В то же время опросы показывают, что при всей любви к лейбористам и их программе, в фигуре Корбина всё ещё не уверены — антирейтинг у него довольно велик, как велик и антирейтинг Терезы Мэй (а вот Блэр, как доллар, всем нравился).
Но есть хорошее высказывание про бег: нужно бежать не хуже, чем соперник, и второе хорошее высказывание про политику: оппозиция не выигрывает выборов, это правящие партии их проваливают. Быть хуже Мэй довольно тяжело (накладывая её рейтинг на рейтинги других консервативных премьеров, можно заметить, что хуже неё только Джон Мейджор), так что посмотрим.
Резкий красный пик к нулевой отметке — это "корбиномания" перед самыми выборами 2017 года, когда на фоне провальной и глубоко элитистской пропаганды тори, Корбин со своим "социализмом с человеческим лицом" и апелляциями к простым человеческим проблемам отыграл 20 процентов отставания и на протяжении нескольких месяцев после выборов считался кандидатом номер один на жильё по адресу Даунинг-стрит, 10 (а Мэй балансировала в воздухе и на грани отставки, выслушивая оскорбления от своих же за потерянное большинство в Парламенте).
Но есть хорошее высказывание про бег: нужно бежать не хуже, чем соперник, и второе хорошее высказывание про политику: оппозиция не выигрывает выборов, это правящие партии их проваливают. Быть хуже Мэй довольно тяжело (накладывая её рейтинг на рейтинги других консервативных премьеров, можно заметить, что хуже неё только Джон Мейджор), так что посмотрим.
Резкий красный пик к нулевой отметке — это "корбиномания" перед самыми выборами 2017 года, когда на фоне провальной и глубоко элитистской пропаганды тори, Корбин со своим "социализмом с человеческим лицом" и апелляциями к простым человеческим проблемам отыграл 20 процентов отставания и на протяжении нескольких месяцев после выборов считался кандидатом номер один на жильё по адресу Даунинг-стрит, 10 (а Мэй балансировала в воздухе и на грани отставки, выслушивая оскорбления от своих же за потерянное большинство в Парламенте).
Если бы выборы состоялись завтра:
Вот как мы и говорили про особенности FPTP-системы, несмотря на всего трёхпроцентное отставание по общенациональной массе, консерваторам пришлось бы нелегко, с потерей 31 места, которые бы ушли на 2/3 лейбористам и по 1/6 либдемам и шотландцам.
Заодно можно посмотреть по графику — жесткий период "корбинмании" продлился с июня по сентябрь 2017-го: тогда лейбористы и моложёжь были готовы "штурмовать небеса".
Вот как мы и говорили про особенности FPTP-системы, несмотря на всего трёхпроцентное отставание по общенациональной массе, консерваторам пришлось бы нелегко, с потерей 31 места, которые бы ушли на 2/3 лейбористам и по 1/6 либдемам и шотландцам.
Заодно можно посмотреть по графику — жесткий период "корбинмании" продлился с июня по сентябрь 2017-го: тогда лейбористы и моложёжь были готовы "штурмовать небеса".
И левая коалиция бы взяла власть (и тут же началось бы благорастворение воздухов и Маркс бы летал над Гринвичской обсерваторией, рассыпая вокруг себя сияние, пособия, дотируемые школьные завтраки и бесплатные путёвки в пионерлагеря).
Если Шинн Фейн так и не присягают королеве и не занимают мест (а они не будут, пока королева не будет ирландкой и не начнёт править из Дублина лондонскими вассалами-сассанахами), то для большинства нужно 323 места. У лейбористов плюс ШНП было бы 322, а остальное добиралось бы Уэльсом, "зелёными" и прочими группками по 1-2 депутата. В итоге: широкое коалиционное правительство левых с большими уступками регионам. Тори бы сидели с 317 местами и ждали бы раскола.
"Чёртовы коммуняки наняли нацменьшинства с окраин и правят нами!" — писала бы S*n.
Если Шинн Фейн так и не присягают королеве и не занимают мест (а они не будут, пока королева не будет ирландкой и не начнёт править из Дублина лондонскими вассалами-сассанахами), то для большинства нужно 323 места. У лейбористов плюс ШНП было бы 322, а остальное добиралось бы Уэльсом, "зелёными" и прочими группками по 1-2 депутата. В итоге: широкое коалиционное правительство левых с большими уступками регионам. Тори бы сидели с 317 местами и ждали бы раскола.
"Чёртовы коммуняки наняли нацменьшинства с окраин и правят нами!" — писала бы S*n.
Мы начинаем публиковать главы из книги Джона О'Фаррела "Дела могут только стать лучше".
В 1979 году ему было 18 лет, и он думал, что Маргарет Тэтчер - это ненадолго, ведь английские выборы устроены как маятник - сегодня консерваторы, завтра лейбористы, так?
Не так. Следующие 18 лет он будет поддерживать лейбористов на каждых выборах, в роли активиста и низового организатора, и на каждых выборах лейбористы будут проигрывать. Неудачи партии описываются с горьким юмором - но вообще от книги невозможно оторваться, так весело О'Фаррелл описывает свою жизнь.
В книге очень много смешных моментов, которые хочется пересказать.
Вот на выборах 1992 года на встрече с лидером лейбористов Кинноком консерваторы выпускают человека, наряженного цыпленком: О'Фарреллу стыдно перед наблюдателями из Румынии, которые приехали «учиться демократии», а видят какой-то цирк.
Вот молодого О'Фаррелла пытаются вовлечь в радикальную левую: всё идёт хорошо, но тут встаёт его образованный революционный друг и начинает рассказывать, как буржуазные СМИ оболгали образ Сталина, а репрессий не было.
Вот О'Фаррелл видит, как тысячи людей идут на антиядерную демонстрацию, а его шахтёрского товарища заставляют одеть розовый костюмчик атомной бомбы, потому что иначе "мессидж будет слишком угрюмым" -- а товарищ плюет и идёт голосовать за консерваторов, а не "этих долбанутых".
Вот О'Фаррелл c товарищами сидит в снегу перед базой ВВС в Комптоне и жаждет, чтобы их арестовала полиция -- в снегу очень холодно, а они ведь нарушают общественный порядок. Что? Вы не будете нас арестовывать? Всё в порядке, сидите дальше?! Фашисты, сволочи, это провокация буржуазии!
Очень полезно читать всем, кто думает, что политика в 2019 году сводится к донатам, лайкам, шерам и репостам. Каково это - обходить кварталы и стучаться в двери или редактировать газету в ночи. Каково это - быть наблюдателем на выборах и видеть, что за твою партию проголосовало на шесть человек больше, чем 5 лет тому назад. Каково это - вставать и идти работать в службу помощи обманутым дольщикам - потому что так твою партию и твоё лицо запомнят. И так 18 лет - холода, мрака и пустоши.
В 1979 году ему было 18 лет, и он думал, что Маргарет Тэтчер - это ненадолго, ведь английские выборы устроены как маятник - сегодня консерваторы, завтра лейбористы, так?
Не так. Следующие 18 лет он будет поддерживать лейбористов на каждых выборах, в роли активиста и низового организатора, и на каждых выборах лейбористы будут проигрывать. Неудачи партии описываются с горьким юмором - но вообще от книги невозможно оторваться, так весело О'Фаррелл описывает свою жизнь.
В книге очень много смешных моментов, которые хочется пересказать.
Вот на выборах 1992 года на встрече с лидером лейбористов Кинноком консерваторы выпускают человека, наряженного цыпленком: О'Фарреллу стыдно перед наблюдателями из Румынии, которые приехали «учиться демократии», а видят какой-то цирк.
Вот молодого О'Фаррелла пытаются вовлечь в радикальную левую: всё идёт хорошо, но тут встаёт его образованный революционный друг и начинает рассказывать, как буржуазные СМИ оболгали образ Сталина, а репрессий не было.
Вот О'Фаррелл видит, как тысячи людей идут на антиядерную демонстрацию, а его шахтёрского товарища заставляют одеть розовый костюмчик атомной бомбы, потому что иначе "мессидж будет слишком угрюмым" -- а товарищ плюет и идёт голосовать за консерваторов, а не "этих долбанутых".
Вот О'Фаррелл c товарищами сидит в снегу перед базой ВВС в Комптоне и жаждет, чтобы их арестовала полиция -- в снегу очень холодно, а они ведь нарушают общественный порядок. Что? Вы не будете нас арестовывать? Всё в порядке, сидите дальше?! Фашисты, сволочи, это провокация буржуазии!
Очень полезно читать всем, кто думает, что политика в 2019 году сводится к донатам, лайкам, шерам и репостам. Каково это - обходить кварталы и стучаться в двери или редактировать газету в ночи. Каково это - быть наблюдателем на выборах и видеть, что за твою партию проголосовало на шесть человек больше, чем 5 лет тому назад. Каково это - вставать и идти работать в службу помощи обманутым дольщикам - потому что так твою партию и твоё лицо запомнят. И так 18 лет - холода, мрака и пустоши.
Господи, почему я родился в благополучной семье? Это было так несправедливо. Почему я не мог родиться в семье, стонущей под гнётом капитализма и впитать в себя коммунистические взгляды с молоком матери? Почему мне всегда не хватало правильного акцента рабочих окраин и злобы, распирающей грудь при взгляде на жизнь буржуазных классов?
Каждый раз, когда я выплёвывал слово «тори!», оно слетало с моих губ нежнейшим пушком и обличало мою принадлежность к ним. На моей первой студенческой демонстрации мы распевали кричалку: «Высшее образование для трудовыыыыых маааааасс, поделись с нами, буржуазныыыыыый клааааааасс». Я тянул слова «буржуазный» и «класс» с таким акцентом, что толпа студентов Сэлфордского университета немедленно оглядывалась, чтобы определить, как этот привилегированный хлыщ попал в колонну трудового народа.
Возможно, если бы я вступил в Социалистическую Рабочую Партию, то меня бы направили к специальному социалистическому фониатру и логопеду, который бы заставлял таких как я, верно выкрикивать «СССОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РРРРАБОЧИЙ!». Но дело было не только в говоре и акценте. Всё, что я делал, несло проклятую печать интеллигентной неуверенности — когда я вступал в спор с оппонентом, то на середине своего предложения уже раздумывал над его аргументами, катал их на языке, до тех пор, пока в самом конце не соглашался с доводами, мямля что-то неуверенное.
Если бы я был Лениным в 1917 году, то моё выступление перед солдатами и матросами звучало бы так: «Эм, я полагаю, мы могли бы, наверное, захватить контроль над средствами производства, верно? С другой стороны, стоило бы, конечно, думаю, посоветоваться с меньшевиками — мы же не хотим никого побеспокоить? Лучше всего ещё немного подумать. У кого-нибудь есть идеи?».
Каждый раз, когда я выплёвывал слово «тори!», оно слетало с моих губ нежнейшим пушком и обличало мою принадлежность к ним. На моей первой студенческой демонстрации мы распевали кричалку: «Высшее образование для трудовыыыыых маааааасс, поделись с нами, буржуазныыыыыый клааааааасс». Я тянул слова «буржуазный» и «класс» с таким акцентом, что толпа студентов Сэлфордского университета немедленно оглядывалась, чтобы определить, как этот привилегированный хлыщ попал в колонну трудового народа.
Возможно, если бы я вступил в Социалистическую Рабочую Партию, то меня бы направили к специальному социалистическому фониатру и логопеду, который бы заставлял таких как я, верно выкрикивать «СССОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РРРРАБОЧИЙ!». Но дело было не только в говоре и акценте. Всё, что я делал, несло проклятую печать интеллигентной неуверенности — когда я вступал в спор с оппонентом, то на середине своего предложения уже раздумывал над его аргументами, катал их на языке, до тех пор, пока в самом конце не соглашался с доводами, мямля что-то неуверенное.
Если бы я был Лениным в 1917 году, то моё выступление перед солдатами и матросами звучало бы так: «Эм, я полагаю, мы могли бы, наверное, захватить контроль над средствами производства, верно? С другой стороны, стоило бы, конечно, думаю, посоветоваться с меньшевиками — мы же не хотим никого побеспокоить? Лучше всего ещё немного подумать. У кого-нибудь есть идеи?».
Падение лейбористов, то есть провал ими вотума о недоверии правительству, случился на следующий день после моего семнадцатилетия (между прочим, день рождения я делил с Джимом Каллаганом, лидером лейбористов). Его правительству не хватило ровно одного голоса: один из лейбористов, сэр Альфред Брутон, решил в решающий момент отсидеться в онкологическом отделении госпиталя и не пришёл на голосование. Более того, через день он из упрямства умер.
Дела у лейбористов по всей стране вряд ли обстояли лучше.
Дела у лейбористов по всей стране вряд ли обстояли лучше.
Как и в случае с бубонной чумой и нарезным оружием, никто не обращал внимания на опасность Маргарет Тэтчер, пока не стало слишком поздно.
Её первым действием на посту лидера Консервативной партии стало появление перед телекамерами, где она шиворот навыворот показала знак «V-виктори». Иными словами, она улыбалась и предлагала британским телезрителям отъебаться и пойти нахуй. В последующее десятилетие мы к этому привыкли.
Её первым действием на посту лидера Консервативной партии стало появление перед телекамерами, где она шиворот навыворот показала знак «V-виктори». Иными словами, она улыбалась и предлагала британским телезрителям отъебаться и пойти нахуй. В последующее десятилетие мы к этому привыкли.
https://www.bbc.com/news/uk-politics-47018418
Такс, такс, такс, што тут у нас.
Правительство Великобритании собирается вести переговоры с Парламентом об отмене февральских каникул законодателей в связи с нехваткой времени для согласования деталей Брекзита.
У Парламента в настоящее время осталось 32 рабочих дня до Брекзита, но при отмене парламентских каникул это число вырастет до 42 дней.
Оппозиция (лейбористы, либдемы и регионалы) вместе с консерваторами-заднескамеечниками внесли ряд поправок, рассчитывая принудить правительство изменить курс: глава консервативной фракции в Палате Общин Андреа Лидсом назвала все поправки "плохо законспирированными попытками провалить Брекзит".
Дорредакция считает, что это интересный поворот событий — до этого дня оппозиция обоснованно подозревала, что Тереза Мэй попросту тянет время в надежде довести ситуацию до критического предела, когда Брекзит уже послезавтра, договорённости нет, и в панике все желающие избежать краха склоняются перед вариантом премьера.
Теперь вроде бы как правительство намекает на своё желание о чём-то всё-таки до 29 марта договориться. В левых кругах уже начала кружиться качественно шизофреническая версия о том, что тори планируют дождаться выхода без сделки с целью на апрельских досрочных выборах проиграть лейбористам и повесить на них все обязательства по спасению экономики и ответственности перед разъярённым обществом — чтобы затем в духе хорошей многоходовочки, на следующих выборах триумфально возвратиться на белом консервативном коне, напевая "Вот видите-видите, лейбористы не могут-не могут". Возможно, теперь такие разговоры поутихнут.
Такс, такс, такс, што тут у нас.
Правительство Великобритании собирается вести переговоры с Парламентом об отмене февральских каникул законодателей в связи с нехваткой времени для согласования деталей Брекзита.
У Парламента в настоящее время осталось 32 рабочих дня до Брекзита, но при отмене парламентских каникул это число вырастет до 42 дней.
Оппозиция (лейбористы, либдемы и регионалы) вместе с консерваторами-заднескамеечниками внесли ряд поправок, рассчитывая принудить правительство изменить курс: глава консервативной фракции в Палате Общин Андреа Лидсом назвала все поправки "плохо законспирированными попытками провалить Брекзит".
Дорредакция считает, что это интересный поворот событий — до этого дня оппозиция обоснованно подозревала, что Тереза Мэй попросту тянет время в надежде довести ситуацию до критического предела, когда Брекзит уже послезавтра, договорённости нет, и в панике все желающие избежать краха склоняются перед вариантом премьера.
Теперь вроде бы как правительство намекает на своё желание о чём-то всё-таки до 29 марта договориться. В левых кругах уже начала кружиться качественно шизофреническая версия о том, что тори планируют дождаться выхода без сделки с целью на апрельских досрочных выборах проиграть лейбористам и повесить на них все обязательства по спасению экономики и ответственности перед разъярённым обществом — чтобы затем в духе хорошей многоходовочки, на следующих выборах триумфально возвратиться на белом консервативном коне, напевая "Вот видите-видите, лейбористы не могут-не могут". Возможно, теперь такие разговоры поутихнут.
Bbc
Brexit: MPs facing longer hours to help break deadlock
The Commons February recess could be cancelled and the working day extended to help secure a deal.
Если честно, то количество политического хайпа, который получила в свой адрес Her Majesty The Queen начинает слегка угнетать. Всё очень хорошо, и отлично сыграна роль арбитра над схваткой, но не стоит забывать, что сама королева ничем не рискует.
При любом развитии событий у неё остаются поместья Короны, а принц Чарльз сможет и дальше разбивать бронированные роллс-ройсы хоть по шесть раз в день. И да, мороженое, покрытое сусальным золотом, тоже входит в соцпакет.
Подавляющее большинство населения Великобритании же, наоборот, напрямую пострадают что от Брекзита, что от сохранения членства в Едином Рынке — да что тут говорить, продолжают страдать от неразберихи в правительстве и невнимания к рядовой повестке дня, пока все перемывают кости Евросоюзу.
И при этом они не наследуют чёртовой короны и Букингемского дворца.
Очень легко говорить о сознательности и уважении, когда тебе приходится бояться разве что глобальной термоядерной войны.
При любом развитии событий у неё остаются поместья Короны, а принц Чарльз сможет и дальше разбивать бронированные роллс-ройсы хоть по шесть раз в день. И да, мороженое, покрытое сусальным золотом, тоже входит в соцпакет.
Подавляющее большинство населения Великобритании же, наоборот, напрямую пострадают что от Брекзита, что от сохранения членства в Едином Рынке — да что тут говорить, продолжают страдать от неразберихи в правительстве и невнимания к рядовой повестке дня, пока все перемывают кости Евросоюзу.
И при этом они не наследуют чёртовой короны и Букингемского дворца.
Очень легко говорить о сознательности и уважении, когда тебе приходится бояться разве что глобальной термоядерной войны.
А вообще всё это опять напоминает сценку из третьеразрядной пьесы Беккета или обкатку перезапуска "Чёрной Гадюки", той самой, про товарища Блэкэддэра.
"Хорошо придуманной истории незачем походить на действительную жизнь; жизнь изо всех сил старается походить на хорошо придуманную историю".
"Хорошо придуманной истории незачем походить на действительную жизнь; жизнь изо всех сил старается походить на хорошо придуманную историю".
Интересно распределение плотности населения по территории Британских островов. Помните, как мы в пятницу делились выкладками по трёхпроцентному отставанию консерваторов от лейбористов?
А теперь смотрите на карту избирательных округов. Синее море не может соперничать по плотности населения с красными "островами" городов, хотя и разливается по большей площади. (Глубинка за Мэй, города за Корбина, так?)
А теперь смотрите на карту избирательных округов. Синее море не может соперничать по плотности населения с красными "островами" городов, хотя и разливается по большей площади. (Глубинка за Мэй, города за Корбина, так?)
Вообще интересно взглянуть на то, как поменялись фракции с какого-нибудь 1968 года, за пятьдесят лет. На скамейках консерваторов сидели "старые итонцы", выпускники легендарных колледжей, бывшие генералы, ведшие войска в бой, адвокаты, выигравшие тысячи дел, богатейшие землевладельцы и собственники замков и земель. На стороне лейбористов сидели люди с загрубевшими руками — шахтёры, литейщики, работники ферм, водители. Чуть выделялись врачи.
Битвы были между сторонниками цилиндров и кепок-аэродромов. Сейчас, конечно, всё смешалось — пара итонцев ещё осталась на стороне лейбористов, а вот у консерваторов, кажется, в запасниках старой гвардии лежит только пыльноватый Рис-Могг. Ушла консервативная франтоватость помещика со стороны синей фракции и готовность лейбористов носить в Парламенте рабочие сапоги.
Теперь собрание тори чаще всего напоминает сборище агентов по торговле недвижимостью — а у лейбористов до невозможности истончилась прослойка депутатов, носящих на себе загар от сезонных работ в поле (разве что Деннис Скиннер остался?).
Вроде бы как возобновилась практика вносить для голосования носилки с умирающими (в нашем случае — глубоко беременными) парламентариями — и с кнутами противоположной фракции, подлетающими, чтобы прощупать пульс, ведь если достопочтенный коллега уже не дышит, то голос засчитывать нельзя.
В стародавние времена крик одного парламентария "Я вижу посторонних!" заставлял стражников закрыть галереи для прессы и для публики в считанные минуты. Потом случился неприятный инцидент, когда полиция вывела Принца Уэльского и из-за этого для принятия решения об очищении здания от "гуляк" стало требоваться голосование. Затем случилась война и право окриком очищать галереи вернули обратно — так было проще соблюдать секретность. Теперь, после использования в политических целях, убрали. Возможно, опять вернут.
Зато сержанту, ведающему охраной Вестминстерского дворца, по прежнему, из года в год выдают шёлковые чулки "за счёт казны". И крюки для мечей при входе тоже выжили, поскольку безопасность превыше всего — равно как выжили и красные линии на коврах, обозначающие границу, за которую заступать нельзя даже во время самых жарких дебатов, чтобы не портить прекрасные зелёные ковры пятнами крови. Выжила даже коробка с нюхательным табаком, прибитая к двери Палаты Общин, на табак для которой регулярно скидываются все служители дворца.
Кажется, Парламент окончательно застрял в каком-то параллельном измерении, где крошки от хлеба испортили часовой механизм (нельзя было Биг-Бен смазывать сливочным маслом!), где Болванщик в образе Беркоу призывает к порядку, пока игральные карты со смартфонами наперевес демонстрируют записи про st*pid w*man, где Соня-Мышь в образе Рис-Могга цитирует себя, цитирующего школьную латынь, пока не засыпает в чайнике, где Птичка Додо с бородой и остатками вегетарианского бургера на свитере опять и опять вопрошает о финансировании больниц и расписании рейсовых автобусов для населения, где гудит злопастный Брандашмэй и пылкает огнём.
Цените и любите этот псилоцибиновый микс киберпанка и викторианских интерьеров, пока он окончательно не развалился под напором двадцать первого века.
Дама Червей напекла кренделей
В летний погожий денёк.
А Джонсон Борис в отставке завис,
Таков брекзитёров итог.
Битвы были между сторонниками цилиндров и кепок-аэродромов. Сейчас, конечно, всё смешалось — пара итонцев ещё осталась на стороне лейбористов, а вот у консерваторов, кажется, в запасниках старой гвардии лежит только пыльноватый Рис-Могг. Ушла консервативная франтоватость помещика со стороны синей фракции и готовность лейбористов носить в Парламенте рабочие сапоги.
Теперь собрание тори чаще всего напоминает сборище агентов по торговле недвижимостью — а у лейбористов до невозможности истончилась прослойка депутатов, носящих на себе загар от сезонных работ в поле (разве что Деннис Скиннер остался?).
Вроде бы как возобновилась практика вносить для голосования носилки с умирающими (в нашем случае — глубоко беременными) парламентариями — и с кнутами противоположной фракции, подлетающими, чтобы прощупать пульс, ведь если достопочтенный коллега уже не дышит, то голос засчитывать нельзя.
В стародавние времена крик одного парламентария "Я вижу посторонних!" заставлял стражников закрыть галереи для прессы и для публики в считанные минуты. Потом случился неприятный инцидент, когда полиция вывела Принца Уэльского и из-за этого для принятия решения об очищении здания от "гуляк" стало требоваться голосование. Затем случилась война и право окриком очищать галереи вернули обратно — так было проще соблюдать секретность. Теперь, после использования в политических целях, убрали. Возможно, опять вернут.
Зато сержанту, ведающему охраной Вестминстерского дворца, по прежнему, из года в год выдают шёлковые чулки "за счёт казны". И крюки для мечей при входе тоже выжили, поскольку безопасность превыше всего — равно как выжили и красные линии на коврах, обозначающие границу, за которую заступать нельзя даже во время самых жарких дебатов, чтобы не портить прекрасные зелёные ковры пятнами крови. Выжила даже коробка с нюхательным табаком, прибитая к двери Палаты Общин, на табак для которой регулярно скидываются все служители дворца.
Кажется, Парламент окончательно застрял в каком-то параллельном измерении, где крошки от хлеба испортили часовой механизм (нельзя было Биг-Бен смазывать сливочным маслом!), где Болванщик в образе Беркоу призывает к порядку, пока игральные карты со смартфонами наперевес демонстрируют записи про st*pid w*man, где Соня-Мышь в образе Рис-Могга цитирует себя, цитирующего школьную латынь, пока не засыпает в чайнике, где Птичка Додо с бородой и остатками вегетарианского бургера на свитере опять и опять вопрошает о финансировании больниц и расписании рейсовых автобусов для населения, где гудит злопастный Брандашмэй и пылкает огнём.
Цените и любите этот псилоцибиновый микс киберпанка и викторианских интерьеров, пока он окончательно не развалился под напором двадцать первого века.
Дама Червей напекла кренделей
В летний погожий денёк.
А Джонсон Борис в отставке завис,
Таков брекзитёров итог.
👍1
Итак, завтра очередной раунд голосования. Заранее известно, что третий раунд пройдет 13 февраля – готовьте ваши шутки про День Влюбленных.
Не изменившийся проект сделки от шеф-повара Мэй может дать жирную трещину прямо по глазури последних переговоров внутри ERG, а может и вовсе развалиться при вынимании из формы – если какая-нибудь поправка сможет выкусить его сердцевину – и всё будет зависеть в том числе и от того, какие варианты Беркоу поставит на голосование, а какие придержит под сукном.
Возможно, что дорредакция и дорчитатели увидят и личную поправку от Терезы Мэй – немало заднескамеечников от консерваторов требуют, чтобы премьер-министр выказала личную позицию.
Завтра. Всё завтра.
Не изменившийся проект сделки от шеф-повара Мэй может дать жирную трещину прямо по глазури последних переговоров внутри ERG, а может и вовсе развалиться при вынимании из формы – если какая-нибудь поправка сможет выкусить его сердцевину – и всё будет зависеть в том числе и от того, какие варианты Беркоу поставит на голосование, а какие придержит под сукном.
Возможно, что дорредакция и дорчитатели увидят и личную поправку от Терезы Мэй – немало заднескамеечников от консерваторов требуют, чтобы премьер-министр выказала личную позицию.
Завтра. Всё завтра.
По сообщениям Пола Воаха, на Даунинг-стрит ПОЛЫХАЕТ. Борис Джонсон спросил у Терезы, на какие уступки она готова пойти, и получил ответ: "Какая разница, Борис, ты же все равно всегда голосуешь против меня". Подтверждено Лорой Кунсберг. Как твитит Кунсберг, "... если вы хотите, чтобы Брюссель увидел подвижки, поддержите же меня".
Упс.
Упс.
Какие поправки сегодня могут прилететь?
1. Корбин: законодательно исключить выход без сделки, разрешить Парламенту проголосовать по вопросу таможеннного союза и референдума по утверждению того варианта, который выберет Парламент.
1а. Если поправка будет выбрана Беркоу, то последовательно будут проголосованы поправки к поправке: Том Брэйк хочет убрать упоминание таможенного союза, и сосредоточиться на втором референдуме, Майк Гэйпс и Анджела Смит хотят второго референдума по вопросу выхода из ЕС, а Ян Мюррэй хочет референдума о таможенном союзе.
Вердикт: без поддержки ядра тори не взлетит.
2. Либеральные демократы: исключить выход без сделки и подготовиться к People's Vote — передаче решения референдуму с несколькими вариантами, в т.ч. и отказом от выхода.
Вердикт: аналогично. Скорее всего, референдум с несколькими вариантами не поддержат даже лейбористы.
3. Иветта Купер: продлить срок выхода из ЕС с 29 марта до 31 декабря. Главная проблема в том, что может не согласиться Евросоюз.
Вердикт: может получиться — поправку обещали поддержать и лейбористы и часть консерваторов.
4. Доминик Грив: если соглашение не будет достигнуто до 20 марта, передать контроль над сделкой в руки Парламента.
Вердикт: может получиться, но звучит безумно. Однако, оппозицционные партии и часть ядра лейбористов и консерваторов выразили поддержку.
5. Стелла Кризи: создать "Народную Ассамблею" из представителей городов страны и передать решение вопроса ей.
Вердикт: о нет.
6. Хиллари Бенн: провести серию последовательных голосований в Парламенте по сделке Мэй, выходу без сделки, границе с Ирландией, таможенному союзу и референдуму — в общем, решать вопрос по кусочкам.
Вердикт: тёмная лошадка, неясна позиция Корбина по данному вопросу.
7. Том Брэйди, председатель консервативного комитета 1922 года: расплывчато предлагает "заменить режим свободной границы с Ирландией чем-то иным, а в остальном поддержать предложение премьера".
Вердикт: Мэй потребует голосовать за эту поправку, а ERG не станет.
И всё зависит от того, сколько поправок из семи поставит на голосование спикер Джон Беркоу.
Хотя вполне возможен вариант, что все поправки провалятся, а через полчаса после них провалится и основное предложение по сделке — и Парламент в очередной раз покажет себя неспособным сплотиться вокруг хоть какой-то альтернативы.
Голосование опять состоится где-то между 21:00 и 23:00 по Москве, до него в Палате Общин пройдут дебаты.
1. Корбин: законодательно исключить выход без сделки, разрешить Парламенту проголосовать по вопросу таможеннного союза и референдума по утверждению того варианта, который выберет Парламент.
1а. Если поправка будет выбрана Беркоу, то последовательно будут проголосованы поправки к поправке: Том Брэйк хочет убрать упоминание таможенного союза, и сосредоточиться на втором референдуме, Майк Гэйпс и Анджела Смит хотят второго референдума по вопросу выхода из ЕС, а Ян Мюррэй хочет референдума о таможенном союзе.
Вердикт: без поддержки ядра тори не взлетит.
2. Либеральные демократы: исключить выход без сделки и подготовиться к People's Vote — передаче решения референдуму с несколькими вариантами, в т.ч. и отказом от выхода.
Вердикт: аналогично. Скорее всего, референдум с несколькими вариантами не поддержат даже лейбористы.
3. Иветта Купер: продлить срок выхода из ЕС с 29 марта до 31 декабря. Главная проблема в том, что может не согласиться Евросоюз.
Вердикт: может получиться — поправку обещали поддержать и лейбористы и часть консерваторов.
4. Доминик Грив: если соглашение не будет достигнуто до 20 марта, передать контроль над сделкой в руки Парламента.
Вердикт: может получиться, но звучит безумно. Однако, оппозицционные партии и часть ядра лейбористов и консерваторов выразили поддержку.
5. Стелла Кризи: создать "Народную Ассамблею" из представителей городов страны и передать решение вопроса ей.
Вердикт: о нет.
6. Хиллари Бенн: провести серию последовательных голосований в Парламенте по сделке Мэй, выходу без сделки, границе с Ирландией, таможенному союзу и референдуму — в общем, решать вопрос по кусочкам.
Вердикт: тёмная лошадка, неясна позиция Корбина по данному вопросу.
7. Том Брэйди, председатель консервативного комитета 1922 года: расплывчато предлагает "заменить режим свободной границы с Ирландией чем-то иным, а в остальном поддержать предложение премьера".
Вердикт: Мэй потребует голосовать за эту поправку, а ERG не станет.
И всё зависит от того, сколько поправок из семи поставит на голосование спикер Джон Беркоу.
Хотя вполне возможен вариант, что все поправки провалятся, а через полчаса после них провалится и основное предложение по сделке — и Парламент в очередной раз покажет себя неспособным сплотиться вокруг хоть какой-то альтернативы.
Голосование опять состоится где-то между 21:00 и 23:00 по Москве, до него в Палате Общин пройдут дебаты.
Тереза Мэй сообщила, что планирует начать переговорный процесс с Евросоюзом заново и с нуля. У нас всё.
А, нет, хотя не всё. Представитель Евросоюза Сабина Вейланд назвала происходящее "днём сурка".
А, нет, хотя не всё. Представитель Евросоюза Сабина Вейланд назвала происходящее "днём сурка".