За окном — Петербург. Не парадный, не тот, что с открыток с разведёнными мостами и бликами на куполах. Другой. Мокрый, серый, бесконечно усталый. Октябрьская морось превратила улицы в зеркала, в которых отражались жёлтые пятна редких фонарей. По карнизу соседней пятиэтажки стекает вода — час, второй, третий. Кажется, она там капала всегда, ещё до того, как этот дом построили, и будет капать, когда от него останется одна память.

В маленькой квартире живут двое студентов, русский и японец, съехавшиеся три месяца тому назад. Как они вообще стали соседями? Всё просто. Фёдор искал кого-то в двушку, чтобы платить за аренду пополам. Дазай на объявление откликнулся первым. На собеседовании (за чашкой чая) оба поняли, что другой не будет задавать лишних вопросов и это казалось идеальной сделкой.

Дазай прибыл в квартиру не один, он принёс с собой кота которого нашёл на улицах Петербурга, как только прилетел в город. Кот был не обычной окраски, которая делала его похожим на Фюрера(так собственно и назвали), поэтому Дазай решил, что грех оставлять такое чудо на мрачных улочках Питера и взял его к себе. При переезде, Федор не возразил и даже позабавился с его окраса.

Их общение строилось на недосказанности. Это было странное сосуществование, где слова не требовались. Фёдор мог бросить: «Чайник вскипел» — и Дазай кивал, выходя из своей комнаты ровно через минуту, ни раньше, ни позже. Дазай мог молча подвинуть к Фёдору тарелку с рисом и кусочком лосося, и Фёдор ел, не спрашивая, откуда у бедного студента свежая рыба. Вопросы здесь были лишними. Они оба знали эту истину. И их всё устраивало.

Примечание: Осаму учится на юрфаке, Федор в гуманитарной христианской академии.

#студ!ау #Dostozai

Немножко про кота 🤏🏻. Фюрер пухлый чёрно-белый котяра с ироничной внешностью и наглой, но обаятельной мордочкой. Характер его, соответствовал его внешнему виду. Любил положить свою царскую тушу на самых проходимых местах — на пороге кухни или посреди коридора и требовал чтобы его обходили, а не перешагивали (Федор как-то перешагнул получил лапой по ноге). Его любимыми местами для сна были куртки (в основном Дазая, ибо тот чаще всего в попыхах мог её кинуть на стул или кресло, тем временем как Федор свою вешал в шкаф, к слову, от шерсти её это не спасало), а также ноутбук (закрытый, открытый, ему это было неважно). Любимым хозяином у этого кота был Дазай, Федора он игнорировал три с лишним недели, а потом вдруг запрыгнул к нему на колени помурлыкал минутку и спрыгнул — будто поставил галочку. С тех пор эти двое к друг другу сохраняли нейтралитет.

#Dostozai #оff #студ!ау

Чуя никогда не отдавал предпочтения британскому року, но Альбатрос, у которого из кармана косухи вечно торчал портативный плеер, со всякой разной музыкой, ибо он был ещё тем меломаном, однажды просто нацепил на рыжего потрёпанные жизнью наушники и нажал play. В наушниках заиграла песня Paint lt Black исполняемая британской рок-группой —The Rolling Stones. Чуя сначала отмахивался, мол, не моё, но через неделю сам начал дёргать Альбатроса с просьбой: "—Погнали, заглянем в тот магазин"
В итоге именно Альбатрос подарил Чуе его первую кассету — сборник The Rolling Stones на 90 минут, записанный с чужого винила. С той поры да по сей день в машине у Чуи из динамиков можно было услышать гитары Кита Ричардса и голос Мика Джаггера.
Во время рейдов он врубал громкость на всю, и Дазай, сидя на передних сидениях, делал вид, что ненавидит каждую секунду, но его палец сам отбивал такт по подлокотнику.

#skk #Albachui #80е!ау

Достозаи и свидание в чайном домике японской глубинки.

Сквозь приоткрытую рисовую бумагу сёдзи сочится рассеянный, акварельный свет. Нежно проходит по циновкам татами, обводит линии керамики и касается строгих изломов икебаны, путается в кудрях Осаму, и те теперь отливают золотом. Он сидит на солнечной стороне, коньячные глаза пестрят янтарными крапинками, скользят по мужчине напротив.

Фёдор по ту сторону тябудая располагается спиной к окну, и утреннее солнце обводит его фигуру тонким световым ореолом. Контражур лишает лицо теней, превращая в тёмный и строгий профиль на фоне сияющего проёма. Напоминает Дадзаю сошедшего с иконы ангела. Действительно: тело как хризолит, лицо как молния, глаза только блёклые, уже без той красной радужки, которая помнится в момент их знакомства. Его паучьи пальцы взбивают бамбуковым тясэном зелёную пудру так опытно и в то же время напряжённо.

Осаму им любуется. Подпирает нагретую солнцем щёку, лыбится так влюблённо, что у глаз собираются лучики-морщинки.