Первое, это проблема отсутствия в Техническом регламенте 040–2016 допустимых отклонений показателей пищевой ценности рыбной продукции. При этом по отношению к мясной продукции такие отклонения в техрегламенте предусмотрены. В регламенте «О безопасности рыбы и рыбной продукции» нет допустимой погрешности в части содержания в составе белка, жиров, углеводов, что приводит как раз к конфликтным ситуациям. Сразу обращу внимание, что мы должны указывать состав белка и жиров в маркировке «Честный знак»: отсутствие в системе механизма корректировки этих показателей приводит к дополнительным трудностям между бизнесом и контролирующими органами. Мы понимаем позицию контрольно-надзорных органов, они читают закон и техрегламенты так, как они написаны, но существуют реалии жизни, когда в одной и той же партии рыбной продукции, выловленной в один день, белково-жировой состав может быть разный, в зависимости от возраста и пола ВБР. Проконтролировать то, что, например, в две банки, выпущенные в один день, попадет одинаковое количество белка и жиров невозможно. Мы работает над изменением в техрегламент, но это очень долгий процесс, который займет ни один год.

Существующая практика и методика определения соответствия продукции заявленному виду по ДНК, носит обратный характер исследований, то есть контрольно-надзорные органы запрашивают лаборатории с точки зрения поиска в продукции ДНК схожих видов ВБР, а не заявленной производителем рыбы. В результате проведения исследований зачастую лаборатории находят смежные ДНК. Здесь опять же проблема практического плана: допустим, предприятие первые полдня производит консервы из сардины, а во вторую часть дня – из сайры.

В перерыве происходит замывка линии перед переходом на другой вид продукции. Тем не менее, мы понимаем, что ДНК, микрочастицы, которые могут попасть в банку. Но это не значит, что продукция некачественная, небезопасная, фальсифицированная. К сожалению, у нас отсутствует методика проведения анализа на ДНК по объемным характеристикам, то есть чего в банке содержится больше: заявленного или не заявленного сырья. Мы полностью поддерживаем борьбу с фальсификатом, мы являемся ассоциацией крупнейших российских добросовестных производителей, но, к сожалению, даже наши члены имеют из-за этого проблемы в своей работе.

Возможная причина – снижение российского вылова минтая: по состоянию на 6 апреля 2026 года добыто на 5% меньше, чем к аналогичной дате 2025 года, 972 тыс. тонн.

Рост экспорта происходит на фоне увеличения объемов выпуска филе минтая на судах за январь-март 2026 года на 5% (год к году), до 53 тыс. тонн.

Увеличение экспорта происходит при сокращении выпуска сурими из минтая в море на судах на 12% (год к году), до 42 тыс. тонн.

Поставки растут на фоне увеличения вылова на 4% к высокой планке января-марта прошлого года, до 174 тыс. тонн.

Стагнация экспортных поставок в весе неудивительна: к 6 апреля 2026 года российский вылов атлантической трески сократился на 23% (год к году), до 50 тыс. тонн. При этом прирост вылова трески на Дальнем Востоке (+1,5%, 41 тыс. тонн) не смог нивелировать отставание по весу, так как основа экспорта – атлантическая треска.

Увеличение поставок крабов на внешние рынки может быть связано с ростом их добычи на 19% (год к году), до 16 тыс. тонн.

Вопрос обеспечения целевой доходности зависит от специфики как поставщика, так и сети, категории, а также продуктовой линейки.

Такой показатель — это, прежде всего, совместный инструмент контроля эффективности продаж. Сейчас отрасль ищет прозрачный баланс в том, чтобы этот механизм помогал и поставщику, и ритейлеру объективно оценивать успешность продукта на полке и управлять совместной рентабельностью. Обсуждение таких вопросов – абсолютно нормальная деловая практика. Важно, чтобы этот процесс базировался на принципах "Кодекса добросовестных практик". И хотя на рынке периодически возникают спорные прецеденты, с лидерами отрасли мы всегда находим общий язык. Точно могу сказать, что Х5 и другие крупные игроки придерживаются КДП в отношении наших членов, и все договоры согласованы на взаимовыгодных условиях.