be the change you want to see in the world (writing porn i want to read)

friendly reminder, что теория пяти языков любви была написана гэри чапманом – бывшим священником, мизогином и гомофобом. она основана на опыте работы автора с прихожанами и не имеет под собой научной основы. гэри чапман использует свою теорию, чтобы оправдать принуждение своей жены к занятию сексом (и принуждение всех женщин к нему в принципе) тем, что его язык любви «прикосновение». её же язык любви – забота», т.е. убирать за ним и готовить.

из этой теории можно почерпнуть важную идею о том, что каждый человек выражает любовь по-своему, поэтому нужно обсуждать со своим партнером, как именно вы видите любовь и хотите, чтобы к вам её проявляли. тем не менее, идея о том, что языки любви можно типировать и ограничить пятью видами, – неверна. так же, как и представление о том, что у каждого человека есть какой-то один доминирующий язык любви.

я смотрела вторую часть дневников принцессы и на сцене коронации подумала: «корона выглядит такой тяжелой», и вдруг вспомнила, как, по легенде, генрих 3 сказал на коронации, когда корона впервые легла ему на голову, что она давит на него, она делает ему больно, и он был обречен с самого начала, правитель разваливающейся страны, хочет мира, когда все хотят крови, последний в своей проклятой семье, где все умирают молодыми, любимый сын королевы-отравительницы екатерины медичи, он сделал всё, что мог, но его след навсегда смоется из истории, потому что пропаганда новой династии никогда не допустит, чтобы кто-то запомнил последнего представителя старой хорошим человеком, и потому что ты никогда не сможешь быть сильным королем, если ты гей, «принц содома», в женской одежде, с сережкой в каждом ухе, с «дамской деликатностью», извращенный, изнеженный выродок, и— и теперь я снова в фандоме, в котором за всю историю состояло меньше ста человек, создавало контент человек пять, и нравился он мне только у двух

я зашла на твиттер впервые за очень долгое время, и вся моя лента в шипе ганси/кевин дэй??? what happened while i was gone, guys (i fw it ngl)

я не люблю писательские советы, которые запрещают использовать какие-то приемы, конструкции и слова. в искусстве нет границ, любой прием можно использовать, если вы знаете как. вместо того, чтобы говорить «не используйте эту конструкцию», лучше объяснить, какой эффект дает эта конструкция, чтобы писатель сам понял, нужен ему этот эффект в тексте или нет. говорят, что нельзя описывать персонажей по их цвету волос, глаз и другим чертам, вместо того, чтобы объяснить, что, когда вы описываете персонажа подобным образом, вы сводите его личность в глазах рассказчика к этой черте. главный герой не будет воспринимать свою возлюбленную как «блондинку», но официантку, имени которой он не знает, — да. если вы хотите свести персонажа к одной его черте, описывайте его этой чертой. говорят, что нельзя скакать между временами в тексте, но иногда смена времен означает смену темпа повествования. например, я переходила с прошедшего на настоящее время в этой зарисовке, чтобы показать, как время начинает стремительно утекать от петуньи. когда мадлен миллер переходит на настоящее время в конце «песни ахилла», мы чувствуем, как всё стремительно начинает лететь в пропасть, текст звучит, как кульминация симфонии (да, я постоянно думаю о том, что «песнь ахилла» действительно написана как песня со своим, меняющимся по ходу истории, ритмом). любое клише можно интересно обыграть. любое слово может быть уместно в определенном контексте. даже правила пунктуации можно отбросить, если вы делаете это намеренно и со смыслом. в писательстве есть только одно правило — каждое слово имеет свой вес.

классическая литература не ценнее и не важнее современной. люди, которым нравится русская классика, не становятся автоматически умнее тех, кто читает современных авторов. вы не становитесь глупым человеком, если вы не читали и не собираетесь читать литературный «канон». тексты, входящие в этот «канон», были написаны (и признаны «каноном») в подавляющем большинстве * цисгендерными гетеросексуальными белыми мужчинами, принадлежащими к классу людей, способных в то время получить образование. и признание этих текстов более ценными, чем вся другая литература, — поддержка превосходства белых гетеросексуальных мужчин. отметая всю современную литературу как недостойную и более низкую, вы отметаете голоса всех, кто смог публично говорить в течении последних ста лет: женщин, не-белых и квир-людей. неужели мы и правда должны теперь до конца времен сидеть и читать одни и те же книги, поддерживающие правящую идеологию патриархата, расизма и гомофобии? неужели так трудно понять, что литература продолжает развиваться? это естественно, что мне, как женщине, может быть неприятно и неинтересно читать написанные мужчинами и пропитанные мизогинией произведения. это не делает меня «глупой» и «неграмотной».

если вас волнует отсутствие интереса молодежи к классической литературе, то нужно пересматривать систему образования, которая специально пытается сделать эту литературу недоступной для «масс», подчеркивает её элитарность. в то время как «защитники» классики выставляют отсутствие этого интереса как моральную проблему каждого человека (мол, вы сами виноваты в том, что «тупые» и «неграмотные»). и опять же они не думают о том, что отсутствие этого интереса вызвано вполне оправданным нежеланием взаимодействовать с текстами, где тебя нет, с текстами, поддерживающими твое угнетение (а система образования не учит воспринимать эти тексты критически. всё, что в них написано, — хорошо и правильно, и попробуй напиши в сочинении, что толстой — урод). перед тем, как трястись над тем, что люди предпочитают вашему «канону» другие произведения, стоит пересмотреть тексты, которые вы в него включаете, и задать себе вопрос, кому выгодно, чтобы все читали только его.

* наличие в «каноне» нескольких женщин и нескольких не-белых писателей — исключение, которое только подтверждает правило. кроме того, «допущенные в канон женщины-творцы репрезентируют не открытую, взывающую к развитию и продолжению традицию женского самовоплощения, а напротив — их канонизация «закрывает» проблему: количество мест для женщин в великой и настоящей литературе ограничено, и они уже заняты» (ирина савкина).