Ладно, в Лондоне творится что-то странное, экскаваторы откапывают наши старые любимые неизвестные странные традиции.

Вкратце: королевский пчеловод пришёл к королевским пчелам и объявил, что королева умерла. Затем пчёлок проинформировали о том, что их новый хозяин – король Карл, и взяли с них клятву вести себя пристойно.

На ульи затем повязали чёрные траурные ленты: пресс-службы Букингемского дворца и Кларенс-хауса сообщили, что это связано с народным поверьем насчёт того, что пчёл необходимо посвящать в важные события, происходящие в семье владельца, будь то рождения, свадьбы или похороны – иначе рой оскорбится и перестанет давать мёд.

Так, кто помнит Fallen London: интересно, мёд красный? Что ещё спрятано во Дворце? Разрешается ли подносить к ульям зеркала?

Окей, давайте поговорим о самом необходимом инструменте для построения британского и мирового социализма: OnlyFans.

Историк викторианской одежды завела себе онлифанс и стала... разумеется, в духе эпохи... выкладывать туда фотографии неприкрытых локтей и щиколоток.

(фанаты Рут Гудман тут начинают повизгивать от восторга, но это не она)

Откуда вообще при королеве Виктории такая пандемия запретной страсти к кусочку коленки или лодыжки, случайно промелькнувшей между складками платья?

(и при этом сама королева коллекционировала изображения обнаженной мужской натуры!)

Мужчины и женщины обязаны были забыть, что у них есть тело. Ухаживания состояли из ритуальных бесед и символических жестов. Слова о теле и чувствах заменялись эвфемизмами (например, "конечности" вместо "рук и ног", потому что слово "ноги" сразу же намекает на то, что, логично, находится между ними). Девушкам не полагалось ничего знать о сексе и деторождении. Представители среднего класса обладали уверенностью в том, что процветание — это вознаграждение за добродетель.

И при этом низшие классы считались полуживотными — вполне себе считалось, что не-аристократическое население Британии от эпидемий и грязи, например, только закаляются, а чистый воздух и мыло рабочий организм вполне себе оскорбляют — и, разумеется, мелким торговцам, прачкам, морякам и солдатам разрешалось не соблюдать общественные правила морали.

Даже в мебели викторианцы выражали свою строгую мораль: откуда такие длинные скатерти, откуда чехлы на кресла? А дело в том, что даже креслу и столу нельзя показывать ноги, это неприлично. "Приличие" — одна из основополагающих ценностей в ту эпоху.

Викторианцы рассматривали женщин как неких кентавров, у которых верхняя половина туловища есть (несомненно, творение Божие), а вот насчет нижней имелись сомнения. Табу распространялось на все, связанное с ногами. Само это слово было под запретом: их полагалось именовать «конечностями», «членами» и даже «постаментом». Большинство слов, обозначавших штаны, было под запретом в хорошем обществе. Дело закончилось тем, что в магазинах их стали вполне официально титуловать «неназываемыми» и «невыразимыми».

Куда шли джентльмены за качественными постаментами и членами? Конечно же, к проституткам. Что были готовы отдать за взгляд на лодыжку? Жизнь и, возможно, родительское поместье.

Всё видео на полчаса рассказывает и об истории костюма, о том, как пошиться к эпохе, и как заработать 600 фунтов за неделю, приподнимая платье над пяточной костью.

Канал — в целом о шитье и истории костюма.

Выходные, время нырять в необузданное распутство.

p.s. книжка "Пол и костюм, эволюция моды" в формате для чтения лежит тут (на русском), если кому интересно.

штош

патреон, если что, тут

(НЕ НАШ)

А теперь поговорим о том, почему фраза "Бросай работу, бастуй!" стала в этом году самой популярной в Великобритании с 80-х годов.

Если сидеть в первом ряду на диванчике, то можно увидеть "возвращение рабочего класса".

Последние десять дней в августе. Порт Филикстоу — самый загруженный контейнерными перевозками порт Великобритании — стоит заброшенным и пустым. Портовые работники на стачке.

Причины? Портом владеет транснациональная компания, расположенная в Гонконге. За последний год компания задекларировала чистый доход в полтора миллиарда фунтов стерлингов и выплатила дивидендов на сто восемьдесят миллионов. При этом заработная плата докеров не росла последние шесть лет — и порт только что объявил о намерении сократить двести сотрудников к Новому Году.

И эта забастовка — одна из десятков тех, которые сковали Британию в летние месяцы, а на зиму намечено гораздо большее их количество. Причины все лежат в одной и той же области: инфляция в 11%, фактическая заморозка роста заработной платы в годы господства консервативного правительства с 2010 по 2022 года, рост арендной платы за квартиры и дома, снимаемые у лендлордов — кому-то выпало платить на 10% больше, кому-то на 70%, плюс коммуналка растёт на 80% за год. Население в массе своей поддерживает национализацию организаций коммунального хозяйства — 62% населения хочет перестать переплачивать за воду, и избавиться от частных газовщиков и частных энергогенерирующих компаний.

Что же случилось в 2022 году? На самом деле всё случилось в 2021 году, когда крупный профсоюз Unite возглавила женщина Шэрон Грэхем: воинствующая сторонница анархистов, не левая и не правая. заявившая, что профсоюзы не должны примыкать в политическим партиям, которые могут их предать, а должны приходить к людям домой и выводить людей на улицы.

Грэхем провела свою отдельную яркую кампанию, победив даже корбиниста Тёрнера — потому что Шэрон писала программу участия профсоюзов в постковидном восстановлении страны и показывала,что у неё в портфолио десятки успешных переговоров с работодателями насчёт повышения зарплат, например, случай с блокировкой аэропортов и принуждением British Airlines к отказу от сокращения 25 000 пилотов, стюардесс и техников.

Одновременно к власти в профсоюзе RMT, профсоюзе железнодорожников, моряков и дальнобойщиков, пришёл Майк Линч — лысый дядя, заявивший о том, что "рабочий класс вернулся", и теперь "мы не хотим быть согласными, мы не хотим быть довольными, мы не хотим знать своё место".

К декабрю Банк Англии обещает инфляцию в 13% за весь 2022 год — сотрудники порта требуют увеличения зарплат на 10%, чтобы хотя бы уравняться — и ещё отказа от сокращений. И неожиданно, общественное мнение на их стороне — соцопросы на улицах показывают, что британцы, конечно, ноют от того, что полки пустеют, метрополитен встаёт наравне с пригородными электричками, но 53% населения внезапно яростно за профсоюзы — YouGov цитирует усреднённые мнения, собранные на улице как "они всего лишь хотят справедливую часть от общих прибылей".

Фил Пембертон сводит всё к итоговой формуле: "те, кто генерируют прибыль, должны получить прибавки и справедливую долю этой прибыли, иначе у низ есть полное право разнести всю машину".

Грэхем в интервью Бибиси повторяет, что "просто хочет уравнять Давида с Голиафом".

Кто уходил бастовать за последние месяцы?
- железнодорожники
- работники городского общественного транспорта
- докеры
- учителя
- адвокаты
- работники колл-центров и служб техподдержки интернет-провайдеров
- журналисты газет и сотрудники лондонских типографий

Hutchison Ports, компания, контролирующая порт Филикстоу, уже заявила, что вынуждена пойти на соглашение с сотрудниками порта "на условиях, близким к заявленным". После десятилетий упадка и запустения, профсоюзная активность в Великобритании вернулась к жизни.

Всего лишь за один год после того как Unite оказался под управлением Грэхем, Unite нанял финансовых аналитиков и начал создавать систему анализа рынка для того, чтобы определять уязвимые места компаний, чьи сотрудники готовы к забастовкам. Профсоюз также использует утечки информации и анализ финансовой активности своих противников не только для давления на работодателей, но также и для давления на правительство и для оповещения инвесторов, банков и потребителей о тех случаях, которые профсоюз именует "отвратительной практикой обращения с сотрудниками".

"Если инвесторы получают множество писем о том, что их компания выплачивает чудовищные суммы директорам и вышвыривает рядовых сотрудников, то в современном мире у них сдают нервы или просыпается совесть. Особенно, когда они понимают, что мы готовы публиковать финансовую статистику."

Эта тактика работает — за год профсоюз заработал дополнительные 150 миллионов фунтов на трудовых спорах и выиграл 80% обращений в суд (360 из 450 забастовок за год).

Шон Мур, преподаватель по теории трудовых отношений и специалист по пиару и деловым коммуникациям университета Гринвича, суммирует всё происходящее: профсоюзы играют на скрипке и у них это получается — постоянный акцент на неравенстве между дивидендами и прибылями CEO и положением сотрудников в пост-ковидной ситуации отлично резонирует с общественным мнением.

Крупнейшие забастовки этого лета — забастовки пригородных электричек и междугородных поездов — на пару дней парализовали сообщение между британскими городами.

В обычном старом докризисном обществе это вызвало бы ярость и жалобы на отказ сотрудников выполнять свою работу, за которую, им, между прочим, платят!

Вместо этого Мик Линч, просто растерзавший в июльском прямом эфире сотрудников Бибиси, за ночь стал мировой знаменитостью в англосфере — твиттер, тикток и ютуб оказались идеальной платформой, чтобы копировать и распространять его едкие и злые ответы.

В прошлую пятницу, второго сентября, примерно 120 000 почтовых работников встали, бросили рабочие места и вышли на улицы. Последние 500 лет почту в Великобритании доставляло государство, но в 2011 году коалиция консерваторов и либеральных демократов приватизировала Royal Mail — и теперь компанией владеет чешский миллиардер.

В начале этого года миллиардер объявил, что повысит сотрудникам зарплату на 2% — на что, например, Анна Кэрролл, мать-одиночка из Лондона, работающая на почте как единственный трудозанятый в своей семье, ответила, что "скорее даст вышибить себе зубы полицейской дубинкой, чем прожуёт и съест такую подачку" — потому что знает, что чистый доход Royal Mail за 2021 год составил 370 миллионов фунтов.

Кэрролл состоит в CWU — Communications Workers Union, который и организовал эту забастовку. Дэйв Уорд, глава CWU, надеется, что впереди страну ждёт забастовочная зима и забастовочное лето — если газеты и интернет-провайдеры поддержат забастовку почты, то по его словам, "мы не только можем поменять принципы распределения денег в стране, но можем заполнить и политический вакуум, который образовался при Джонсоне и Стармере".

"Мы и есть политика" — повторяет он. — "Локдаун и потери работы из-за пандемии показали всем, что такое неравенство на рабочем месте."

На следующей неделе забастовку готовы объявить такие специфические государственные сотрудники, как следователи Скотланд-Ярда: Criminal Bar Association угрожает заблокировать рассмотрение тысяч уголовных дел в судах, если государство не поможет адвокатам и следователям, которые страдают от недостаточной оплаты своих услуг и постоянной перегрузки.

Представители Criminal Bar Association утверждают, что в полицейской и следственной практике сложилась невозможная и невероятная система, когда дело уже не только в зарплате — по статистике, из-за нехватки сотрудников, уголовная полиция Великобритании задерживает рассмотрение как минимум 59 000 уголовных дел — в то время как следователи вынуждены подрабатывать в других местах, чтобы кормить семью — как например, следователь из Манчестера, Эмос Уолдмен.

"Это несправедливость не только для меня. Это несправедливо для всех — жертвы месяцами ждут решений, преступники и те мучаются в ожидании суда" — говорит он. "Мы будем бастовать, мы просто закупорим всю работу полиции, пока она не лопнет".

Министерство юстиции назвало стачку "вопиющей и безответственной" — но уже пообещало, что "после смены правительства это будет первым вопросом, которым займётся министр юстиции".

Хуже всего для правительства то, что забастовки начинают координироваться совместно: например, на октябрь назначены забастовки клерков правительства — и они только что выступили с заявлением, что бастовать будут совместно с медперсоналом NHS, национальной службы здравоохранения.

Борис Джонсон назвал Мика Линча "пиратским бароном, который грабит корабли".

Линч ответил: вы десять лет учили нас, что нельзя безответственно повышать зарплату, потому что начнётся инфляция и кризис. Сейчас у нас инфляция и кризис, хоть мы и не получили никаких повышений за десять лет. Какая-то у вас неверная теория и неверные ответы — лучше я уж побуду пиратским бароном.

Выводя своих на улицы, Линч повторяет: "Мы знаем, что забастовки не делают жизнь проще. Но сейчас каждый ощутил на себе подорожание продуктов и коммуналки — поэтому все понимают, что толкнуло нас на такие шаги. Каждый понимает, зачем мы это делаем, никто не может сказать, что мы бесимся с жиру и провоцируем."

Мик продолжает нападать на руководство железных дорог, каждая из которых представляет собой частную компанию: "Мы знаем, что вам наплевать на инфляцию и на кризис стоимости жизни. Но нас бесит то, что вы пытаетесь уволить людей, сократить зарплаты на 40%, продавить увеличение рабочей недели с 35 часов до 40 часов, и это всё одновременно."

Заблокировав движение через вокзал Кингс-Кросс, 65-летний Линч шутит: "На прошлой неделе я не знал, что такое хэштеги в Твиттере. Теперь я уверен, что это хорошая вещь".

Лиз Трасс, новая премьер-министр королевства, поставила цель борьбы с профсоюзами на одно из первых мест в списке своих приоритетов на осень.

В течение месяца тори планируют принять закон о "минимально допустимом уровне предоставления сервиса" — который запретит полную остановку предоставления услуг и определит процентное отношение тех, кому разрешено и запрещено покидать рабочие места.

Линч, Грэхем и заместительница Стармера, Анджела Райнер, называют это "крупнейшим ограничением деятельности профсоюзов с 1871 года".

Кир Стармер, разумеется, молчит — более того, Стармер уволил теневого министра по делам транспорта Сэма Тарри, который присоединился к параду бастующих железнодорожников. Советники лидера лейбористов советуют ему выждать и не примыкать к забастовочному движению — возможно, тори свалятся сами и тогда сэр Кир сможет выиграть выборы с умеренно-либеральной программой.

В настоящее время публичным фигурам из числа руководства лейбористской партии официально запрещено посещать пикеты и уличные протесты без согласования со штабом — а штаб разрешений не даёт никогда.

Кир использует забастовки как повод обрушиваться на Джонсона и Трасс за их "неумение контролировать экономику и рабочие отношения". Публично же Стармер утверждает, что "не хотел бы ничего говорить о забастовках сейчас, но всегда поддерживает рабочее движение".

Грэхем в ответ посоветовала сэру Киру "принимать больше кальция и попробовать отрастить позвоночник".

Ну что, вы не хотели мирного Гапона, дедушку Корбина, который предупреждал, что всё обвалится, если не начать работать в интересах всех, а не группы элиты, вы называли его антисемитом, марксистом, безумным ленинистом и так далее за намерение просто реформировать налоговый кодекс и ввести зачатки общественного контроля и управления.

Ну ешьте опять с маслом то, что вы получили без компромиссов, после Брекзита и Бориса Пфеффелевича Джонсона, мы очень надеемся, что редакция газеты The Guardian рада.

Напоминаем нашим друзьям из Великобритании: у Trade Union Congress есть интерактивная страничка, где вы можете выбрать причину — "мне нужна немедленная помощь по работе", "я просто интересуюсь", "я один и хочу вступить", "нас много и мы хотим вступить" — затем выбрать вашу отрасль и сферу занятости и посмотреть, какие профсоюзы есть и что они предлагают.

Скормите роботу информацию о вас и он найдёт вам профсоюз.

У Джереми тут вышло достаточно термоядерное видеоинтервью на полтора часа про то, как он сам рефлексирует по поводу пяти лет руководства партией, но его перевести и сжать ещё тот труд.

напоминаем ;)

есть вещи, которые нельзя купить, для всего остального есть донаты от крупного бизнеса.

И напоминаем №2: https://twitter.com/SaulStaniforth/status/1557967556765536256

(а то в комментариях спрашивают, отчего же у Стармера такие сложные щи — очень сложно писать политическую программу и вообще членораздельно разговаривать, когда у тебя в алфавите всего 17 букв, потому что J, E, R, M, Y, C, O, R, B, N жгут тебе седалище и трахею)

Чтоб тебе, Кирюха, жена давала только после согласования со спонсорами и Тони Блэром.

Вообще мы все просто заждались нормального обзора на движение right to food и right to eat, которые набирают всё больше и больше сторонников и поддерживаются локальными, местными политиками и даже частью истеблишмента.

У Гардиана вышла отличная статья про проблемы с проживанием в университетах, которые дошли до такого, что универы предлагают поступившим абитуриентам проживать... в другом городе.

И оба манчестерских университета среди отличившихся – хоть они и предлагают компенсацию за проживание далеко от универа на транспортные расходы. Доходит до того, что предлагают жить в Ливерпуле. В основном универе 350 человек до сих пор ждут ответа, хотя Fresher's week (предучебная неделя, когда поступившие втягиваются в жизнь и развлекаются) на следующей неделе, а учёба начинается через две.

С другой стороны, это не только локальная проблема – немалое количество универов, особенно в Шотландии, столкнулись с беспрецедентным ростом спроса на общежития. Угадайте, по какой причине. Вот и представьте стресс на абитуриентов: работать не покладая рук, чтобы получить отличные оценки и быть принятыми в универы первого выбора, и затем испытывать ещё один стресс. И только не говорите "ничего, переживут" – не все сильные духом, и с этим нужно смириться.

Причём даже снять комнату или квартиру самостоятельно в Манчестере из-за роста спроса (спасибо массово переезжающим сюда лондонцам) стало тяжелее, не в последнюю очередь из-за роста цен. А рынок жилья, начиная с пандемии, пошел по одному месту. По своему опыту скажу: цена на аренду моего жилья в 2019-м, когда переехал из Оксфорда, была не самой дешёвой, но мне радикально повезло с арендодательницей, которая за 3 года ни на фунт не повысила аренду, и сейчас я практически шикую на фоне роста цен в других местах.

Конечно, можно сказать, что в университет идут учиться – и в чем-то вы правы будете. Что уж там, я и сам относился к универу именно так во время учёбы, нечасто посещая какие-то мероприятия. Но в то же время, их можно понять: подобный стресс и отсутствие возможности социализироваться не всем идёт на пользу. В конце концов, студенческие годы являются одними из ярких в наших жизнях.

Подытоживая, ситуация со студенческим жильем ещё сильнее демонстрирует необходимость как минимум повысить количество социального жилья и регулировать рынок (не говорю о полном запрете частного жилья), который сегодня ставит в приоритет прибыль арендодателей, а не нужды людей в доме. Как следствие, мэр Манчестера стал настолько базовым, что лоббирует сделать наличие жилья базовым правом человека.