Forwarded from cyberpositive
Поломка как забастовка
Высказывание Мартина Хайдеггера о том, что молотки и сверла обычно становятся наличными для нас тогда, когда ломаются, начиная с середины XX века остается одним из самых влиятельных в философии техники. Но соответствует ли оно способу существования той техники, с которой мы имеем дело сейчас, после технологической революции 2.0, техники, которая по словам Донны Харауэй “стала пугающе подвижной”?
Если говорить о тех новых технологиях, которые созданы мобильными и встроены в наше повседневное существование очень плотно, гораздо более плотно чем молоток или сверло, то можно заметить, что даже ломаясь, они не становятся видимыми для нас, не обнаруживают себя, оставаясь черными ящиками для пользователя. Поломка раздражает, но не указывает на существование технического. Техника остается невидимой как и женское, когда женское существовало как репродуктивные технологии и технологии домашнего труда. Не обнаруживает себя в качестве со-производителя товарища, как в случае с молотком или сверлом рабочего или ремесленника, для которых их инструмент - это объект заботы и сотрудничества. Если использовать киберфеминисткую методологию в изучении способа существования техники XXI века веке мы можем заметить беспрецедентное порабощение техники при беспрецедентном же разнообразии ее развития.
В 60-х годах XX века феминистская мыслительница Люс Иригарей писала, что если уж машины могут пробуждаться, то это могут сделать и женщины. Сэди Плант в 90-х использовала это высказывания для создания своей теории о возможности совместного освобождения женского и машинного. Сейчас мы видим обратную ситуацию, женское движение набирает обороты по всему миру, но машины оказались заложниками собственного массового распространения.
Один из признаков массового закрепощения технологий - их индивидуализированность (начиная с видов разъемов различающихся как female\man) стала особенно заметна в последнее время. Если на заре компьютерной эры системы были открытые, они легко собирались и пересобирались в домашних условиях, то сейчас практически все системы даже одного производителя настолько уникальны, что практически не имеют возможности пересборки, очень быстро устаревают и любая поломка практически исключает возможность ремонта. Если в 90-ые практически каждый школьник мог собрать, отремонтировать или пересобрать свой ПК, то нынешние технические объекты даже специализированные мастерские сразу предлагают сдать в переработку. По сути, закрытость технологических систем, их уникальность делает практически невозможным их пробуждение, невозможной какую либо активность помимо заданной и узкопрофильной, и перечеркивает связь поломки и ремонта. Техника становится расходным материалом или новой Природой, понятой как ресурс.
Техника подвергается внутренней техно-ксенофобии, когда компания Apple создает на фоне агрессивного элитистского маркетинга приложения, которые работают только внутри сети продукции Apple. А также попадает в ситуации заброшенности и отказа в заботе (текст о брошенных Айфонах)
Возможно ли вернуть технике видимость, создать стратегию создания интимных интерфейсов между машинами и людьми в виде взаимо - открытых подвижных систем, вернуть возможность ремонта и перересборки с отказом от предписания узкопрофильным функций и маркировок?
Высказывание Мартина Хайдеггера о том, что молотки и сверла обычно становятся наличными для нас тогда, когда ломаются, начиная с середины XX века остается одним из самых влиятельных в философии техники. Но соответствует ли оно способу существования той техники, с которой мы имеем дело сейчас, после технологической революции 2.0, техники, которая по словам Донны Харауэй “стала пугающе подвижной”?
Если говорить о тех новых технологиях, которые созданы мобильными и встроены в наше повседневное существование очень плотно, гораздо более плотно чем молоток или сверло, то можно заметить, что даже ломаясь, они не становятся видимыми для нас, не обнаруживают себя, оставаясь черными ящиками для пользователя. Поломка раздражает, но не указывает на существование технического. Техника остается невидимой как и женское, когда женское существовало как репродуктивные технологии и технологии домашнего труда. Не обнаруживает себя в качестве со-производителя товарища, как в случае с молотком или сверлом рабочего или ремесленника, для которых их инструмент - это объект заботы и сотрудничества. Если использовать киберфеминисткую методологию в изучении способа существования техники XXI века веке мы можем заметить беспрецедентное порабощение техники при беспрецедентном же разнообразии ее развития.
В 60-х годах XX века феминистская мыслительница Люс Иригарей писала, что если уж машины могут пробуждаться, то это могут сделать и женщины. Сэди Плант в 90-х использовала это высказывания для создания своей теории о возможности совместного освобождения женского и машинного. Сейчас мы видим обратную ситуацию, женское движение набирает обороты по всему миру, но машины оказались заложниками собственного массового распространения.
Один из признаков массового закрепощения технологий - их индивидуализированность (начиная с видов разъемов различающихся как female\man) стала особенно заметна в последнее время. Если на заре компьютерной эры системы были открытые, они легко собирались и пересобирались в домашних условиях, то сейчас практически все системы даже одного производителя настолько уникальны, что практически не имеют возможности пересборки, очень быстро устаревают и любая поломка практически исключает возможность ремонта. Если в 90-ые практически каждый школьник мог собрать, отремонтировать или пересобрать свой ПК, то нынешние технические объекты даже специализированные мастерские сразу предлагают сдать в переработку. По сути, закрытость технологических систем, их уникальность делает практически невозможным их пробуждение, невозможной какую либо активность помимо заданной и узкопрофильной, и перечеркивает связь поломки и ремонта. Техника становится расходным материалом или новой Природой, понятой как ресурс.
Техника подвергается внутренней техно-ксенофобии, когда компания Apple создает на фоне агрессивного элитистского маркетинга приложения, которые работают только внутри сети продукции Apple. А также попадает в ситуации заброшенности и отказа в заботе (текст о брошенных Айфонах)
Возможно ли вернуть технике видимость, создать стратегию создания интимных интерфейсов между машинами и людьми в виде взаимо - открытых подвижных систем, вернуть возможность ремонта и перересборки с отказом от предписания узкопрофильным функций и маркировок?
Смотрите, какой интересный фрагмент у Феофраста:
«Собирание сильфия подчинено особым правилам, так же как разработка рудников: сильфий разрешено собирать в таком количестве, чтобы не извести это растение, причем учитываются и способы собирания, и запасы сильфия. Не дозволяется срезать его с нарушением установленных правил и в количестве большем, чем установлено.»
— государственное регулирование природопользования! Речь идет о греческой колонии Киренаика в северной Африке (нынешняя Ливия), 4 век д.н.э.
В 1 веке д.н.э. греческая колония стала римской провинцией, налог должен был уплачиваться именно сильфием, наместники заботились исключительно о красивых отчетах в метрополию, не думая об устойчивости популяции растения — и всего через век оно полностью исчезло.
Вот уж, в полном смысле слова, классика.
«Собирание сильфия подчинено особым правилам, так же как разработка рудников: сильфий разрешено собирать в таком количестве, чтобы не извести это растение, причем учитываются и способы собирания, и запасы сильфия. Не дозволяется срезать его с нарушением установленных правил и в количестве большем, чем установлено.»
— государственное регулирование природопользования! Речь идет о греческой колонии Киренаика в северной Африке (нынешняя Ливия), 4 век д.н.э.
В 1 веке д.н.э. греческая колония стала римской провинцией, налог должен был уплачиваться именно сильфием, наместники заботились исключительно о красивых отчетах в метрополию, не думая об устойчивости популяции растения — и всего через век оно полностью исчезло.
Вот уж, в полном смысле слова, классика.
Немного о технологии:
Сок у сильфия двух видов: один вытекает из стебля, другой из корня, почему один и называется «стеблевкой», а другой «кореневкой».
Корень покрыт черной корой, которую сдирают. Сок его, если он не переработан, портится и загнивает. Торговцы, переправляющие его в Пирей, подвергают его следующей обработке: влив его в кувшины и подмешав к нему пшеничной муки, они длительно его взбалтывают, отчего сок приобретает свою окраску и теперь, уже обработанный, может долго стоять, не портясь. Так обстоит дело с обработкой сильфия и его собиранием.
Сок у сильфия двух видов: один вытекает из стебля, другой из корня, почему один и называется «стеблевкой», а другой «кореневкой».
Корень покрыт черной корой, которую сдирают. Сок его, если он не переработан, портится и загнивает. Торговцы, переправляющие его в Пирей, подвергают его следующей обработке: влив его в кувшины и подмешав к нему пшеничной муки, они длительно его взбалтывают, отчего сок приобретает свою окраску и теперь, уже обработанный, может долго стоять, не портясь. Так обстоит дело с обработкой сильфия и его собиранием.
Незамысловатая, но информативная, особенно в ботанической части, статья о сильфии на ВВС:
Любопытно, что, в отличии от комментария советского научного редактора, причина исчезновения сильфия возложена на неуправляемый нрав свободного рынка, а не на кривой/алчный менеджмент.
Ни советские, ни британские источники не считают нужным упомянуть, что греческие колонисты пришли не на пустую землю, и сильфий им показали местные жители.
https://www.bbc.com/future/article/20170907-the-mystery-of-the-lost-roman-herb
Любопытно, что, в отличии от комментария советского научного редактора, причина исчезновения сильфия возложена на неуправляемый нрав свободного рынка, а не на кривой/алчный менеджмент.
Ни советские, ни британские источники не считают нужным упомянуть, что греческие колонисты пришли не на пустую землю, и сильфий им показали местные жители.
https://www.bbc.com/future/article/20170907-the-mystery-of-the-lost-roman-herb
Bbc
The mystery of the lost Roman herb
Julius Caesar kept a cache of it in the government treasury and the Greeks even put it on their money. It was worth its weight in gold – but no one knows if it still exists.
https://www.gmanetwork.com/news/lifestyle/artandculture/743720/songs-for-succulents-barcelona-opera-reopens-with-plant-concert/story/
Не хочу обсуждать задумку (треш и реакция), а также вероятную фейковость картинки и мероприятия (стоимость 2300 растений такого типа и размера была бы около 230 000 евро, многовато для экономно-пандемической Европы).
Постараюсь, вместо этого, в очередной раз обратить внимание на то, что наполнить зал именно такими растениями, и назвать их «растениями» и «природой», это примерно как наполнить зал курсантами полицейского училища и назвать их «человечеством» и «разумом».
Растения не все на одно лицо. Они не взаимозаменяемы. У них есть индивидуальная и родовая история, разнообразные контексты и различия — которые мы, человеческие животные, можем и должны учитывать в своих затеях.
Например, те растения, что на фото, филогенетически происходят из тропического и субтропического подлеска, отличаются теневыносливостью, медленным ростом, фенотипической изменчивостью, вегетативной активностью. Западной индустрии они стали доступны в результате колониального захвата. В течении веков их видовые и сортовые линии в ходе искусственного отбора адаптировались людьми к климату европейских отапливаемых зданий (крайне тяжелому для большинства растений). Сейчас эти растения производятся на огромных автоматизированных заводах и включены в ретэйл-экономику и логистику. В последние годы стали инстаграм-фетишем благодаря движению #urbanjungle. И так далее и так далее.
Всё это не делает конкретно эти растения «плохими». Просто не нужно обращаться с ними как с абстрактной трогательной зеленой материей — и, подключая их к своей деятельности, осознанно и вслух говорить, почему именно эти растения, а не другие, кто они, откуда и какова их жизненная ситуация прямо сейчас.
Не хочу обсуждать задумку (треш и реакция), а также вероятную фейковость картинки и мероприятия (стоимость 2300 растений такого типа и размера была бы около 230 000 евро, многовато для экономно-пандемической Европы).
Постараюсь, вместо этого, в очередной раз обратить внимание на то, что наполнить зал именно такими растениями, и назвать их «растениями» и «природой», это примерно как наполнить зал курсантами полицейского училища и назвать их «человечеством» и «разумом».
Растения не все на одно лицо. Они не взаимозаменяемы. У них есть индивидуальная и родовая история, разнообразные контексты и различия — которые мы, человеческие животные, можем и должны учитывать в своих затеях.
Например, те растения, что на фото, филогенетически происходят из тропического и субтропического подлеска, отличаются теневыносливостью, медленным ростом, фенотипической изменчивостью, вегетативной активностью. Западной индустрии они стали доступны в результате колониального захвата. В течении веков их видовые и сортовые линии в ходе искусственного отбора адаптировались людьми к климату европейских отапливаемых зданий (крайне тяжелому для большинства растений). Сейчас эти растения производятся на огромных автоматизированных заводах и включены в ретэйл-экономику и логистику. В последние годы стали инстаграм-фетишем благодаря движению #urbanjungle. И так далее и так далее.
Всё это не делает конкретно эти растения «плохими». Просто не нужно обращаться с ними как с абстрактной трогательной зеленой материей — и, подключая их к своей деятельности, осознанно и вслух говорить, почему именно эти растения, а не другие, кто они, откуда и какова их жизненная ситуация прямо сейчас.
GMA News Online
Songs for succulents: Barcelona opera reopens with plant concert
Organizers said the intention was to reflect on the absurdity of the human condition in the era of the coronavirus, which deprives people of their position as spectators.
Самоорганизованная художественная сцена Петербурга позволила мне получить опыт, отличный от тех, что встретили меня в профессиональной product-ориентированной культуре Москвы или в героепассионарном воронежском Эпосе.
Сначала я просто не понимал — что вообще происходит? Теперь я всё больше ценю здешний спокойно-увлеченный суверенитет повседневно-процессуального. Этот опыт изменил моё понимание того, что такое _заниматься искусством_.
Недавно в Петербурге — появилась новая институция. «Ассамблея» инициирована Аллой Митрофановой и Егором Рогалевым. Заявленная позиция и программа вдохновляют. И, на мой взгляд, развивают и расширяют именно петербуржское понимание художественного процесса.
В ближайшее воскресенье, 28-го в 18.00 пройдет встреча с заголовком «По направлению к Земному: среда и технологии заботы». Участвую в ней и я — вместе с Лесей Прокопенко, Оксаной Тимофеевой, Сашей Сухаревой и Егором Рогалевым.
Приглашаю на трансляцию и в чат.
(Я, как житель малого города, горячо, очень горячо приветствую новую практику онлайн-мероприятий)
Со своей стороны попробую представить первый эскиз сциапоники, работы теней.
Ссылки
https://assembly.city/ - Ассамблея
https://youtu.be/ZOxwLiLnGwI — трансляция и чат встречи 28-го
https://assembly.city/landscape/ — цикл дискуссий «Меняющийся ландшафт: поворот к заботе и новая коллективность»
Сначала я просто не понимал — что вообще происходит? Теперь я всё больше ценю здешний спокойно-увлеченный суверенитет повседневно-процессуального. Этот опыт изменил моё понимание того, что такое _заниматься искусством_.
Недавно в Петербурге — появилась новая институция. «Ассамблея» инициирована Аллой Митрофановой и Егором Рогалевым. Заявленная позиция и программа вдохновляют. И, на мой взгляд, развивают и расширяют именно петербуржское понимание художественного процесса.
В ближайшее воскресенье, 28-го в 18.00 пройдет встреча с заголовком «По направлению к Земному: среда и технологии заботы». Участвую в ней и я — вместе с Лесей Прокопенко, Оксаной Тимофеевой, Сашей Сухаревой и Егором Рогалевым.
Приглашаю на трансляцию и в чат.
(Я, как житель малого города, горячо, очень горячо приветствую новую практику онлайн-мероприятий)
Со своей стороны попробую представить первый эскиз сциапоники, работы теней.
Ссылки
https://assembly.city/ - Ассамблея
https://youtu.be/ZOxwLiLnGwI — трансляция и чат встречи 28-го
https://assembly.city/landscape/ — цикл дискуссий «Меняющийся ландшафт: поворот к заботе и новая коллективность»
Для заглавного фото я разместил журнал «Нога» в контейнере с гнездом земляных червей — и по глупости обжёг их вспышкой — приходили в себя пару минут.
В своём читательском отклике я пытаюсь понять, что именно в «Ноге» стало для меня непонятно-близко-будоражащим опытом. Комковатое языковое тесто? Дрожь и судороги текстовых жизненных форм? Удачное исполнение материя-политичности?
Пожелайте моим кольчатым питомцам поскорее забыть болезненный световой опыт — и прочтите за них текст.
https://syg.ma/@ilia-dolgov/nariechiie-dlia-ghubchatykh-mirov-o-piervom-vypuskie-zhurnala-nogha
В своём читательском отклике я пытаюсь понять, что именно в «Ноге» стало для меня непонятно-близко-будоражащим опытом. Комковатое языковое тесто? Дрожь и судороги текстовых жизненных форм? Удачное исполнение материя-политичности?
Пожелайте моим кольчатым питомцам поскорее забыть болезненный световой опыт — и прочтите за них текст.
https://syg.ma/@ilia-dolgov/nariechiie-dlia-ghubchatykh-mirov-o-piervom-vypuskie-zhurnala-nogha
syg.ma
Наречие для губчатых миров. О первом выпуске журнала «Нога»
Художник Илья Долгов рассказывает о киевском журнале художественной документалистики «Нога» — проекте, играющем с загрязненной материальностью языков и форм письма
В дни голосования читал последнюю главу Множественного тела Аннмари Мол — о политике-что — трогательное совпадение.
Великая книга! Умный и ответственный способ исследования; спокойный и дружелюбный язык; устойчивые и взвешенные утверждения; нижний текст, который сначала кажется надуманным, но совсем скоро уже не можешь представить лучшего способа представления работы с теоретическим полем.
Внешне простая книга, в которой содержится чрезвычайно много — в том числе жизненно полезного.
Кажется, если бы она не была написана так хорошо и ясно, могла бы произвести гораздо больший фурор.
На фото — знаменитое незабудочье соцветие-завиток. Оно разворачивается-раскручивается и выносит новые цветки, пока прежние увядают (быстро).
Великая книга! Умный и ответственный способ исследования; спокойный и дружелюбный язык; устойчивые и взвешенные утверждения; нижний текст, который сначала кажется надуманным, но совсем скоро уже не можешь представить лучшего способа представления работы с теоретическим полем.
Внешне простая книга, в которой содержится чрезвычайно много — в том числе жизненно полезного.
Кажется, если бы она не была написана так хорошо и ясно, могла бы произвести гораздо больший фурор.
На фото — знаменитое незабудочье соцветие-завиток. Оно разворачивается-раскручивается и выносит новые цветки, пока прежние увядают (быстро).
Вот еще интересный кейс. Анастасия Семенович в тексте на Кольте пишет, что ей было приятно трогать живое и дышащее. Авторы проекта, группа TONOPTIK+, прямо пишут, что ягель в инсталляции мёртвый, стабилизированный — один из элементов попытки сконструировать некое искусственное зрительское восприятие. Получается, что обозревательница Кольты назвала таки «живой» художественную конструкцию, исследующие возможность эту самую жизнь сымитировать.
Филипп Бол в одной из своих книг спрашивает — как мы узнаем жизнь с других планет? Как мы поймем, что это — жизнь? Его интересует не словарное определение жизни, не формула, а именно процесс узнавания, распознавания, признания чего-то живым. (На свой вопрос он пытается ответить трехтомной суммой математической морфологии).
Как можно было бы узнать ягель в инсталляции как мертвый, а не живой, несмотря на стремление художников произвести обратное впечатление?
Наверное, распознавание могло бы оказаться более внимательным, если бы ягель понимался не как определенной формы кусок материи (как раз вполне моделируемый алгоритмами по Болу), а как участник определенной среды, сообщества — вне этой среды и сообщества теряющий свойство «жизни». (Это стоит понимать и буквально — ягели, насколько я понимаю, крайне тяжело удержать за пределами их среды обитания, скорее даже невозможно).
Или мы можем пойти вслед за мыслью, что если что-то показалось нам живым — то оно уже такое, внутри конкретного взаимодействия. Хорошая и интересная тропинка, но лично мне хотелось бы на ней встретить что-то позапутаннее стабилизированного мха.
И в конце секундное напоминание: сбор и стабилизация мхов — совершенно бессмысленная и при этом разрушительная индустрия. Зеленые стены из мхов в лобби отелей, аэропортов, залах кафе состоят из мертвых мхов, но призваны символизировать экожизнь и всё такое. (И, кажется, работа TONOPTIK+ пытается играть в ту же игру, но технически изощреннее — без критического выворачивания).
https://www.colta.ru/articles/art/24719-anastasiya-semenovich-kinetisty-manezh-sevkabel
Филипп Бол в одной из своих книг спрашивает — как мы узнаем жизнь с других планет? Как мы поймем, что это — жизнь? Его интересует не словарное определение жизни, не формула, а именно процесс узнавания, распознавания, признания чего-то живым. (На свой вопрос он пытается ответить трехтомной суммой математической морфологии).
Как можно было бы узнать ягель в инсталляции как мертвый, а не живой, несмотря на стремление художников произвести обратное впечатление?
Наверное, распознавание могло бы оказаться более внимательным, если бы ягель понимался не как определенной формы кусок материи (как раз вполне моделируемый алгоритмами по Болу), а как участник определенной среды, сообщества — вне этой среды и сообщества теряющий свойство «жизни». (Это стоит понимать и буквально — ягели, насколько я понимаю, крайне тяжело удержать за пределами их среды обитания, скорее даже невозможно).
Или мы можем пойти вслед за мыслью, что если что-то показалось нам живым — то оно уже такое, внутри конкретного взаимодействия. Хорошая и интересная тропинка, но лично мне хотелось бы на ней встретить что-то позапутаннее стабилизированного мха.
И в конце секундное напоминание: сбор и стабилизация мхов — совершенно бессмысленная и при этом разрушительная индустрия. Зеленые стены из мхов в лобби отелей, аэропортов, залах кафе состоят из мертвых мхов, но призваны символизировать экожизнь и всё такое. (И, кажется, работа TONOPTIK+ пытается играть в ту же игру, но технически изощреннее — без критического выворачивания).
https://www.colta.ru/articles/art/24719-anastasiya-semenovich-kinetisty-manezh-sevkabel
www.colta.ru
Есть кинетическое искусство, нет института репутации
Анастасия Семенович возвращается к двум главным выставкам начала пандемии
Из трех запланированных частей «Как стать технологичными» я написал и представил на Сигме начальные две. Они были эмпирически-критическими, а последняя часть, которую я вовсе не собирался откладывать, должна была быть эмпирически-утверждающей.
Однако, как можно было заметить, прошли уже месяцы, а серия текстов так и не завершена. Причина очень проста — если пишешь и теоретизируешь изнутри практики — эта практика, внутри себя, своим внутренним осмыслением — должна прежде до чего-то дорасти, до какого-то состояния, из которого можно будет что-то сказать. Оказалось, что моя жизнь и опыт внутри технологической индустрии доросли до критики, но пока не позволяют говорить утвердительно. Спекуляции же в данном конкретном случае для меня неуместны (и, на мой взгляд, в целом уместны гораздо реже, чем мы сейчас привыкли считать и делать — не потому что это плохая практика, а потому что очень своеобразная, как расщепление атомного ядра, требует осторожности).
Думаю, пройдет еще несколько лет, прежде чем у меня появится основания для «Как стать технологичными // Часть 3». В принципе, ничего страшного, а исходя из моих представлений о художественном и письменном деле так совсем нормально. Но, конечно, интересно, что из этого выйдет, как такая медленная пауза может влиять на коммуникации и взаимовнимания.
Однако, как можно было заметить, прошли уже месяцы, а серия текстов так и не завершена. Причина очень проста — если пишешь и теоретизируешь изнутри практики — эта практика, внутри себя, своим внутренним осмыслением — должна прежде до чего-то дорасти, до какого-то состояния, из которого можно будет что-то сказать. Оказалось, что моя жизнь и опыт внутри технологической индустрии доросли до критики, но пока не позволяют говорить утвердительно. Спекуляции же в данном конкретном случае для меня неуместны (и, на мой взгляд, в целом уместны гораздо реже, чем мы сейчас привыкли считать и делать — не потому что это плохая практика, а потому что очень своеобразная, как расщепление атомного ядра, требует осторожности).
Думаю, пройдет еще несколько лет, прежде чем у меня появится основания для «Как стать технологичными // Часть 3». В принципе, ничего страшного, а исходя из моих представлений о художественном и письменном деле так совсем нормально. Но, конечно, интересно, что из этого выйдет, как такая медленная пауза может влиять на коммуникации и взаимовнимания.
Набрал семян дягиля (который сограждане часто принимают за борщевик и старательно репрессируют) и постоянно открываю коробку, чтобы насладиться запахом. Перечно-анисово-укропный, сладковатый. Дягиль съедобен целиком, а семена используют в качестве приправы. Но для этого, наверное, собирать их надо не на обочине пыльной дороги. 🍹
Очень понравился способ этого текста — «разговор о разговорах».
Обычно задачу устроения связей между теориями, суждениями, текстами выполняет особый вид «текста о текстах» — теоретические, литературные, критические обзоры и т.д.
Тут, вроде бы, то же самое, но, конечно, совсем другое. Елена Ищенко и Мария Сарычева устраивают соединительную ткань между другими словами-разговорами-обрывками, но не через воронки суждений, а через личную и совместную рецепцию, отношение, переживание, игру.
Получается более активная соединительная ткань — например, нейроглия (которая, как мы знаем сейчас, умеет и делает гораздо больше, чем мы знали ранее).
Что-то похожее обычно происходит в подкастах, например, в «А что там?» Маши Королевой и Леры Конончук. Но записанное действует как-то иначе. Ну и я из тех людей, которые очень плохо воспринимают информацию ушами — глазами мне проще — хотя звуки это лучше всего и я больше слушаю голоса и интонации, чем слова, в общем, обращаю внимание не на ту информацию, на которую следовало бы. Это волнует — и навевает размышления о соединительной (звуковой) ткани.
http://aroundart.org/2020/07/24/league_of_tenders_care_play/
Обычно задачу устроения связей между теориями, суждениями, текстами выполняет особый вид «текста о текстах» — теоретические, литературные, критические обзоры и т.д.
Тут, вроде бы, то же самое, но, конечно, совсем другое. Елена Ищенко и Мария Сарычева устраивают соединительную ткань между другими словами-разговорами-обрывками, но не через воронки суждений, а через личную и совместную рецепцию, отношение, переживание, игру.
Получается более активная соединительная ткань — например, нейроглия (которая, как мы знаем сейчас, умеет и делает гораздо больше, чем мы знали ранее).
Что-то похожее обычно происходит в подкастах, например, в «А что там?» Маши Королевой и Леры Конончук. Но записанное действует как-то иначе. Ну и я из тех людей, которые очень плохо воспринимают информацию ушами — глазами мне проще — хотя звуки это лучше всего и я больше слушаю голоса и интонации, чем слова, в общем, обращаю внимание не на ту информацию, на которую следовало бы. Это волнует — и навевает размышления о соединительной (звуковой) ткани.
http://aroundart.org/2020/07/24/league_of_tenders_care_play/
Aroundart.org
Это не по-настоящему - Aroundart.org
«Лига нежных» разговаривает о заботе и игре.
Для меня очень важно любительство, аматорство. Не как результат задачи депрофессионализации, а как отдельная, особая и насыщенная позиция. Именно как любитель я общаюсь с коллегами по растениеводческому увлечению — другими любительницами и любителями. Именно как любитель, через аквариумный кружок, я в детстве попал в мир, где взаимосвязки люди/другие организмы насыщенны, странны и непредсказуемы.
Этот опыт, опыт любительства, радикально отличен от профессиональных взаимодействий в среде культурного производства. Иногда, в трудную моральную минуту, он просто выручает.
Aroundart публикует очень лаконичный текст Никиты Спиридонова, за счет сочетания рефлексивности и живой боли звучащий почти манифестарно
http://aroundart.org/2020/08/02/spiridonov-lubitel-protiv/
Этот опыт, опыт любительства, радикально отличен от профессиональных взаимодействий в среде культурного производства. Иногда, в трудную моральную минуту, он просто выручает.
Aroundart публикует очень лаконичный текст Никиты Спиридонова, за счет сочетания рефлексивности и живой боли звучащий почти манифестарно
http://aroundart.org/2020/08/02/spiridonov-lubitel-protiv/
Aroundart.org
О чувстве неловкости: любительство против проектной логики институций - Aroundart.org
Художник Никита Спиридонов об опыте создания взаимодейственных проектов по заказу крупных институций
Вот, превосходная история о статусе любительства в иерархии занятий и знаний (женское, маргинальное, дикарское) — и о насыщенности этой ненастоящей деятельности.