Желаю видеть волшебное превращение аккуратных smm-людей в паукообразных монстров.

На Сигме опубликована хрестоматийная статья Деборы Брайт в переводе Михаила Конинина.

Иронически-чеканные формулировки: «Не меньше, чем Страна Мальборо, американская пейзажная фотография остается овеществленным мужским форпостом — дикой территорией разума».

Но меня вот что заинтересовало. Критический проект политизации природного (разными способами) зародился и рос вместе с неолиберальной глобализацией и её проектом экономизации природного.

О достижениях второго проекта мы прекрасно осведомлены. Метрикой его успеха можно считать количество нагретого климата. Вопрос — можно ли считать успехи критического, сопротивленческого проекта со-масштабными, развивавшимися с тем же ускорением? Какова метрика (хихи) этих успехов?

Было бы здорово услышать мнение компетентных коллег, мои знания контекста крайне ограничены.

https://syg.ma/@photostation/diebora-brait-pro-mat-prirodu-i-kovboiev-malboro

Очень интересная гипотеза. Общался с норвежской коллегой, которая в 80-х еще подростком участвовала в маршах на Осло за права саамских народов. По состоянию на 2019 многие из этих прав закреплены в законах, причем довольно радикально с точки зрения невовлеченного наблюдателя. Этому сопутствует и культурное признание — например, свеженький музей саамов в Финмарке. К которому сами саамы относятся крайне осторожно — потому что они, скажем так, хотели пасти оленей и ловить лосося так как они привыкли, не привлекая при этом пристального общественного внимания. Права на оленей и лосося им вернули, но с дополнительным культурным дискурсом про взаимоадаптацию аборигенных народов и ландшафтов, альтернативным формам знания и природной индустрии, историей колонизации-деколонизации и т.д., и вот это для них оказалось непонятной, тревожной и фрустрирующей нагрузкой, этаким культурным налогом на оленеводство.

Для меня это ставит вопрос отношений прогрессивной теоретической работы и тех, ради кого она делается. Это отношения партии и пролетариата, которому нужно помочь обрести сознание и язык? Или как-то еще?

Или мы можем считать все человечество аборигенным народом, жизненная среда которого (биогеосфера в целом) оказалась приватизирована — и если какие-то отдельные группы, вроде саамов, хотят экономические права, но не хотят сопутствующего дискурса — надо их мягко попенять за половинчатую позицию? Или их уже достаточно в истории форматировали разными способами, и как раз этот травматический опыт и сказывается на половинчатости их позиции?

Наверное, мне надо точнее сформулировать свой интуитивно-широкий вопрос, пока мне самому не очень понятно как с ним взаимодействовать.

Мне кажется важной «метрикой» могут быть законодательные результаты протестов коренных народов. Вот например в Канаде или еще вот у Маори Кстати, вот у Баллестеро, которую вешала раньше, было о том, как медленная трансформация законодательства меняет будущее. Ну вот

Цветет фрайлея темнодисковая (Frailea phaeodisca GF-558) — и для меня это сюрприз. Растениям уже 4 года, и они никогда до этой весны не показывали цветки. Фрайлеи клейстогамны: цветки самоопыляются не раскрываясь, «на поверхности» сразу появляются плоды с семенами (пушистые шарики, их видно на фото. Но иногда всё-таки происходит и обычное цветение — говорят, для этого нужна обширная жара, но я что-то такой сейчас не наблюдаю.

Полевой номер GF-558 происходит из Брализии (Trevo, Rio Grande do Sul), там фрайлеи растут среди булыжников, в пересыхающих мхах и песчаных почвах. В сухой сезон почти целиком прячутся под землю.

Conservation Status: CITES Appendix II. По очень примерным оценкам за последние десятилетия популяции сократились на 40% — причина, как и всегда, расширение человеческой хозяйственной деятельности: дороги, города, пастбища, эвкалиптовые лесопосадки.

Пояснение в справочнике: угрозы известны, необратимы, неснижаемы.

В этом бюрократическом фатализме, на самом деле, контейнеровоз боли упакован.

В конце прошлого года я решил перестать продуцировать искусство и предоставить свои жизненные ресурсы смежным практикам — смежным между растениями, людьми и искусством практикам. Их рабочее название — сциапоника, работа теней.

Этот перемена поставила вопрос: что делать с помещением, арендуемым в качестве «художественной мастерской» и накопленными в нём художественными материалами?

Бывшая радиостанция советского завода стала сциапоническим гнездом. Сейчас в нем живут выращенные из семян растения балтийского побережья, растения глобальных технофитоценозов, растения из одного места из которого нельзя выносить семена поэтому оно без названия. В холодильнике отложены на осень семена из субарктики. В ценозе также участвуют микроконтролеры-светящиесякристаллы-коды и моя человеческая непоседливая возня.

Из-за карантина с последним, с человеческой вознёй, возникли сложности. И, наверное, это было удачей.

Я не был в «городе» (так называют в Кронштадте Петербург) целый месяц. Думал о воде, которой могло не хватить, и поливе, которые как-то странно себя вёл. Переживал что, кажется, забыл перевести реле света на таймер. Беспокоился за 80-летних заводских электриков, которые случайно сломали всю энергосистему в моём крыле здания и не понимали как её починить.

Вышло так, что воды хватило, полив работал по-прежнему странно, но по-своему хорошо, свет горел круглосуточно в течение всего месяца и растениям это понравилось, а электрики всё наладили самым неожиданным способом. Рыхлая, разнородная сборка месяц обходилась без моего участия — и могла бы еще. Благодарность и немножко ревности!

После карантина я хочу (и немного боюсь своего желания, поскольку всегда был изоляционистом) Цветочную 6 и происходящие в ней истории попробовать сделать открытыми к человеческой коллективности. Если вас волнуют люпины и тени, вам хочется придумывать и практиковать сциапонику — напишите мне, можно и через месяц и через два. Жить в Петербурге не обязательно, можем добавить в гнездо онлайн-перышки.

ps а накопленные художественные материалы метаболизируются в новой ситуации. Органические части инсталляций идут в субстраты и для мульчирования, неорганические переделываются в новые техносборки. Гниёт искусство — пышнеют кусты!

🚜 Под корой на корнях и стволе появляются белые веерообразные грибницы. На пораженных тканях образуются темно-коричневые шнуровидные сплетения грибных нитей —
ризоморфы. Они проникают в почву и распространяют болезнь. Пораженные и погибшие растения выкапывают по возможности со всеми
корнями. Если теплица свободна от растений,
почву стерилизуют 2%-ным раствором формалина или фенольной эмульсией либо полностью
заменяют перед посадкой.

Предыдущая цитата из руководства по защищенному растениеводству и данная публикация на сигме любопытно взаимобмениваются пакетами (ояснениеопрокидывание).

https://syg.ma/@maxsher/dzhieison-mur-osmyslit-planietarnyi-ad-gieologhichieskii-antropotsien-ghieoistorichieskii-kapitalotsien-planietarnaia-spraviedlivost?utm_campaign=newsletter&utm_medium=email&utm_source=sygma

Перечитываю Феофраста. Подробно надо еще написать, а это просто любопытный кусочек. Кто такие oninnoi, с которыми встречаются женщины и водолазы?

"

У озерных растений съедобны следующие части: у кувшинки белой цветок и листья едят овцы, росток — свиньи, а плод — люди. У рhleos, рогозы и осоки имеется около корней нежная часть, которую ест преимущественно детвора. У рhleos скот ест только корень.
"
Кувшинку белую разбирают буквально на запчасти.

У Феофраста ясно и многократно читается, что античные люди использовали природные материи полностью, всеядно, до последней завитушки. Все растения, которые не ядовиты — съедобны. Все растения сгодятся в индустрию (тысячей разных способов, из одного вида тростника, и только из него, делают язычки для свирелей, например). У Аристотеля можно прочесть о том же на примере моря-океана: абсолютно всё, что греки вылавливали из воды, шло в дело тем или иным способом. Категории «отходы» не существовало.

Мир, в котором ресурсов одновременно в избытке (за счет разнообразия детализированных знаний и практик) и в нехватке. Наш мир, кажется, ровно обратен — ресурсов в избытке чисто количественно, и в нехватке в смысле детализации, локализации, ньюансированности. И эта потеря случилась, вроде бы, не так уж давно. Если верить комментарию, еще в ХХ веке на балканах пекли хлеб из плодов кувшинки. Что-то не верится что до сих пор пекут. Ну или утрата сотен сортов яблонь, ближе к нашим широтам — совсем недавняя история.

Есть, конечно, вместо сотен сортов яблонь сотни телеграм каналов. Равнозначная ли это замена? Можно ли её принять?

Зацвела ветреница со сложной жизнью. Сажал что-то другое и нашел позабытый пакетик из садового центра (ох уж они) с корневищами анемонов. Посчитав, что они давно высохли, положил их в первый попавшийся контейнер и засыпал первым попавшимся субстратом. Клубеньки оказались живы и попытались расти — но первый попавшийся субстрат оказался самым для них неудобным: тяжелым, каменистым, засеянным патогенами после предыдущих растений. Ветреницы от этого постоянно болели (фузариозом, черной ножкой) — я пытался помочь (флудиоксонилом, культуральной триходермой) — вроде стало получше. Шарик в самом центре — пучок многочисленных пестиков, вокруг воротником лежат тычинки. По неподсчетному обилию пестиков, по немного странной, текучей, глитчевой форме роста листов мы узнаем лютиковое растение.

Музей-заповедник Дивногорье в культурном ландшафте Воронежской области всегда был чудом. Очень активный, творческий, профессиональный коллектив, работающий в условиях постоянного недофинансирования. Реликтовые степи, археология, искусство — всё в очень деликатном переплетении. Первый раз я попал в Дивногорье на экологический практикум (о, морфология и микроклимат ковыльного листа!), второй раз (и много раз далее) — как художник. Всё было к месту и связано.

Естественно, у коллектива были проблемы с бюрократическим руководством, для которого, чисто профессионально (не хочу никаких архетипических причитаний), активный творческий коллектив всегда хуже коллектива троечников, недодающих надои KPI.

Я, пока работал в Воронеж, пытался чем-то помочь, множество людей пытались чем-то помочь — не вышло. То, что происходит сейчас, это радикальное заострение давних процессов и проблем.

Меня интересует сейчас — какие новые способы действия могут быть найдены для такой (и многих подобных) ситуаций? Какой-то независимый центр кризисного GR? Или хотя бы методичка? Координационная сетка? Наверняка есть какой-то опыт, который можно изучить?

https://artguide.com/posts/2010

В любой книжке по кактусоводству написано, что название рассматриваемого семейства растений происходит от греческого "кактус", которым называлось некоторое колючее растение, какое именно — теперь неизвестно.

Что ж, вот и источник нашелся:

(10) Так называемый «кактос» растет только в Сицилии; в Элладе его нет. Растение это отличается ото всех других: у него прямо от корня отходят стелющиеся стебли, а листья широкие и колючие. Стебли эти зовут «кактосами». Они съедобны, если с них снять кожу, и немного горьковаты на вкус. Их солят впрок.

Вообще примерно пятая часть упоминаемых Феофрастом растений не оказалась сопоставленной с современной таксономией. И дело не в плохих описаниях — очень даже хорошие описания. Просто флора Средиземноморья с феофрастовых времен изменилась сильно, в некоторых местах — полностью. И тех растений, о которых писал Феофраст в тех местах, о которых он говорит, теперь вообще нет. В таких случаях однозначно понять о чем идет речь сложно.

Читаю Аннмари Мол и думаю о том, что как же хочется еще больше эмпирической теории. Причем не столько ради каких-то внезапных знаний или заявлений, а ради самой интонации, позиции, сплетенности, спокойной разумной речи.
И вот, как часто бывает в последние годы — Сигма!

https://syg.ma/@sygma/chto-takoie-karta

Есть соблазн противопоставить настоящее, живое «поле» и спекулятивную, пустую теорию. Но дело не в местах — разница пролегает в способе и интонации речи. Возможность живой, полевой «книжной» теории (то есть основанной на работе с другими академическими текстами, а не внекнижными опытами) показывает всё та же Аннмари Мол. В своём «нижнем тексте» Множественного тела она пытается отнестись к своей теоретической практике как к «полю», живой ткани, а не абстрактному пространству идей. Получается прекрасно и вдохновляюще. Спасибо HylePress, которые издали эту книгу на русском.