Естественный круг вещей приобрёл свою плату.

Вместо привычного «у меня проблемы», — «извини, у меня проблемы», «извини, что ною», «прости, что плачу», «есть ли у тебя возможность послушать?» — будто мы чужие люди. Я получаю эти вопросы и думаю: «Ты что, сумасшедшая? Рассказывай, что хочешь, мы друзья».

Я задаю эти вопросы и думаю: «Я точно не беспокою тебя? Ты точно не считаешь меня плаксивой истеричкой?»

И никто не задолжал мне оплату, но так грустно осознавать, что я, кажется, задолжала. Не заслужила даже прощального слова от некогда близких людей.

Привязанность — моя неизлечимая болезнь, наполняющая жизнь смыслом и в то же время мучительно извивающаяся своими корнями совместных улыбок, песен и воспоминаний.

Интересно, что бы прописал врач?

Слушать Коржа, ведь эндорфин с окситоцином — не строгие рецептурные препараты, которые прописывают влюблённым.

Открывать личные сообщения, держать телефон двумя руками и ничего не написать. Всё равно что стучаться в дом, в окнах которого горит свет, но хозяева зачем-то притворяются, что их там нет, вместо одного простого: «уходи». Зачем? Есть ли вообще ответ?

Хотят ли они попросить помощи в случае чего? Я помогу и без этого. Мой список не пополнялся вычеркнутыми именами.

Я чувствую, что у каждого в моей жизни есть особое, только его и ничье больше, место.

Как вирус папилломы человека, который при попадании в организм конкурентов активно пытается их вытравить. Это его место. Его и ничье больше.

Это их места. Их и ничьи больше.

И я не могу заставить их исчезнуть ни картой, ни наличкой. Но постоянно плачу проценты.

А иногда так жаль.

Атмосфера взрослой жизни: ФНС обязала всех оплатить налоги до 1 декабря, но мне не выставили счет и теперь я сама должна бегать по МФЦ и писать заявления в духе "да возьмите, спишите, заставьте меня платить пожалуйста".

Лучше было только когда мы вернулись в ковидные времена из заграницы и чуть не влетели на 80к просто потому что на госуслугах отсутствовала плашка "загрузить сертификат" а сделать это надо было за 3 дня.

Я переобщалась по телефону с бабушкой и сегодня к обычному прощанию "Хорошего дня!" в кофейне добавила:

- Целую💋

Дошло минут через 5, поэтому на счет реакции без понятия но теперь немножко стыдно)

Это было нормально давать еще один шанс, ждать звонка и надеятся на лучшее. Не слушать чужих советов, когда кажется вокруг всем все понятно кроме тебя.

Больно конечно, но далеко не всегда неправда. Возможно вы действительно видели то, чего другие — нет.

Раненые звери кусаются сильнее всего.

Это не про них плохо, не про вас тоже. Просто надо куда-то изгнать свой гнев пока он не отравил всех вокруг и не начал незаметно плавить изнутри.

Не оправдывать чужие грехи и не пресмыкаться конечно же. Нет.

Но не любить и не выбирать прощение было бы большим преступлением.

В жизни есть лишь одна вещь на которую не стоит скупиться: не быть жадным на любовь, не быть жадным до любви, выбивая ее из других.

Моя аксиома в мире бесконечных теорем.

У каждого моего страха есть имя. У некоторых имеются адреса. Кому-то принадлежит целый сборник цитат, расписанный по датам. Даже не вспомню, когда появилась первая — наверное, года в три.

Не каждый из них родился нарочно, но те, что «не», даже больней.

«Волков бояться — в лес не ходить». Бояться осуждения за то, кто ты есть, и все равно быть. Быть смелее и сильнее своего страха. Встать на его сторону и взять его за руку:

«Родная, бабушка Люся из соседнего подъезда больше никогда не обзовет твои косички. У тебя теперь и волос-то столько нет».

Это так просто. Но почему-то кажется, что чья-то рука каждый раз легонько толкает грудь, и этого тычка достаточно, чтобы не пойти, не надеть, не опубликовать какое-нибудь глупое фото.

А потому без конца повторяю молитву, придуманную еще в школьные годы: «То, чего ты боишься, милая, скорее просто пугающее, чем по-настоящему страшно».

Три полностью исписанные тетради гнева. Свалка из фантиков под столом. Как не заладилось в феврале, так не наладилось декабрем всё ещё.

Этот год — на слове из шести букв, на стороне «инь» с бесконечными днями в сбывшемся ночном кошмаре, что-то вроде «геометрического ужаса», но ужаса эмоционального, где картинки реальности шепчут на ухо: «Тебе здесь не место, ты лишнее звено», а очередная бутылка спиртного говорит: «Давай, пока не воткнула себе нож под ребра». Нож? Ну уж нет, я предпочитаю методы, которые сработают наверняка.

Боль стала практически невыносимой в один миг. Что-то щёлкнуло в голове, точнее, кое-кто помог ему щелкнуть, и вдруг оказалось, что никто внутри не забывал ни одной мельчайшей детали, ни звука, ни взгляда.

Все, что было помещено в папочку «безразлично», ещё как различно и различимо, и жжёт так сильно, что кажется, загорится даже подо льдом.

Я справлялась, как получалось. Не как правильно, как следовало бы, как было бы лучше для той версии меня, о которой когда-то мечталось. Просто как получалось, даже если это слово стоит на грани или уже за гранью здравого смысла.

«Никакая другая жизнь не начнется,
Лишь своим чередом продолжится эта,
Не засветится в небе другое солнце,
Здесь и так уже достаточно света».

Пусть в 26-м году у нас всех будет его достаточно.

Иногда кажется, что это последний случай: последний раз папа несет на руках, последний мандарин, последняя любовь. А когда наступает тот самый, по-настоящему последний, раз никто не предупреждает.

Никто не приходит и не рассказывает, что вот сегодня, прямо через час, ты поссоришься с лучшим другом; через три все еще будешь сидеть в слезах и долго-долго молчать, хотя по плану было смеяться и обсуждать какие-нибудь глупости.

Через несколько дней вдруг с ужасом поймешь, что новой ссоры не будет. Ничего уже больше не будет. Никогда.

Рассчитаться по порядку. Быть первым или последним номером, чтобы точно запомнили. Кому это нужно? Риторический вопрос.

Вдруг сегодня тот самый, последний — препоследний. Если бы только знать, запомнился бы?

Какая-то женщина в соцсетях говорит своему ребенку, что сегодня в последний раз возьмет его на руки. Парню не больше двенадцати, он здоровый, почти с мамин рост. И это выглядит так глупо и трогательно одновременно.

Но магия последнего раза очевидно не для каждой вещи. Какие-то хотелось бы не видеть и не знать.

И я все никак не могу понять, какие.