Пшеничные поля Терезы Мэй
6.8K subscribers
3.22K photos
40 videos
8 files
3.66K links
Великобритания: политика, культура страны и краткий анализ разных событий.

На кофи и булочки кидать сюда: ko-fi.com/fieldsofwheat

⚠️ Авторы придерживаются леваческих и феминистских взглядов. И иногда выражаются нецензурно.
Download Telegram
Переговорщик от Евросоюза Мишель Барнье сообщил в интервью BBC, что в настоящее время есть только два варианта - сделка Мэй и выход без сделки, причём даже если Парламент своевольно примет билль, отвергающий возможность покидания ЕС без договора, то оно всё равно состоится "только если не будет предложена реальная и очевидная альтернатива".

Джейкоб Рис-Могг же, мятежный консерватор, решил в очередной раз сыграть на публику и предложил Терезе Мэй временно распустить парламент на каникулы - да, ещё на одни, чтобы "никакой мятеж заднескамеечников не мог помешать спасительному разрыву с Евросоюзом".

Этот шаг потребует согласия королевы и маловероятно, что на него пойдут как Елизавета, так и Тереза.

Голосование назначено на вторник и пока совершенно неясно, что помешает правительству Британии получить третью оплеуху от своего парламента - первые министры по делам Уэльса и Шотландии уже заявили, что позиция премьера не изменилась ни на дюйм, а значит все депутаты оппозиции и противники сделки со стороны ДЮП и тори снова объединятся на полчасика, чтобы пнуть Мэй и дальше продолжить вонзать кинжалы друг в друга.

Хорошо бы лейбористам взять власть, но увы - послевоенная история Великобритании показывает, что периоды диктата тори сменялись вспышками народных правительств лейбористов только изредка... правда, всегда - после анонсированных глобальных программ по переустройству общества. Так что у Корбина есть все шансы.
Лейбористы от имени Иветты Купер внесли поправку, обязывающую правительство приостановить Брекзит, если в конце февраля не будет достигнута договоренность с Парламентом и Брюсселем. Поправку обещали поддержать прочие мелкие партии и даже консерваторы-противники Брекзита. Это на неё ощерился Рис-Могг, мечтающий сидеть на груде тел еврочиновников и наслаждаться их страданиями. Так что посмотрим - в кои-то веки коалиция...
Ну а чем же заниматься лидерам партий, как не тасканием друг друга за бороду (давайте считать, что у Терезы Мэй она незримая)?

– Премьер, вы можете публично исключить выход без сделки?
– Если бы вы пришли ко мне на совещание, то вы бы поняли, что есть только мой вариант, а всё остальное - мечтания.
– Парламент хотел бы, чтобы вы огласили список уступок на которые вы готовы пойти, чтобы было ясно, что обсуждать.
– Мне кажется, что Парламенту нужно напомнить, что достопочтенный лидер оппозиции вступал в переговоры с Хамас, Хезболлой и ИРА безо всяких предварительных условий.
– А ведь вы могли бы просто сказать "да" или "нет".

И такая дребедень каждый день...
Эйрбас объявил, что выводит производство из Великобритании в рамках подготовки к "наиболее вероятному" No Deal Brexit. Представитель компании Том Эндерс сообщил, что "это просто позор, когда из-за хаоса в правительстве никто не может понять, что будет летом и как всё будет работать".

В Великобритании расположены заводы по производству фюзеляжей авиалайнеров Airbus, где трудоустроены более 16 000 сотрудников. Предполагается, что Мэй обсудит эту ситуацию на встрече с профсоюзным лидером Леном МакКласки и другими (Unison, TUC, Unite, GMB).
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
А бывшего главу ШНП и бывшего же первого министра по делам Шотландии Алекса Салмонда сегодня заарестовали. RT пишет, что за связи с Россией, а шотландский Скотланд-Ярд намекает, что за сексуальные домогательства и попытку насилия. Ждём официального пресс-релиза.
It is not yet known what Mr Salmond has been charged with. Police had been investigating following a Scottish government inquiry into complaints of sexual harassment, which he denies.
Однажды, в теперь уже довольно далеком 1994 году, скромный лондонский пенсионер Сид Чейни открыл в банке счет - на имя своего любимого хорька, сэра Эндрю Ладж. Затем еще один - на имя своего кота, тоже любимого, мистера Сниффлс. И третий - для канарейки, Капитана Мейнверинг.
Легко обойдя все бюрократические банковские процедуры, в короткое время друзья задолжали банку 117 тысяч фунтов стерлингов. 
Мистер Чейни избежал наказания. Свои 11 500 потребовал обратно только American Express. Суд присудил выплачивать долг - по одному фунту в неделю, т.е. в течении ближайших 260 лет. Вот оно как, жить в беспаспортной стране...

(lj-user featherygold)

А канал готовит серию постов о британской полиции и системах внутреннего контроля.
Алекс Салмонд - вроде как два изнасилования, девять попыток изнасилования, два случая домогательства и одно нарушение судебного запрета. Иск подан от аппарата правительства Шотландии. Звучит грозно, но, как всегда в случае обвинений такого рода, нужно осторожно подождать следствия.
Королева Великобритании Елизавета II в пятницу, 25 января, в завуалированной форме призвала депутатов наладить вежливый диалог на фоне разногласий по Brexit и постараться прийти к общему мнению.

В рамках своего выступления по случаю 100-летия Сэндрингемского женского института Елизавета II отметила, что каждое поколение сталкивается с принципиально новыми вызовами и перспективами.

"При поиске ответов есть проверенные временем рецепты: хороший тон и уважение каждой точки зрения. Я рекомендую, повторяю, рекомендую использовать традиции веков и всегда искать точки соприкосновения."

Большинство политических экспертов Великобритании уверены, что это завуалированное обращение к политической элите страны накануне очередного голосования Парламента по вопросу Брекзита, которое состоится во вторник.

Глава казначейства Филип Хэммонд отметил в интервью Radio 4, что "в словах королевы есть мудрость, и, несомненно, её слова относятся к текущему политическому кризису, хотя всем известно, насколько аккуратно королева старается не высказываться на тему политики".

Мэтт Хэнкок, глава минздрава, поддержал коллегу: "Второй раз за последний месяц королева слегка коснулась темы Брекзита, при этом не упоминая самого слова. Должна ли королева быть выше политики? Не думаю".

Секретариат Терезы Мэй отказался давать комментарии к выступлению Елизаветы II, сообщив, что "премьер-министр и так всегда придерживалась позиции уважения точек зрения окружающих".

Известно, что Елизавета раз в неделю встречается с Терезой Мэй, которая информирует монарха о состоянии дел в стране, также 92-летняя королева получает копии отчётов всех министерских совещаний Уайтхолла.

В последний раз Елизавета высказала нечто похожее на политическую рекомендацию в рождественском обращении 2018 года, а до этого — перед шотландским референдумом о независимости 2014 года, попросив избирателей "очень тщательно и осторожно отнестись к своему выбору".
Пошла жара: Брекзит и идущее вразнос правительство всё же стали сказываться на рейтингах Терезы Мэй.

Если перед Новым Годом соцопросы показывали перевес правящей партии, то сейчас лейбористы отбились и опять наверху.

Интересно, конечно, что по британской FPTP-системе всё решают одномандатники — можно быть впереди планеты всей по общему % голосов, но обидно не добрать депутатов в целом (в округе А твоя партия выиграла с перевесом в 10 000 голосов, а в округах B и C у соперников всего на один голос больше — и при балансе +9998 голосов у тебя один депутат, а у соперников аж два).
В то же время опросы показывают, что при всей любви к лейбористам и их программе, в фигуре Корбина всё ещё не уверены — антирейтинг у него довольно велик, как велик и антирейтинг Терезы Мэй (а вот Блэр, как доллар, всем нравился).

Но есть хорошее высказывание про бег: нужно бежать не хуже, чем соперник, и второе хорошее высказывание про политику: оппозиция не выигрывает выборов, это правящие партии их проваливают. Быть хуже Мэй довольно тяжело (накладывая её рейтинг на рейтинги других консервативных премьеров, можно заметить, что хуже неё только Джон Мейджор), так что посмотрим.

Резкий красный пик к нулевой отметке — это "корбиномания" перед самыми выборами 2017 года, когда на фоне провальной и глубоко элитистской пропаганды тори, Корбин со своим "социализмом с человеческим лицом" и апелляциями к простым человеческим проблемам отыграл 20 процентов отставания и на протяжении нескольких месяцев после выборов считался кандидатом номер один на жильё по адресу Даунинг-стрит, 10 (а Мэй балансировала в воздухе и на грани отставки, выслушивая оскорбления от своих же за потерянное большинство в Парламенте).
Если бы выборы состоялись завтра:

Вот как мы и говорили про особенности FPTP-системы, несмотря на всего трёхпроцентное отставание по общенациональной массе, консерваторам пришлось бы нелегко, с потерей 31 места, которые бы ушли на 2/3 лейбористам и по 1/6 либдемам и шотландцам.

Заодно можно посмотреть по графику — жесткий период "корбинмании" продлился с июня по сентябрь 2017-го: тогда лейбористы и моложёжь были готовы "штурмовать небеса".
И левая коалиция бы взяла власть (и тут же началось бы благорастворение воздухов и Маркс бы летал над Гринвичской обсерваторией, рассыпая вокруг себя сияние, пособия, дотируемые школьные завтраки и бесплатные путёвки в пионерлагеря).

Если Шинн Фейн так и не присягают королеве и не занимают мест (а они не будут, пока королева не будет ирландкой и не начнёт править из Дублина лондонскими вассалами-сассанахами), то для большинства нужно 323 места. У лейбористов плюс ШНП было бы 322, а остальное добиралось бы Уэльсом, "зелёными" и прочими группками по 1-2 депутата. В итоге: широкое коалиционное правительство левых с большими уступками регионам. Тори бы сидели с 317 местами и ждали бы раскола.

"Чёртовы коммуняки наняли нацменьшинства с окраин и правят нами!" — писала бы S*n.
Мы начинаем публиковать главы из книги Джона О'Фаррела "Дела могут только стать лучше".

В 1979 году ему было 18 лет, и он думал, что Маргарет Тэтчер - это ненадолго, ведь английские выборы устроены как маятник - сегодня консерваторы, завтра лейбористы, так?

Не так. Следующие 18 лет он будет поддерживать лейбористов на каждых выборах, в роли активиста и низового организатора, и на каждых выборах лейбористы будут проигрывать. Неудачи партии описываются с горьким юмором - но вообще от книги невозможно оторваться, так весело О'Фаррелл описывает свою жизнь.

В книге очень много смешных моментов, которые хочется пересказать.
Вот на выборах 1992 года на встрече с лидером лейбористов Кинноком консерваторы выпускают человека, наряженного цыпленком: О'Фарреллу стыдно перед наблюдателями из Румынии, которые приехали «учиться демократии», а видят какой-то цирк.

Вот молодого О'Фаррелла пытаются вовлечь в радикальную левую: всё идёт хорошо, но тут встаёт его образованный революционный друг и начинает рассказывать, как буржуазные СМИ оболгали образ Сталина, а репрессий не было.

Вот О'Фаррелл видит, как тысячи людей идут на антиядерную демонстрацию, а его шахтёрского товарища заставляют одеть розовый костюмчик атомной бомбы, потому что иначе "мессидж будет слишком угрюмым" -- а товарищ плюет и идёт голосовать за консерваторов, а не "этих долбанутых".

Вот О'Фаррелл c товарищами сидит в снегу перед базой ВВС в Комптоне и жаждет, чтобы их арестовала полиция -- в снегу очень холодно, а они ведь нарушают общественный порядок. Что? Вы не будете нас арестовывать? Всё в порядке, сидите дальше?! Фашисты, сволочи, это провокация буржуазии!

Очень полезно читать всем, кто думает, что политика в 2019 году сводится к донатам, лайкам, шерам и репостам. Каково это - обходить кварталы и стучаться в двери или редактировать газету в ночи. Каково это - быть наблюдателем на выборах и видеть, что за твою партию проголосовало на шесть человек больше, чем 5 лет тому назад. Каково это - вставать и идти работать в службу помощи обманутым дольщикам - потому что так твою партию и твоё лицо запомнят. И так 18 лет - холода, мрака и пустоши.
Господи, почему я родился в благополучной семье? Это было так несправедливо. Почему я не мог родиться в семье, стонущей под гнётом капитализма и впитать в себя коммунистические взгляды с молоком матери? Почему мне всегда не хватало правильного акцента рабочих окраин и злобы, распирающей грудь при взгляде на жизнь буржуазных классов?

Каждый раз, когда я выплёвывал слово «тори!», оно слетало с моих губ нежнейшим пушком и обличало мою принадлежность к ним. На моей первой студенческой демонстрации мы распевали кричалку: «Высшее образование для трудовыыыыых маааааасс, поделись с нами, буржуазныыыыыый клааааааасс». Я тянул слова «буржуазный» и «класс» с таким акцентом, что толпа студентов Сэлфордского университета немедленно оглядывалась, чтобы определить, как этот привилегированный хлыщ попал в колонну трудового народа.

Возможно, если бы я вступил в Социалистическую Рабочую Партию, то меня бы направили к специальному социалистическому фониатру и логопеду, который бы заставлял таких как я, верно выкрикивать «СССОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РРРРАБОЧИЙ!». Но дело было не только в говоре и акценте. Всё, что я делал, несло проклятую печать интеллигентной неуверенности — когда я вступал в спор с оппонентом, то на середине своего предложения уже раздумывал над его аргументами, катал их на языке, до тех пор, пока в самом конце не соглашался с доводами, мямля что-то неуверенное.

Если бы я был Лениным в 1917 году, то моё выступление перед солдатами и матросами звучало бы так: «Эм, я полагаю, мы могли бы, наверное, захватить контроль над средствами производства, верно? С другой стороны, стоило бы, конечно, думаю, посоветоваться с меньшевиками — мы же не хотим никого побеспокоить? Лучше всего ещё немного подумать. У кого-нибудь есть идеи?».
Падение лейбористов, то есть провал ими вотума о недоверии правительству, случился на следующий день после моего семнадцатилетия (между прочим, день рождения я делил с Джимом Каллаганом, лидером лейбористов). Его правительству не хватило ровно одного голоса: один из лейбористов, сэр Альфред Брутон, решил в решающий момент отсидеться в онкологическом отделении госпиталя и не пришёл на голосование. Более того, через день он из упрямства умер.

Дела у лейбористов по всей стране вряд ли обстояли лучше.