регулус-вампир – очень забавный концепт для меня, потому что, во-первых, у него точно аллергия почти на все типы крови, а, во-вторых, он влюбился в гребанное солнце (джеймса)

«представление о том, что каждая история должна содержать некое послание предполагает, что она может быть сокращена до нескольких абстрактных слов, аккуратно сведенных в школьный или институтский экзамен или в краткий критический обзор. а если это так, то зачем писатели мучаются, придумывая персонажей и отношения между ними, антураж и т.д? почему бы просто не написать «посыл»? разве история – это просто модное платье, заставляющее голую идею выглядеть красивой?

о чем эта история частично решаю я (автор), но это так же решать и тебе, читатель. чтение – это страстное занятие. если ты читаешь историю не только головой, но так же своим телом, чувствами и душой (так же, как ты танцуешь или слушаешь музыку), то история становится твоей. и она значит гораздо больше, чем просто послание. она может предложить тебе красоту. она может помочь тебе пережить боль. она может означать свободу. и она может нести разный посыл с каждым новым прочтением».

урсула ле гуин

«возлюбленная» тони моррисон (8/10)

чернокожая рабыня сэти сбежала от своих хозяев в свободный штат огайо. однако ей удалось пробыть на свободе всего двадцать восемь дней перед тем, как её и её детей нашел разыскивающий беглых рабов отряд. чтобы спасти свою дочь от жизни в рабстве, сэти убила её. восемнадцать лет спустя на пороге её дома появляется молодая девушка. она не помнит ни своего прошлого, ни как сюда попала, и носит странное имя «возлюбленная».

роман «возлюбленная» исследует духовное и физическое опустошение, вызванное рабством, и то, как оно продолжает разрушать жизни людей даже после того, как они получили свободу. самое ужасное последствие рабства – его влияние на самоощущение бывших рабов, и эта история – о людях, отчужденных от самих себя.

это роман о памяти, о том, как она разрушает и исцеляет нас. будущее зависит от нашего понимания прошлого: так же, как главная героиня сэти, которая должна принять свое прошлое, чтобы построить счастливое будущее, мы не можем решить современные проблемы расовой дискриминации, пока не найдем в себе смелость смотреть на самые темные и отвратительные фрагменты истории.

это книга о силе и границах языка. герои романа переосмысливают определения, наложенные на них белыми людьми. они используют английский язык, чтобы взглянуть на мир по-новому – теперь на своих собственных условиях. это хор голосов тех, кого исторически пытались лишить силы языка.

и, наконец, это история о любви. о любви, вынужденной принимать страшные формы в мире, где любить опасно: где ничто, включая тебя самого, тебе не принадлежит, и в любой момент может быть отнято. о любви, которая, несмотря на всё, выживает.

❝ женщина, ребенок, брат – от такой большой любви ты вполне мог расколоться надвое там, в алфреде, штат джорджия. он прекрасно понимал, что сэти имела в виду: замечательно попасть в такое место, где можно любить все, что пожелаешь, и не просить у кого-то разрешения на эту любовь. что ж, может быть, это и называется свободой? ❞

tw: очень много насилия: сексуального, физического, психологического и такого, о котором вы раньше даже подумать не могли. оно не описано в подробностях, но тони моррисон так умеет подобрать слова, что от одного смутного предложения станет хуже, чем от всех деталей. определенно одна из самых тяжелых книг, которые я читала.

walburga & her children

the only thing that makes this poem even more heartbreaking that it already is is the fact that the author later became religious and now identifies as “ex-gay”

me about reggie

в последнее время много думаю о современной культуре «комфорта» в искусстве – от избегания любых тяжелых, «триггерных» тем до желания знать о работе всё наперед (люди буквально говорят, что не могут читать книги, потому что, в отличие от фанфиков, те не сообщают изначально каждый троп и тд).

я неоднократно слышала, как жертвы сексуального насилия говорили о том, как им неприятно и грустно, что тема сексуального насилия (тем более сексуального насилия над детьми) так табуирована в искусстве – может, про неё и можно писать, только вот никто не хочет про это читать. один и тот же человек будет с легкостью читать расчлененку, но ни за что не прочтет «лолиту». сексуальное насилие заметно выделяется на фоне всего остального насилия: по какой-то причине читать и писать про него «уже слишком». травма сексуального насилия считается самой тяжелой и страшной, настолько страшной, что читать про неё нельзя. и, во-первых, это неправда – никакой вид травмы по определению не тяжелее и страшнее другого. а, во-вторых, как вы думаете, это заставляет себя чувствовать переживших сексуальное насилие? когда тебе говорят, что твоя травма настолько мерзкая, что на неё даже нельзя взглянуть? и говорят это людям, чьи голоса веками затыкали. сексуальное насилие исторически было темой, о которой не принято говорить, и сейчас его до сих пор заталкивают в зону чего-то маргинального.

искусство на тему сексуального насилия важно. слышать голоса переживших его – важно. и да, это важнее дискомфорта, который такая литература может вызывать у читателя. книги на тяжелые темы не могут нанести взрослому человеку никакой настоящей «травмы», но их написание и обсуждение могут помочь кому-то на пути исцеления от травмы. кроме того, тяжелая литература развивает вашу эмпатию, она учит сопереживанию, она показывает неприятную правду о мире. проживать негативные эмоции через искусство – полезно. я не говорю, что вы должны насиловать себя литературой, которая вам неприятна, но иногда действительно стоит попытаться переступить через свой дискомфорт на пути к чему-то более ценному. например, я начинала читать роман «возлюбленная» ещё несколько лет назад, но отложила его в сторону из-за темы сексуального насилия. сейчас я собралась с силами и дочитала его до конца, и мой дискомфорт правда того стоил.

я понимаю (и не осуждаю) людей, которые выбирают избегать тяжелой литературы, но проблема даже не в том, как много людей ее избегают, а в том, что на неё очень активно нападают. люди буквально придумали термин trauma porn, чтобы оскорблять литературу, посвященную травмам и их переживанию. объем чистой ненависти и негодования, с которым сталкивается «маленькая жизнь» никогда не перестанет меня поражать (если я вижу список «топ самых ненавистных книг», я уже точно знаю, что она будет на первых строчках). люди считают преступлением, что кто-то посмел вытолкнуть их из зоны комфорта, как будто бы это всегда не было одной из главных целей искусства.

(выталкивает людей из зоны комфорта не только искусство, посвященное травмам, но также и любое неоднозначное искусство – произведения со сложными персонажами, которые не попадают под ярлыки «хороший»/«плохой», произведения с противоречивой моралью, произведения, которые не объясняют читателю, что хорошо, а что плохо – произведения, которые вынуждают читателя думать и решать самому. все они тоже вызывают всеобщее возмущение.)

искусство не существует ради «комфорта» (это может быть одной из причин, но она явно не главная). я недавно видела фразу «“развлечение” (entertainment), с этимологической точки зрения, означает "поддерживать, удерживать кого-то в определенном состоянии сознания”. искусство, напротив, меняет нас». а изменения редко происходят в пределах вашей зоны комфорта.