всем сладких снов~

cr: laugan

🔞

Когда Дазай и Чуя все-таки стали спать, привычки общения так и остались. Дазай по прежнему заставляет Чую бесится на пустом и не очень месте, даже когда тот вбивается в него с такой силой, что Дазаю сложно дышать. И он все равно находит в себе силы подразнить Чую, что он, мол, дышит как собака. За что вполне заслуженно получает подзатыльник и руку на шее, сдавливающую гортань. Дышать еще сложнее, Дазай хрипит и он так заполнен — Чуя будто бы повсюду, а шлепки по бедрам только усиливают ощущения.

Дазай уже привык к тому, что его берут во всех позах, но миссионерская оставалась любимой. Разумеется, потому что так можно было дразнить Чую, тянуть его за волосы, раздирать ему спину в кровь пока тот трахал его… Дазай мог признаваться себе в том, что влюблен, только в секунду до и после оргазма. Всё остальное время…

— Блять, Дазай, завались! — хрипит Чуя и целует, все еще сдавливая шею рукой. Интересно, что он говорил… Дазай не помнит, но судя по злости на лице его чиби и усилившимся звукам мокрых шлепков, это что-то его выбесило.

Отлично.

— Кончать планируешь? — Стонет Чуя, закатывая глаза от удовольствия и наконец-то убирая руку с шеи Дазая.

Чуя всегда выглядел таким жалким перед тем, как кончит. Это возбуждало, будоражило, Дазаю хотелось подставляться и ложиться под него хоть каждый час лишь бы видеть то, с каким блаженством Чуя ловит секунды удовольствия.

Ну или чуть дольше чем секунды.

— Не могу, — шипит Дазай, и умиляется (пока его сердце трепещет) от того, как на лице Чуе бурей эмоций вырисовывается волнение.

— Что случилось? Тебе больно? Мне было нежнее? Дазай, пожалуйста, не молчи…

Дазай улыбается, надеясь, что это можно описать как «как последняя сука», и шипит, обхватывая талию Чуи бедрами. Его ногти царапают смуглые лопатки, и то, как Чуя дрожит, заставляет его самого сжиматься с пульсацией.

— Я не могу кончить… — он тянет Чую за волосы к себе, чтобы прошептать на ухо. Чуя послушно и все с тем же очаровательным волнением приближается. — Потому что меня терроризирует маленький песик.

Реакция Чуи мгновенна — волнение сменяется ухмылкой, от которой у Дазая всегда подкашиваются ноги, и вдруг резко выходит и него. Дазай уже готов испугаться, что все-таки обидел, но тут его резко переворачивт на живот, поднимают бедра и входят резко, с силой, выбивая дух и громкий всхлип.

Господи. Как же Чуя шикарно трахается.

— Псина тебя терроризирует, значит? Ну тогда кончишь как сука. Собаки же со спины ебутся.

Дазай хочет что-то ответить, но он уже ничего не слышит. В него вбиваются с огромной скоростью, он больше не может даже поддерживать бедра, и они разъезжаются в стороны, а Чуе плевать — он просто раздвигает их шире, продолжая эротичную грубость. Дазай хочет кричать от удовольствия, но стоны и крики не выходят — даже дыхание застревает в груди, и он не знает, пугаться ему или благоговеть.

Где-то между божественными стонами за спиной Дазая накрывает оргазм с такой силой, что он сжимается вокруг члена Чуи и хрипит. Что именно, он уже не знает, чувствует влагу на щеках, как член изливается на дорогущие простыни, а Чуя….

Чуя продолжает.

— Кончить он не может, ага, сейчас. — Дазай слышит эту наглую ухмылку и его передергивает судорога. — Ничего, сможешь. У нас впереди вся ночь.