«в чем же суть этих иррациональных норм? она — в превосходстве детали над обобщением, в превосходстве части, которая живее целого, в превосходстве мелочи, которую человек толпы, влекомой неким общим стремлением к некой общей цели, замечает и приветствует дружеским кивком. я снимаю шляпу перед героем, который врывается в горящий дом и спасает соседского ребенка, но я жму ему руку, если пять драгоценных секунд он потратил на поиски и спасение любимой игрушки этого ребенка. я вспоминаю рисунок, где падающий с крыши высокого здания трубочист успевает заметить ошибку на вывеске и удивляется в своем стремительном полете, отчего никто не удосужился ее исправить. в известном смысле мы все низвергаемся к смерти — с чердака рождения и до плиток погоста — и вместе с бессмертной алисой в стране чудес дивимся узорам на проносящейся мимо стене. эта способность удивляться мелочам — несмотря на грозящую гибель, — эти закоулки души, эти примечания в фолианте жизни — высшие формы сознания, и именно в этом состоянии детской отрешенности, так непохожем на здравый смысл и его логику, мы знаем, что мир хорош.

<…> главное наслаждение творческого ума — в той власти, какой наделяется неуместная вроде бы деталь над вроде бы господствующим обобщением».

– «искусство литературы и здравый смысл» набоков

много думаю о том, что фанфикшн – доказательство того, как важны самые незначительные детали в искусстве. ведь что такое фанфики, если не признание в любви историям, оставшимся на полях, персонажам, которые произнесли всего пару фраз, забытым вещам, запасным ключам, мимолетом брошенным прозвищам, словам, которые герои так никогда и не сказали. я обожаю это

пока я читаю лекции набокова о зарубежной литературе, захотелось поделиться с вами моими любимыми книгами о литературе:

«искусство чтения» томас фостер – основные символы, образы и аллегории в литературе. книга очень просто и с юмором написана, автор заражает своей любовью к литературе и внимательному чтению. после нее я правда начала читать по-другому, пытаться анализировать произведения, задавать самой себе вопросы и смотреть глубже.

«пути, перепутья и тупики русской женской литературы» ирина савкина – исследование развития женской русской литературы, женских образов и феминисткой критики. я наслаждалась каждой страницей. во-первых, это просто безумно интересно и я узнала много нового. а, во-вторых, я влюблена в стиль авторки, в то, как она преподносит читателю информацию. во время чтения я открыла несколько других статей, чтобы больше узнать про одну из писательниц, и была поражена контрасту: до этой книги я и не замечала, как настойчиво и иногда даже грубо большинство статей навязывают читателю свое мнение, показывают только одну сторону вопроса. ирина савкина рассказывает обо всем аккуратно и профессионально, и несмотря на то, что она тоже озвучивает свое мнение, во всех её текстах чувствуется уважение к читателю и его способности самому делать выводы.

одна из моих любимых глав в «путях, перепутьях…» была про софью островскую – писательницу и сотрудницу нквд. она известна из-за своего «дневника», который вела всю жизнь и в котором сама является ненадежной рассказчицей, искажая события в свою пользу (там, например, не говорится ни слова о ее деятельности в качестве тайного агента). большая часть записей островской посвящена ахматовой, в которую та была влюблена и при этом испытывала жуткую зависть к её писательскому дару. («со дня моей первой встречи с нею, я вспоминала о ней, и много. я думала о ней, как думают о любимом… я все время жду её, вот на этом углу, у того дома, в трамвае, в летнем саду, на соседней улочке…»; «…видеть эту женщину мне всегда тревожно и радостно. но радость какая-то причудливая, не совсем похожая на настоящую радость»). островскую и ахматову связывали очень запутанные отношения: островская, как сотрудница нквд, была изначально приставлена к ахматовой, чтобы шпионить за ней, но ахматова не могла оборвать отношения с ней даже, когда поняла это, потому что испытывала странную зависимость от островской. в общем, мне нужна целая книга про это

results for : : @greatbigtragedy

your patron goddess :
вы упрямились, но фемида оказалась упрямее. вы говорили, что справедливость вас не трогает, но богиня знала ваши помыслы и желания сердца лучше — она забрала вас, чтобы научить.
фемида строгая покровительница, ложь и праздность для нее хуже бездействия. вам приходится трудно, когда богиня требует от вас морали: может ли смертное создание постигнуть божественную природу баланса хаоса и порядка? но у вас, кажется, нет и не было выбора.

фемида говорит вам : есть вещи, над которыми человек власти не имеет. но то, что в твоих руках, должно быть твоим до конца — твоя совесть и честь.

смотрю на тэйки в руфд, и что могу сказать: фашизм процветает, друзья, фашизм процветает

тот факт, что люди искренне считают нереалистичным существование в европе не белых персонажей, что они ничего не слышали про колониализм, что они аргументируют своё видение расы персонажа: «он не может быть темнокожим, потому что он европеец»… теория белого превосходства действительно сидит в сознании людей очень глубоко

я обожаю детали в сцене суда барти, то, как правдоподобно и искренне звучат все его реплики. я пишу пост про одну деталь из этой сцены, так что про неё пока не будем, но вот вторая, которая меня очень трогает: всю сцену барти плачет и повторяет: «я этого не делал», но в самом конце, на пике отчаяния он выкрикивает: «мама, нет! я не делал этого, не делал! я не знал! не отправляйте меня туда!». строчка «я не знал» явно выбивается из всей фразы, она тут совсем не к месту: «я не знал» – слова, которые люди обычно используют не когда отрицают свою вину, а когда оправдываются («я не знал, что всё так обернется»). и эти слова из уст барти ощущаются так надрывно – это проблеск его настоящего среди лжи (а мы почти никогда не видим его в тексте настоящим). фантазия барти о побеге, о какой-то новой жизни без контроля отца, – наивная и детская, и поэтому его оправдания звучат, как слова школьника: «я не знал!». это вдруг напоминает нам, насколько он молод, и поэтому, несмотря на то, что ты смотришь на лгущего преступника, у тебе на мгновение сжимается сердце

бартилусы (они всегда будут балансировать на этой грани для меня)

в общем, ещё один день, когда хэйтеры джегулусов пытаются найти самые абсурдные причины, чтобы «отменить» популярные работы по ним («мизогиния», видимо, их любимое слово. жаль, они не знаю, что оно значит)

«искупление» иэн макьюен (7/10)

1934 год. начинающая писательница, тринадцатилетняя брайони таллис, становится свидетельницей череды пугающих и необъяснимых событий взрослой жизни. одержимая желанием узнать, что же происходит на самом деле, она толкует их на свой причудливый и по-детски жестокий лад и ненароком разрушает сразу несколько жизней. это роман о борьбе реальности и фантазии, природе писательского дара, вине, и опасности, которая таится за невинным человеческим желанием объяснить мир вокруг.

мне понравился образ главной героини – маленькой девочки, ослепленной властью, которую дает писательский дар над реальностью, до такой степени, что она чувствует себя почти богом, вершащим судьбы людей вокруг – пишущим их истории автором. она не может принять хаос, которого полон мир, и пытается создать свою собственную реальность, в которой всё будет упорядочено и красиво, так, как должно быть в хороших историях.

отчаянное желание главной героини найти объяснение всему странному и непонятному, которое приводит к непоправимым последствиям, очень напомнило мне фильм «пылающий» (я смотрела его неполностью, никогда в жизни не буду пересматривать, но как же часто я о нём вспоминаю). и там, и здесь меня цепляет идея о том, что многие события в жизни навсегда останутся для нас непонятными, что чему-то может и не быть объяснения, но человеческая потребность знать всё и загонять реальность в выдуманные ими же рамки не позволяет вещам просто существовать, и иногда эта жажда определенности становится губительной.

что мне не понравилось, так это темп романа – он слишком медленный, с деталями, которые зачастую кажутся излишними. большую часть книги мне было попросту скучно, и не только из-за скорости повествования, но и из-за того, что хоть какие-то чувства к героям я начала испытывать только под конец. эта история поднимает интересные философские вопросы и моральные дилеммы, но с эмоциональной точки зрения я была к ней очень равнодушна.

сразу как закончила книгу, я посмотрела экранизацию, и это тот случай, когда урезание романа идёт только на пользу. фильм динамичнее книги, звуковые эффекты и монтаж делают увлекательными даже самые повседневные сцены, и он просто очень красиво снят. военная арка робби вызывала у меня гораздо больше эмоций именно в фильме (хотя она и очень сильно урезана, к слову о затянутом повествовании), но вот образ взрослой брайони понравился мне больше в книге – там её часть тоже значительно длиннее, и за это время ты успеваешь почти её полюбить, а в фильме она вызывала у меня только легкое раздражение. финал в книжной версии тоже выстреливает ярче, потому что там фокус сильнее смещен на вопросы писательства, и от этого такая концовка выглядит гармоничнее, на мой взгляд.