения.

В России и в остальном мире — разрешены и свободно продаются. У меня такие есть, и у половины дачни_ц тоже есть. Самые популярные торговые марки в РФ "Актара" и "Конфидор".

Огромное преимущество этих препаратов в том, что они системники. Растения накапливают их в тканях и становятся ядовитыми целиком. Очень удобно, если вы пытаетесь справится с корневым червецом, например, которого «опрыскать» невозможно.

Активно используются в комнатном растениеводстве, потому что 3-й класс опасности для человека (это низкий класс, обычный торф — 4-й класс).

Что я хочу сказать? Что весь наш текущий паттерн растениеводства полностью завязан на эффективных дизайнерских пестицидах. Завязан не только в плане продуктивности-технологий, но и в сфере эмоций, привязанностей, представлений о том, как вообще мир устроен, на что мы можем влиять, а на что нет.

У меня есть знакомый растениевод-любитель из Бельгии. В Бельгии, если ты не агрохолдинг, ты можешь приобрести только «био»-пестициды. На основе пиретроидов или аверсектинов, например.

Они, конечно, тоже работают. Но гораздо слабее, непредсказуемое, нет системного эффекта, биообъекты быстро развивают к ним резистентность.

Моя гипотеза: такой «слабый» набор веществ способствует смещению "чувства" растениеводства в сторону неуправляемости, непредсказуемости, мультиагентности — вплоть до стихийного язычества. Потеряв доступ к синтетике 4-го поколения, снова вспоминаешь, что контроль — это иллюзия.

Ну, не иллюзия, конечно, но коварная технология с кучей побочек.