Чтобы понять культурный контекст происходящего, нужно оглянуться на десятилетия британского нонконформизма.

Уничтожение собственности как форма политического протеста имеет в Великобритании глубокие корни.

1. Ещё в 1996 году «четвёрка вспахивающих землю» (Ploughshares Four) ворвалась на завод BAE Systems в Уортоне и молотками повредила антенны истребителей, которые должны были быть проданы правительству Индонезии. Судебное решение? Признать виновными в нанесении ущерба в 1.5 миллиона фунтов, при этом оправдать как "руководствовавшихся высшими соображениями предотвращения геноцида в Восточном Тиморе".

2. "Вспахивающие землю" -- как раз практически нью-эйджевская религиозная секта. И в 1999-м году они разгромили лабораторию, занимавшуюся комплектованием атомных подводных лодок ракетами "Трайдент" (набросали в системные блоки и инструменты песка и суперклея). Вердикт? Нанесли ущерба на сумму в 100 тысяч фунтов, признаны шотландским судом невиновными, по причине "программа Trident может быть использована для развязывания ядерной войны, поэтому сопротивление ядерному оружию является справедливым гражданским поступком".

Правительство лейбористов решил не оспаривать вердикт.
Оппозиция в лице тори ворчала, что это "безумная конвенция для безумных хиппи-пацифистов, а не суд". Но в итоге никто так ничего и не сделал.

3. В 2003 году, накануне вторжения в Ирак, активисты Маргарет Джонс и Пол Миллинг проникли на базу RAF Fairford, вооружённые болторезами, чтобы срезать элементы подвески вооружения на самолётах и "остановить взлет бомбардировщиков", ссылаясь на "предотвращение военных преступлений". Вердикт? Виновны, но только в нанесении ущерба, действия признаны не террористическими.

4. В 1980-е годы на пике Холодной Войны за уничтожение военной или государственной собственности протестующим обычно... давали штрафы (могли даже и не вписать требование возмещения ущерба) -- потому что политическая активность, традиция.

Все эти прецеденты объединяет одно: государство преследовало активистов по уголовным статьям (за ущерб или проникновение), но никогда не навешивало ярлык "терроризма" на сами движения.

Когда в 2000-2001 годах принимался Terrorism Act, разгорелись жаркие дебаты. Депутаты Парламента опасались, что широкое определение терроризма может быть использовано против эко-активистов или участников гражданского неповиновения.

Тогдашний министр внутренних дел лейборист Джек Стро, как мы писали, дал парламенту недвусмысленное обещание.

"Люди, поддерживающие те или иные международные движения… пацифисты... активисты... даже близко не подпадут под действие билля", — заверял Стро коллег.

Он настаивал, что закон направлен против тех, чьи действия несут угрозу жизни и общественной безопасности, напоминая о терактах ИРА.

Консерватор Дуглас Хогг спрашивал, можно ли будет считать террористами защитников животных, разгромивших звероферму.

Стро ответил: такие примеры "легко выдумать оппозиции", но на практике тест всегда будет проходить по линии угрозы жизни, а не имуществу или деньгам.

Лорд Бассам со стороны правительства в Палате лордов вторил ему: закон касается "только массовых убийц, собирающих или взрывающих бомбу", а не протестующих.

Оффтоп: знаем, что вы хотите про Стармера и про выборы, но как же не хочется про Стармера и про выборы. Вот вам скриншот смешной, впрочем.

Всё будет как при бабушке Терезе, премьера придётся выбивать из Даунинг-стрит тараном, а он будет цепляться ногами за дверные косяки, и впереди неделя драмы.

Для тех, кто ностальгирует: вот вообще всё то же самое уже было в 2019 году.

Угадайте скриншот сегодняшний или семилетней давности?

стронк энд стейбл, для наших самых преданных фанатов

Так вот, насчёт юридического обоснования оправдательного приговора и пересмотра решения правительства.

Есть очень хороший блог The Secret Barrister. Это анонимный блог практикующего лондонского юриста (и он считается одним из самых авторитетных в своей области -- достаточно сказать, что лет десять тому назад как раз Стармера подозревали в том, что он анонимно ведёт блог о юридической практике).

Вот, что он писал по этому вопросу:

> Шесть участников акции протеста Palestine Action были оправданы присяжными по обвинению в краже со взломом при отягчающих обстоятельствах, совершенной в августе 2024 года на заводе Elbit Systems UK недалеко от Бристоля. Трое из шести также были оправданы по обвинению в нарушении общественного порядка с применением насилия, в отношении трех других вердикт вынесен не был.

> Один из подсудимых, сотрудник благотворительной организации, въехал на фургоне в ограждение территории, после чего автомобиль был использован в качестве тарана для проникновения на территорию завода. Шестеро обвиняемых совершили свою акцию, после чего были арестованы полицией. Прокуроры утверждали, что когда охранники пытались остановить активистов, их оскорбляли и ударяли кувалдами и даже пороли, а одного из них обрызгали пенообразующим огнетушителем.

> Адвокат представлявший интересы подсудимых, заявил, что они не ожидали присутствия охраны на заводе, и добавил, что подсудимые были «совершенно не готовы к подобной ситуации».

> Группа отрицала намерение применить насилие, несмотря на заявления прокуратуры о том, что они использовали кувалды для драки с охранниками. Они заявили, что защищались, когда сотрудники службы безопасности отреагировали чрезмерно.

А теперь мы становимся, благодаря секретному барристеру, судьями и присяжными, и начинаем:

1. Кража со взломом при отягчающих обстоятельствах является преступлением, предусмотренным статьей 10 Закона о краже 1968 года. Грубо говоря, кража со взломом при отягчающих обстоятельствах — это совершение кражи со взломом с применением оружия для нападения.

2. В этом преступлении есть несколько элементов, и, как и в любом уголовном процессе, бремя доказывания каждого из этих элементов лежит на стороне обвинения, которая должна доказать каждый из них в соответствии с уголовными стандартами (чтобы присяжные «убедились вне всякого разумного сомнения»).

3. Для доказательства кражи со взломом при отягчающих обстоятельствах обвинение должно доказать, что у подсудимого в момент совершения кражи со взломом было при себе «оружие нападения». Если у подсудимого было огнестрельное оружие или взрывчатка, это может быть достаточно просто доказать. Не имеет значения, что подсудимый намеревался сделать с оружием; достаточно просто его наличия. Но если обвинение касается другого «оружия нападения», ситуация становится сложной.

Сама по себе кувалда не является «оружием нападения» – она не предназначена для нанесения телесных повреждений, и (обычно) кувалда для этого не используется. Следовательно, для того чтобы кувалда стала «оружием нападения», подсудимые, с кувалдой, должны изначально планировать и намереваться использовать его именно для таких целей (то есть для нанесения телесных повреждений). В нашем сценарии это означает, что обвинение должно доказать, что в момент проникновения в здание (с намерением причинить ущерб) подсудимые намеревались использовать кувалду для нанесения телесных повреждений.

4. Но кувалда -- хозяйственный инструмент. Если вы берёте с собой кувалду, то скорее всего, особенно при взломе, вы берёте её для взлома замка или уничтожения имущества. Если бы присяжные посчитали, что подсудимые могли проникнуть в здание с кувалдой, намереваясь лишь причинить ущерб и, например, использовать кувалду как «оружие нападения» только при неожиданном столкновении с кем-либо внутри, то обвинение в краже со взломом при отягчающих обстоятельствах не было бы доказано. Потому что нет возможности доказать, что подсудимые взяли кувалду, изначально планируя бить ей людей.

5. Это стоит повторить (потому что это повторяется перед каждым судом присяжных чаще, чем им, вероятно, хотелось бы слышать) – бремя доказывания лежит на стороне обвинения.

Если присяжные считают, что подсудимый может быть виновен, вердикт – невиновен. Если присяжные считают, что подсудимый, вероятно, виновен, вердикт – невиновен. Почти уверены в виновности? Невиновен. И так далее. Виновен только тогда, когда присяжные абсолютно «убедились вне всякого разумного сомнения».

6. Беспорядки с применением насилия -- таким было второе обвинение. Для того, чтобы обвинить кого-то в насилии, нужно соблюсти два условия:
- насилие должно быть незаконным
- действие должно заставить условного "человека, случайно находившегося на месте преступления", опасаться за свою безопасность.

То есть насилие должно быть таким случайным, чтобы даже случайно проходивший мимо человек имел нужду опасаться происходящего.

Во многих случаях насильственных правонарушений может возникнуть вопрос о том, было ли насилие незаконным , или же обвиняемый применял насилие в целях законной самообороны.

7. В Великобритании с этим всё интересно. Лицо, действующее в целях "подлинной самообороны", имеет право применять такую ​​силу, которая является разумной в данных обстоятельствах, как оно их считает. Это служит основанием для защиты от любого обвинения в насилии. Первый вопрос, который должна задать себе коллегия присяжных, звучит так: считал ли подсудимый искренне или мог ли он считать необходимым применить силу для самообороны или предотвращения нападения на себя?

8. Бремя доказывания отсутствия самообороны лежит на стороне обвинения. Обвинение должно доказать вне всякого разумного сомнения (чтобы присяжные были уверены), что подсудимый ни в коем случае не действовал в целях разумной самообороны.

9. Дальше -- присяжные должны рассмотреть, не были ли подсудимые искренне и полностью в тот момент убеждены в необходимости и правильности применения силы? Это тонкий момент, поэтому давайте разберём его ещё раз. Представьте, что вы нокаутировали аниматора в костюме Винни-Пуха в Диснейленде. В суде вы заявляете: мне показалось, что на меня бежит медведь двух метров ростом с мачете в руке.

Неважно, ошибался ли подсудимый на самом деле, главное, чтобы он так считал в тот момент.

Тот факт, что ваша вера в необходимость применения силы была, по объективным меркам, необоснованной — на данном этапе не имеет значения. Это может снизить вероятность того, что присяжные примут ваше утверждение о подлинности вашей веры; однако суть в том, что ошибочной, необоснованной, но искренней веры в необходимость применения силы достаточно для освобождения от ответственности.

Присяжные могут усомниться: наверное, вы врёте, наверное, вы были пьяны. Но если вы заявляете, что вы были убеждены в том, что вам грозит опасность, то они обязаны рассмотреть такой вариант -- и дальше всё зависит от того, поверят ли они вам.

10. Вопрос о том, является ли применение силы разумным, должен решаться исходя из обстоятельств, как их понимал обвиняемый , даже если, как указано выше, он на самом деле ошибался.

Например -- если на вас бежит медведь в вашем понимании, то присяжные имеют право по крайней мере рассмотреть вопрос о том, что разумным было то, что вы ударили его первым, не дожидаясь нападения. Особенно, если это взлом склада, особенно, если вы, как говорите, не ожидали появления охраны.

11. Причинение тяжких телесных повреждений с умыслом или без умысла. Умышленное причинение тяжких телесных повреждений является следствием статьи 18 Закона о преступлениях против личности 1861 года, викторианского закона, на основании которого до сих пор преследуется большинство случаев насилия.

Часто подсудимый признает незаконное причинение действительно серьезного вреда, но отрицает, что это было его намерением. Например, он скажет: «Да, я намеревался причинить жертве некоторый вред, но не действительно серьезный и тяжёлый».