у песен суфьяна стивенса, книг оушена вонга и стихотворений ричарда сайкена один вайб (sad and metaphorical gay stuff, i guess)

у меня, кстати, был хэдканон, что близнецы розье также непонятно для остальных разговаривают и общаются жестами друг с другом, и что у них есть проблемы с дикцией и интонацией (особенно у пандоры). because i want to project too

мне очень дорога транс-пандора, которая использует свой талант изобретательницы, чтобы выносить и родить своего ребёнка. магия предоставляет так много возможностей для историй о транс радости и единении со своим телом

недавно я прочитала интересный пост про волдеморта. автор_ка в нём разбирает, как показано детство тома, и главное – как текст явно хочет, чтобы мы его интерпретировали (уже с самого раненного возраста в волдеморте присутствовало что-то жуткое и зловещее, в нем уже угадывается великое зло, потому что он по своей природе лишен всего человеческого), и то, как можно интерпретировать его под другим углом (все якобы признаки «великого зла» и гнилости в маленьком мальчике легко читаются как поведение травмированного ребенка). джоан роулинг никогда не изображает, как институты и система власти влияют на личность и возникновение «зла» в обществе. это довольно характерно для фэнтези в целом, где зачастую всё зло сосредоточено в одном объекте или человеке (и как только ты его уничтожишь, со злом будет покончено), а не просачивается едва уловимым туманом в сердца твоих соседей. но в гп полное отсутствие интереса авторки к тому, чтобы рассматривать, как бедность, изоляция, дискриминация, абьюз являются важными факторами в становлении личности и в становлении злодея особенно заметен. например, роулинг помещает тома в сиротский приют просто ради того, чтобы сделать атмосферу более мрачной, а его самого более неприятным и пугающим, и отказывается изучать то, как детство мальчика-сироты с волшебными способностями в маггловском приюте влияет на его дальнейшую судьбу. и несмотря на то, что интерпретация поведения маленького тома в этом посте явно противоречит тому, что хотела показать роулинг, она мне кажется гораздо интереснее оригинала. истории о том, как наше общество и система провоцируют повторение циклов насилия всегда будут откликаться во мне сильнее, чем истории, где злодей просто плохой от природы.

другой важный момент в таком прочтении: том – жертва, которая не вызывает у большинства людей сочувствия, но от этого он не перестает быть жертвой. абьюз, через который проходит жестокий и неприятный ребенок, – все ещё абьюз. и это очень важная мысль.

существенный вклад в распространение жестокого обращения с детьми – независимо от того, какую именно форму принимает это насилие, – вносит то, что мы привыкли думать, что и насильник, и жертва будут выглядеть и вести себя определенным образом, если насилие "реально".

и это означает, что слишком часто мы относимся к абьюзу над детьми более серьезно, когда жертва вызывает "сочувствие" – когда они из стабильной, уважаемой семьи, когда они хорошо учатся в школе, когда они вежливы и милы, когда они выглядят невинными, и ведут себя идеально соответственно их возрасту.

но часто жертвы абьюза лгут, крадут, всеми способами ищут внимания, с трудом отличают реальность от воображения. они жестоки. они травят других детей. они принимают наркотики. они жестоко обращаются с животными. у них психические расстройства. они из неблагополучных семей. они грязные. они бедные. они странные. они плохо учатся в школе. они сексуально активны. они размещают свои провокационные фотографии в интернете. у них сложные (не всегда полностью негативные) чувства по отношению к своим абьюзерам. поступки, которые они совершают, позволяют отмахнуться от насилия, которому они подверглись, как от чего-то, что они сами на себя навлекли.

но они по-прежнему – жертвы, и то, через что они проходят, по-прежнему – абьюз.

я постоянно вспоминаю фразу криса колфера: «мы везучие. чтобы бороться за любовь и принятие, нужно знать, что это такое». он сказал это про квир-людей, но по такой же логике я могу сказать, что женщины везучие, потому что мы знаем, что такое настоящая любовь, дружба, солидарность и доброта. несмотря на все ужасы женской социализации при патриархате, я считаю, что вырасти эмпатичными, добрыми и неравнодушными – это дар. и для меня дар, что как женщина, я провожу большую часть своей жизни, окруженная другими женщинами. поддерживающие патриархат мужчины, смешивающие женщин с грязью, только на первый взгляд кажутся победителями. они не знают настоящей любви. вся их «настоящая мужская дружба» готова развалится, как только кто-то из них отклонится от стандарта мужественности. я бы никогда не хотела жить такой пустой жизнью. может быть, это очень наивный взгляд на мир, но я не верю, что такие злобные и узколобые люди могут почувствовать всю красоту жизни и связи между людьми. мы есть друг у друга. мы строим отношения, завязанные на чистой любви и дружбе. мы знаем, что по-настоящему ценно. и однажды мы победим

– совет как не впасть в постоянное отчаяние?

– помнить, что нет большего акта неповиновения, чем жить полноценной жизнью.

анимагическая форма питера (крыса) как метафора болезни и разложения в группе друзей мародеров и в обществе волшебников той эпохи в целом. они охотятся на слабых, закрывают глаза на насилие и угнетение, поддерживают гегемонию. так же как крысы – символ чумы, питер – воплощение грехов их культуры. он – симптом.

cr.

“litany in which certain things are crossed out” is the most jegulus poem ever

ричард сайкен написал весь сборник “crush” про джегулусов на самом деле

❝ over the course of many years in the service of our mother the church, let me tell you, there is one sin i have come to fear above all others: certainty. certainty is the great enemy of unity. certainty is the deadly enemy of tolerance. even christ was not certain at the end. "my god, my god, why have you forsaken me?" he cried out in his agony at the ninth hour on the cross. our faith is a living thing precisely because it walks hand in hand with doubt. if there was only certainty and no doubt, there would be no mystery, and therefore no need for faith. let us pray that god will grant us a pope who doubts. and let him grant us a pope who sins and asks for forgiveness, and who carries on. ❞

— conclave, 2024

¹ cruelty is so easy. you’re not special for choosing it.

² "i just think goodness is more interesting. evil is constant. you can think of different ways to murder people, but you can do that at age five. but you have to be an adult to consciously, deliberately be good – and that's complicated."
— toni morrison

³ "the trouble is that we have a bad habit, encouraged by pedants and sophisticates, of considering happiness as something rather stupid. only pain is intellectual, only evil interesting. this is the treason of the artist; a refusal to admit the banality of evil and the terrible boredom of pain."
— ursula k. leguin, the ones who walk away from omelas

⁴ "evil is boring. right? i kinda believe in the banality and mundaneness of evil. evil is just selfish impulses, which at the end of the day are really easy to understand. it's easy to understand why people do bad things. it's like "yeah, ok, you're selfish and scared and cruel, i get it". being good is complex and beautiful and hard."
— brennan lee mulligan

⁵ "imaginary evil is romantic and varied; real evil is gloomy, monotonous, barren, boring. imaginary good is boring; real good is always new, marvelous, intoxicating."
— simone weil

⁶ "each of us from the moment of his or her birth exists in an environment in which it is easy to do evil and hard to do good... if i know somebody very well, in ten minutes, if i set my mind to it, i could perhaps say to them things so cruel, so destructive, that they would never forget them for the rest of their life. but could i in ten minutes say things so beautiful, so creative, that they would never forget them?"
— bishop kallistos ware

my boy :((

there's a legend about a chinese painter who was asked by the emperor to paint a landscape so pristine that the emperor can enter it. he didn't do a good job, so the emperor was preparing to assassinate him. but because it was his painting, legend goes, he stepped inside and vanished, saving himself. i always loved that little allegory as an artist. even when it is not enough for others, if it is enough for you, you can live inside it.

– ocean vuong, from an interview with zoë hitzig

мэрилили как ромео и джульетта: лили инсценирует свою смерть, чтобы выжить во время войны, мэри стирает себе память, думая, что все её друзья мертвы