Сколько она здесь пробыла? Кто знает. Время растеклось вязкой массой, смешалось с алкоголем, дымом и слезами. Круг за кругом — отчаяние, истерика, попытка заглушить боль, временное успокоение, а затем облегчение… или его подобие. Возможно, прошло два часа, а может, и вся вечность. Заметил ли кто-то её исчезновение? Вряд ли. Всем было плевать. Танцы, наркотики, дешёвые интрижки — у каждого был свой способ развлечься, и её истерика вряд ли вписывалась в чей-то список развлечений.
Дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и в помещение ворвался он — Эдриан Пьюси. Её взгляд, затуманенный дурманом, столкнулся с его — тёмным, колючим, напряжённым. Только он знал, где её искать. И, кажется, даже если бы она попыталась сбежать на другой конец света, он всё равно бы её нашёл.
Глупая, растянутая улыбка медленно расползлась по её лицу, пока она смотрела на него затуманенными изумрудными глазами. Они контрастировали с его – напряжёнными, цепкими, полными чего-то, что она не могла или не хотела сейчас разбирать. Ей даже показалось, что в этом взгляде мелькнуло беспокойство… или же это был просто обман её помутнённого сознания?
Странное тепло разлилось внутри, наполняя её грудь мягкой, почти детской радостью. Он пришёл. Нашёл её. Даже здесь.
Нет. Не время сейчас думать об этом. Гэстия прогнала ненужные мысли, оставляя только одно желание – просто смотреть на него. Просто впитывать этот момент, цепляться за него, словно за спасательный круг в море хаоса, в который превратилась эта ночь. Несмотря на пелену дурмана, её глаза сияли. Не мутным, отрешённым светом, а тёплым, живым, полным восхищения, которое она даже не пыталась скрыть. Она рассматривала его так, будто видела впервые, но на самом деле знала каждый штрих, каждую деталь.
Лицо — резкие, строгие линии. Волосы — беспорядочные, но всегда каким-то образом идеально ложившиеся. Крепкие руки — сейчас скрытые под рубашкой, но она знала, что под тканью прячутся татуировки. Она видела их много раз, но, кажется, только теперь осознала, насколько они дополняли этот образ опасного мальчишки, каким он был для других.
Для неё он был Моврошей. Её Моврошей. Тем, кто сейчас стоял перед ней, словно явившись из какого-то странного сна. Тем, кто нашёл её даже здесь. Тем, кто в этот момент казался настоящим героем, хотя сам, вероятно, никогда бы так себя не назвал.
Кажется, он хотел что-то сказать. Губы чуть дрогнули, дыхание выровнялось, но… она не дала ему этого сделать.
Порыв. Внезапный, сумасшедший, но такой естественный. Гэстия поддалась ему, полностью, без раздумий. Тонкие пальцы, ещё секунду назад сжимавшие сигарету, отпустили её, и та упала в раковину, забытая. Теперь её ладонь касалась его галстука — плотной ткани, расцветки их факультета. Она наматывала его на палец, медленно, будто играясь, но в этом движении была сила.
Склонился к ней навстречу, позволил ей сократить расстояние. И тогда её горячие губы, напитанные вкусом огневиски и чего-то ещё, чего-то безумного, накрыли его.
Она не думала. Ни о происходящем, ни о смысле этого поступка, ни о том, что будет дальше. Последствия? Они просто не существовали в этот момент. Честно говоря, она даже не знала, почему сделала это. Алкоголь? Трава? Маловероятно. Они всего лишь играли роль некоего эликсира бесстрашия, растворяя страхи и сомнения, стирая границы между «можно» и «нельзя».
Но не они заставили её поддаться порыву. Не они вызвали это желание. Это было что-то глубже. Что-то, что жило в ней давно, тлело, пряталось, скрывалось за масками и привычной бравадой. И сейчас, когда её сердце колотилось в груди, а губы жадно ловили тепло его дыхания, она поняла: этот момент принадлежит только им.
Всем было всё равно. Всем, кроме него.
Дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и в помещение ворвался он — Эдриан Пьюси. Её взгляд, затуманенный дурманом, столкнулся с его — тёмным, колючим, напряжённым. Только он знал, где её искать. И, кажется, даже если бы она попыталась сбежать на другой конец света, он всё равно бы её нашёл.
Глупая, растянутая улыбка медленно расползлась по её лицу, пока она смотрела на него затуманенными изумрудными глазами. Они контрастировали с его – напряжёнными, цепкими, полными чего-то, что она не могла или не хотела сейчас разбирать. Ей даже показалось, что в этом взгляде мелькнуло беспокойство… или же это был просто обман её помутнённого сознания?
— Мо-о-вроша-а-а… — протянула она, лениво покачнувшись и в последний момент ухватившись за край умывальника.
Странное тепло разлилось внутри, наполняя её грудь мягкой, почти детской радостью. Он пришёл. Нашёл её. Даже здесь.
Может, это случайность. А может…
Нет. Не время сейчас думать об этом. Гэстия прогнала ненужные мысли, оставляя только одно желание – просто смотреть на него. Просто впитывать этот момент, цепляться за него, словно за спасательный круг в море хаоса, в который превратилась эта ночь. Несмотря на пелену дурмана, её глаза сияли. Не мутным, отрешённым светом, а тёплым, живым, полным восхищения, которое она даже не пыталась скрыть. Она рассматривала его так, будто видела впервые, но на самом деле знала каждый штрих, каждую деталь.
Лицо — резкие, строгие линии. Волосы — беспорядочные, но всегда каким-то образом идеально ложившиеся. Крепкие руки — сейчас скрытые под рубашкой, но она знала, что под тканью прячутся татуировки. Она видела их много раз, но, кажется, только теперь осознала, насколько они дополняли этот образ опасного мальчишки, каким он был для других.
Для кого-то — просто Пьюси.
Для кого-то — Эдриан.
А для неё…
Для неё он был Моврошей. Её Моврошей. Тем, кто сейчас стоял перед ней, словно явившись из какого-то странного сна. Тем, кто нашёл её даже здесь. Тем, кто в этот момент казался настоящим героем, хотя сам, вероятно, никогда бы так себя не назвал.
Кажется, он хотел что-то сказать. Губы чуть дрогнули, дыхание выровнялось, но… она не дала ему этого сделать.
Порыв. Внезапный, сумасшедший, но такой естественный. Гэстия поддалась ему, полностью, без раздумий. Тонкие пальцы, ещё секунду назад сжимавшие сигарету, отпустили её, и та упала в раковину, забытая. Теперь её ладонь касалась его галстука — плотной ткани, расцветки их факультета. Она наматывала его на палец, медленно, будто играясь, но в этом движении была сила.
Принуждение. Власть. Приглашение. Он подчинился.
Склонился к ней навстречу, позволил ей сократить расстояние. И тогда её горячие губы, напитанные вкусом огневиски и чего-то ещё, чего-то безумного, накрыли его.
Она не думала. Ни о происходящем, ни о смысле этого поступка, ни о том, что будет дальше. Последствия? Они просто не существовали в этот момент. Честно говоря, она даже не знала, почему сделала это. Алкоголь? Трава? Маловероятно. Они всего лишь играли роль некоего эликсира бесстрашия, растворяя страхи и сомнения, стирая границы между «можно» и «нельзя».
Но не они заставили её поддаться порыву. Не они вызвали это желание. Это было что-то глубже. Что-то, что жило в ней давно, тлело, пряталось, скрывалось за масками и привычной бравадой. И сейчас, когда её сердце колотилось в груди, а губы жадно ловили тепло его дыхания, она поняла: этот момент принадлежит только им.
Первое время его губы отвечали на поцелуй, и на короткое мгновение всё действительно казалось сказкой — сладкой, запретной, обволакивающей. Но вдруг он мягко отстранился, и в этот момент что-то болезненно кольнуло внутри неё. Не хочет? Ну и ладно.. Кэрроу хотела было что-то пробормотать — едва ли разобрать свои собственные мысли, но внезапно сильные руки подхватили её, будто опасаясь, что она рухнет. Тепло его тела, надёжность этих рук… Вырваться? Ни за что. Она лишь прикрыла глаза, позволяя усталости взять верх, и бесшумно опустила голову на его широкую грудь.
Его голос дрогнул — напряжённый, охрипший, срывающийся на шёпот. То ли усталость, то ли внутреннее смятение… Она не могла этого понять, да и не пыталась. Сознание тонуло в вязком тумане, а мысли уже не цеплялись за реальность. Но если бы только она могла представить, какая буря в этот момент бушевала внутри него… Ведь он понимал: ещё немного — и он точно совершит ошибку. Ту, о которой не сможет забыть.
Кажется, времени прошло совсем немного. Или, может, наоборот — вечность? Границы реальности стирались, но она чувствовала, как его руки бережно держат её, словно она — что-то хрупкое, слишком уставшее, чтобы сопротивляться.
Пьюси тихо занёс её в свою комнату и, не спеша, аккуратно опустил на кровать. Матрас мягко пружинил под её телом, словно принимая в свои объятия, а лёгкий запах древесины и чего-то свежего тут же окружил её. Она хотела открыть глаза, но веки наливались тяжестью. Внезапное тепло окутало её плечи, растекаясь по телу приятной волной. Плед. Он даже об этом позаботился.
Она боролась с сонливостью, из последних сил удерживаясь на грани сознания, но всё было против неё. Особенно — его рука. Тёплая ладонь осторожно легла на макушку, едва ощутимо сжав её волосы, будто невесомый, невидимый якорь.
Тело моментально сдалось, мысли потекли куда-то вглубь, растворяясь в тишине комнаты. Она лишь успела поёжиться, крепче кутаясь в плед, и, подчиняясь этому невидимому приказу расслабиться — отключилась.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Ошибка. Простая, глупая ошибка, которая никогда не должна повториться.
— Вот пойдёшь и выбросишь меня, Мовроша... — пробормотала она пьяным, тягучим голосом, будто ребёнок, который внезапно решил пожаловаться на несправедливость мира.
— Дурочка ты, знаешь?
Его голос дрогнул — напряжённый, охрипший, срывающийся на шёпот. То ли усталость, то ли внутреннее смятение… Она не могла этого понять, да и не пыталась. Сознание тонуло в вязком тумане, а мысли уже не цеплялись за реальность. Но если бы только она могла представить, какая буря в этот момент бушевала внутри него… Ведь он понимал: ещё немного — и он точно совершит ошибку. Ту, о которой не сможет забыть.
Кажется, времени прошло совсем немного. Или, может, наоборот — вечность? Границы реальности стирались, но она чувствовала, как его руки бережно держат её, словно она — что-то хрупкое, слишком уставшее, чтобы сопротивляться.
Пьюси тихо занёс её в свою комнату и, не спеша, аккуратно опустил на кровать. Матрас мягко пружинил под её телом, словно принимая в свои объятия, а лёгкий запах древесины и чего-то свежего тут же окружил её. Она хотела открыть глаза, но веки наливались тяжестью. Внезапное тепло окутало её плечи, растекаясь по телу приятной волной. Плед. Он даже об этом позаботился.
— Спасибо... — голос срывался на шёпот, дрожал, будто не был уверен, что сможет донести всю благодарность.
Она боролась с сонливостью, из последних сил удерживаясь на грани сознания, но всё было против неё. Особенно — его рука. Тёплая ладонь осторожно легла на макушку, едва ощутимо сжав её волосы, будто невесомый, невидимый якорь.
И этого оказалось достаточно.
Тело моментально сдалось, мысли потекли куда-то вглубь, растворяясь в тишине комнаты. Она лишь успела поёжиться, крепче кутаясь в плед, и, подчиняясь этому невидимому приказу расслабиться — отключилась.
Время пройдёт. Оно всегда проходит, стирая ночные ошибки, но оставляя после себя горьковатый осадок. Утренний холод пронзит её до костей, а реальность хлынет ледяной волной, сбивая последние остатки дурмана. Виски будет стучать тупой болью, но это — мелочь по сравнению с осознанием, что накроет её, едва она поймёт, что сделала. Поцелуй. Этот всплеск чувств, этого внезапного порыва, этой глупости — хватило, чтобы едва не разрушить их дружбу. Вчера всё казалось таким естественным, таким правильным, но теперь... Теперь на её губах осталось лишь неприятное послевкусие сожаления. Но одно не даёт покоя. Он отстранил её. Не оттолкнул резко, не разозлился — просто мягко, уверенно дал понять, что это неправильно. Почему? Может, сердце этого змея уже занято? Может, где-то в его жизни есть та, кому он готов отдать себя без остатка? Больше она не будет думать об этом. Не позволит. Этот поцелуй останется тайной, захороненной в глубине её души, под слоями гордости и самоконтроля.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Ошибка. Простая, глупая ошибка, которая никогда не должна повториться.
Forwarded from 𝐐𝐈𝐍 𝐒𝐔𝐍𝐙𝐇𝐄𝐍|𝕺𝐫𝐜𝐡𝐢𝐝
𝗙𝗶𝗹𝗹𝗲 𝗮𝘂 𝘃𝗶𝘀𝗮𝗴𝗲 𝗹𝘂𝗻𝗮𝗶𝗿𝗲.
не общайтесь с ней я ревную
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM