(5/7)

В пятьдесят первом Эттли делает мистический блейковский гимн "Иерусалим" гимном лейбористской партии — "построение нового Иерусалима на Земле" поминает Эттли и в предвыборной речи того же 1951 года: помните, что мы строители Нового Иерусалима для всех угнетённых и для всех отчаявшихся! помните, что мы - это новый крестовый поход, вооружённый сознанием своей правоты, исправляющий ошибки прошлых веков, сеющий справедливость! борьба, визионерство и пророчества Китса и Блейка помогают нам сражаться!

Атеист и человек, яростно скрывавший свою личную жизнь, Эттли в личных беседах постоянно сыпал словами типа "священный" и рассказывал про социалистический строй, который будет "красивым, изящным и морально правильным, и в то же время совершенно материальным".

Вокруг Бевана с его идеями рабочих советов и всеобщего просвещения, и вокруг Моррисона, чертившего экономические графики выплавки стали и повышения калорийности, были свои маленькие культы. Но Эттли не обладал армией поклонников, и при этом продолжал гнуть линию — построение социализма в Британии есть дело святое, соединяющее экономику и патриотизм в правильном понимании — чтобы Британия была самой справедливой и развитой страной на свете. Мы построим новое общество, без проблем, которые сотрясали страну до войны.

(Сохранилось высказывание Эттли о церкви: мол, верю в этику и культуру христианства, не могу верить в верховное существо и прочее мумбо-юмбо. Мумбо-юмбо, так и сказал.)

Если тот же Черчилль в своих речах постоянно обращался к образу "старой доброй Англии до войны", к которому надлежало вернуться, то Эттли создавал образ "двери в будущее". У нас будет процветающее общество равенства, которое будет совершенно не похоже на довоенное, и в котором при этом найдётся место каждому, если каждый будет помогать государству, а государство будет помогать ему. "От колыбельки до могилы англичанин не должен чувствовать себя одиноким и брошенным. От колыбельки до могилы его заботы разделит лейбористское правительство."

При этом Эттли крайне редко критиковал консерваторов - он был слишком занят выстраиванием новых левых образов. Из известных цитат Клема о Черчилле хоть кто-то мог слышать лишь две: "Британия не должна возглавляться суровыми, закалёнными в боях людьми с бульдожьими лицами, которые переболели Первой Мировой войной и довели Европу до Второй", и "Уинстон хороший парень, но, влезши на верхушку мачты, он готов прибить свои штаны гвоздями, лишь бы его не сняли оттуда".

Впервые лейбористская партия говорила не о "жизни для достойных", не для "наградах для трудолюбивых", а о "системе для всех". Одним росчерком пера правительство уравняло всех, независимо от статуса и дохода. Каждый мог бесплатно поступить в университет и каждый мог получить приём у врача, бесплатные лекарства или очки для коррекции зрения.

Журналистка "Лайфа" Патрисия Бек вспоминала сорок шестой год на Даунинг-стрит: везде валялись томики Блейка, мечтателей и поэтов больше, чем политиков. Везде создавались комитеты, в которых одновременно заседали министры, социальные работники, представители профсоюзов и писатели или журналисты. Последних открыто называли "неизвестными законодателями".

Коммунистов Эттли ограничивал или мягко изолировал — в обстановке конца сороковых, когда компартии Италии и Франции были на грани взятия власти, и когда у коммунистов Британии была своя фракция в Парламенте, и конфликт и открытая дружба могли бы помешать потоку американских кредитов. Но если дело касалось словесных формулировок, Эттли разрешал себе снова вспомнить двадцатые и тридцатые.

"Марксисты показали невероятное мужество в те времена, когда разговоры о социализме заканчивались уличными драками. Коммунисты сыграли значительную роль в развитии профсоюзного движения в стране. Те тропинки, которые они проторили, оказались бесценными. Главными лидерами профсоюзов всегда были социалисты и марксисты. Маркс оказал огромную услугу рабочему движению Англии".

(6/7)

Но одновременно Клемент спокойно относился к тому, что одним из его заместителей являлся Гарольд Ласки — человек, проповедовавший в Парламенте идеи "рабочей революции" и обещавший преед выборами сорок пятого года "снести Эттли, если тот пообещает и не сделает".

Черчилль вообще боялся (или притворялся для публики), что Ласки при Эттли станет серым кардиналом, "агентом Коминтерна (!) за спиной маленького человечка". А Ласки называл Эттли "наш партийный кролик".

И да - семь министерских постов в правительстве 1945 года занимали бывшие шахтёры. Человек, который был одним из отцов-основателей НАТО, мог другой рукой продавать СССР реактивные двигатели, обсуждать совместные советско-британские патрули в Средиземном море и спрашивать Бевина, можно ли продать Союзу военно-морскую базу в Египте. И да, шахтёры в министрах. И Эттли скорее как координатор, чем лидер, менеджер больше, чем директор. Мышка, которая не рычала.

Что такого было у Эттли, чего не было у других?

СМИ он ненавидел - часто жаловался, что не понимает, что нужно говорить журналистам, а чего сообщать нельзя. С современной техникой не ладил: телетайп у себя в офисе поставил только после того, как секретарь сказал ему, что так проще будет получать спортивные новости. Собственные коллеги с улыбкой сообщали друг другу в кулуарах, что "на выборы нас поведёт господин Никто". Была удача — оказаться одним из немногих выживших в политической жизни тридцатых. Была лояльность коллег - и было умение всех мирить (даже Моррисон, которому было обещано, что тот станет преемником Эттли — а Моррисон в пятидесятые так и не стал им по причине старости — простил его).

Множество более умных и ярких людей как-то не прошли через какие-то фильтры и испытания и не смогли стать ни премьером, ни хотя бы лидером партии. Этот смог — и господин Никто уже скоро век как лучший из руководителей.

(Скука, которую навевал Эттли в повседневной жизни, была непредставима — в 1945 году Герберт Моррисон, испуганный тем, что Эттли не сможет выиграть выборы, пишет ему личное письмо, в котором уговаривает подать в отставку, угрожает вотумом недоверия в партии и просит понять, что желает только блага для партии, страны, и "не руководствуется никакой предвзятостью или неприязнью лично к Вам". Ответ Эттли уместился в одну строчку: "Дорогой Герберт, спасибо вам за ваше письмо, содержимое которого было принято во внимание."

Когда посол США в Великобритании Ричард Кроссман два часа рассказывал Эттли о том, как план Маршалла поможет восстановиться экономикам Германии и Великобритании, единственным ответом Эттли стало "Я рад сказать вам, что я видел вашу мать на прошлой неделе. Она очень хорошо выглядит".)

Когда 3 сентября 1945 года победившие лейбористы впервые собрались в парламенте для принесения клятв, их на несколько минут позвал к себе Эттли. Последние выборы состоялись в 1935 году, затем десять лет выборы не проводились из-за войны. Из почти четырёхсот человек во фракции более двухсот никогда раньше не участвовали в политике на таком высоком уровне. Эттли дал всем три совета: никогда не разговаривать с консерватором лордом Бивербруком, другом Черчилля, не околачиваться в ресторанах в рабочее время и не разговаривать о политике в холле Парламента при всех.

Затем он продолжил: "Я очень застенчивый человек. Мне сложно разговаривать с людьми. Все знают, что я легко замолкаю во время разговора. Но если кто-то придёт ко мне поделиться своими проблемами, я выслушаю его и помогу." По воспоминаниям коллег, речь Эттли по принятию должности премьер-министра была самой скучной и незапоминающейся.

Что-то в биографии этого человека есть такое, что все биографы и журналисты никак не могут подцепить. Другой человек, приведший лейбористскую партию к крупной победе в двадцатом веке, Тони Блэр, признался, что Эттли ему как лидер не очень нравится — и он бы выбрал идеалом Генри Лэнсбери, с его "социализмом свободы, креативности и самоопределения".

(7/7)

Для Энтони Клемент слишком государственный, слишком машинный, слишком бюрократический и перераспределяющий. Индира Ганди в мемуарах написала, что "сэр Эттли, что странно для человека, влюблённого в Киплинга, был совершенно не похож на имперца, приехавшего в Индию". Её отец, тот самый Джавахарлал Неру, сказал, что "Эттли применил империалистический запал Киплинга внутри своей собственной страны, для решения проблем рабочего класса, а не для походов в Африке или Индии".

И да, в определённой степени Клемент Эттли был туповат. Не занимался теоретическими изысканиями, давал идеям своих коллег отлежаться на полке, и однажды сказал о теоретике фабианского социализме Коуле: "Очень талантливый молодой человек. Очень ясный ум. Но он всегда приходит с идеями и не интересуется, интересны ли его идеи собеседникам. Более того, его идеи меняются раз в год. Такого не стоит допускать до рабочих."

При этом склонность Эттли не забивать ум теорией не стоит путать с узколобостью — опять же, в офисе премьер-министра висели портреты Маркса и Энгельса, а над офисом совета в Степни и над офисом депутата от Лаймхауса в двадцатые годы развевался красный флаг, который Эттли не разрешал снять.

И когда МакАртур умолял Трумэна сбросить в 1950-м бомбу на Пекин, чтобы остановить поток китайских добровольцев, пересекавших корейско-китайскую границу, Эттли, здраво оценив последствия, рванул в Вашингтон на самолёте, чтобы предупредить - если вы там совсем с ума посходили, то Великобритания выйдет из НАТО, это вы там на другом континенте, а по нам советские танки кататься будут.

С точки зрения тех же левых лейбористов, Клемент Эттли был просто очень честным и трудолюбивым парнем, которому повезло. Аньюрин Беван, человек, который построил в Великобритании миллион государственных домов и вырастил систему государственного здравоохранения, в пятидесятые задумчиво сказал, что заглавие мемуаров Эттли "Как это было" очень верное — "этот человек никогда ничего не делал сам, он просто позволял этому случиться". В 1967-м The Economist в некрологе назвал Эттли "человеком в раковине".

Одновременно с этим, программа лейбористов в сорок пятом была совершенно безжалостна: "Базовые экономические ресурсы — банки, транспортная система, топливо, стройматериалы и электричество — переводятся в собственность государства и принадлежат народу, используясь для реорганизации и восстановления страны".

И, с другой стороны — "Радикальные перемены должны подаваться только путём массового убеждения. Страна должна ждать их и они должны быть восприняты как очевидные. Так они станут приемлемыми. Так они станут постоянными. Так они останутся навсегда. Поэтому я запрещаю членам партии выяснять между собой, кто из них больше прав и кто должен до последнего стоять на своём кусочке убеждённости в абсолютной правоте. Оставьте это сектам."

В 1951 году лейбористы набрали почти 49% голосов — против 46% у консерваторов Черчилля. В силу особенностей британской избирательной системы, больше мест в парламенте досталось тори. Лейбористы призывали "сравнить послевоенную Британию с довоенной" и "обновить мандат доверия социалистам". Консерваторы, что примечательно, обещали оставить всё, что сделал Эттли — и уверяли, что только "позаботятся о свободе", "остановив бесконечные национализации и контроль государства, ибо их довольно". Лейбористы набрали на четверть миллиона голосов больше, чем тори и либералы вместе взятые, собрав таким образов свой вечный рекорд (по состоянию на 2019 год — и, кстати, он был рекордом для всех политических партий до мэйджоровской победы на выборах в 1992 году).

Про "пустынный парламент", про то, как в британской армии во время Второй Мировой решили поиграться с демократией, и во что это вылилось — а также про общественные настроения в пользу левых после победы можно почитать в одном из лучших материалах канала: "Парламент в Пустыне".

Миша Светов был скином, в смысле – министром внутренних дел Британии в XIX веке.

Цитируем, про убийства на рэтклиффской дороге в 1811 году:
«...министр, человек равнодушный и апатичный, к тому же считал, что такая организация уместна и оправданна лишь за пределами Британии, где люди не доверяют друг другу. Авторитарные правительства за рубежом используют силы полиции для подавления собственного народа. Свободнорожденные англичане, как это принято считать, не потерпят такого ущемления их исконного права на свободу: «В Париже существует превосходная полиция, но плата за это весьма велика. Я предпочту мириться с тем, чтобы раз в три-четыре года на Рэтклиффской дороге полудюжине человек перерезали глотки, лишь бы не заявлялись ко мне в дом полицейские, не рыскали бы повсюду сыщики, не использовались бы у нас все эти ухищрения французской полиции».

Единая служба полиции: создана лишь в 1835.

Государственная пожарная охрана: создана только после пожаров в лондонских доках в 1861-м.

Школьное образование: введено только в 1880-м.

Пенсионная система: 1909 год.

Система здравоохранения: 1948 год.

Минимальная заработная плата, установленная законом: 1999 год.

Позволяет понять контекст, в котором жил и воспитывался Эттли – и насколько его этатизм был радикальным для его окружения.

@kedr2earth, вы хотели Эттли, вот вам Эттли :)

Если кто знает, что про Эттли писал Галковский, то кидайте ссылку, мы хоть посмеёмся...

(честно гуглили — не нашли. А так хотелось, когда широкими мазками, обо всем и ни о чем сразу, с налетом раскрытия тайн и заговоров, что скрыто от обычных глаз и т. д.)

К очередной годовщине великой русской революции, три наших материала.

1. Почему в Великобритании должна была случиться революция и почему она не случилась?

2. Как английские священники объявляли о начале революции в России?

3. Как англичане утопили пару пароходов с оружием для белых во время Гражданской войны и при чём тут листовки в сортирах?

Так, рассказывайте, как накраудфандить на ещё одну комнату и пару книжных шкафов.

Прослушайте, пожалуйста, личное обращение лидера лейбористской партии сэра Кира Стармера.

Ну вот, Джон Клиз из Монти Пайтонов yells at cloud.

Клиз разругался с Кембриджем из-за woke культуры и инцидента, связанного с тем, что кембриджский приглашённый историк искусств Грэм-Диксон ИЗОБРАЗИЛ ГИТЛЕРА НА ПУБЛИЧНОМ ВЫСТУПЛЕНИИ перед студентами.

Впрочем, всё делается ещё сложнее, если вспомнить, что и Эндрю Грэм-Диксон и Кир Брэдуэлл (глава кембриджского профсоюза студентов) во время выступления перед аудиторией были бухие в стельку.

В итоге Киру Брэдуэллу пришлось писать объяснительные записки и обещать завязаться и не пить, а Эндрю Грэму-Диксону пришлось извиняться за то, что он шокировал студентов изображением ПЬЯНОГО ГИТЛЕРА.

(что случилось с записками и извинениями, не сообщается)

видимо, ГИТЛЕР ещё сойдёт, но БУХОЙ ГИТЛЕР уже не удовлетворял высоким чувствам собравшихся.

(нет, серьёзно, людям образования и искусства пора переставать пить на мероприятиях)

короче, Джон Клиз, наше всё из "Пайтонов", успел тиснуть твит: я играл ГИТЛЕРА в пайтоновских шоу, поэтому срочно кэнселюсь, пока меня не закэнселили.

И в Кембридж ваш сраный ни ногой!

Руководство Кембриджа уже успело удивиться происходящему и сообщить, что Клизу ни в коем случае не возбраняется переступать, перелетать, переползать и подкапываться под порог академического заведения.

не стойте и не прыгайте,
не становитесь Гитлером
там где полно учащихся
или есть рядом храм

(особенно в синей яме)
(и на парадном собрании)

Ещё немножко дичи: лорд Вульфсон из Палаты Лордов заявил, что готовящийся к принятию закон о запрете фотосъёмки кормящих грудью матерей без согласия фотографируемых...

(приведёт к чему?)

...приведёт к нездоровью нации и исчезновению домашней порнографии.

лорд Вульфсон, барон Тредегарский, заместитель министра юстиции, объяснил, что было бы неправильным наказывать мужчину, который "фотографировал, к примеру, свою жену на пляже для собственного сексуального удовлетворения, и не заметил, что в кадр попала какая-то иная женщина, которая, к примеру, кормит грудью".

Мы знаем, что в Палате Лордов умеют отдыхать, но выходные дни заместителя министра юстиции были, видимо, действительно потрясающими.

(есть даже видеоклип из Лордов, где замминистра зачитывает всю эту дичь)

Вообще да: проблема не совсем надуманная — в полицию регулярно поступают обращения от женщин, кормящих грудью в парках или в поездах, которые замечают, что их фотографируют с противоположных сидений или с дальних скамеек.

Публичное кормление грудью в Великобритании разрешено с 2010 года.

Движуха за запрет подобного фотографирования без согласия началась с лета этого года.

p.s.

в комментарии приходят с вопросами, поэтому проще один раз уточнить.

В Великобритании в общем виде нет запрета на фотографирование людей и зданий без согласия.

Фотографировать нельзя лишь на частной территории или там, где они «имеют право на приватность»: т.е дома или в садике у дома.

(см. разъяснения на сайте полиции)

On the whole, UK law doesn't prevent photography in public places.

Although there are some exceptions, the key principle is that you can photograph people and buildings without needing permission, providing you are in a public place.

There is no law preventing people from taking photographs in public. This includes taking photos of other people’s children.

If you are taking photographs from private land, you need to have the land owner’s permission. Taking a photo of a person where they can expect privacy, such as inside their home or garden, is likely to cause a breach of privacy laws. 

Unless the images which have been taken are indecent, no one has the right to:

ask a photographer to stop

ask for a copy of the photos 

force a photographer to delete the photographs

The Second Coming

Turning and turning in the widening gyre
The falcon cannot hear the falconer;
Things fall apart; the centre cannot hold;
Mere anarchy is loosed upon the world,
The blood-dimmed tide is loosed, and everywhere
The ceremony of innocence is drowned;
The best lack all conviction, while the worst
Are full of passionate intensity.

Surely some revelation is at hand;
Surely the Second Coming is at hand.
The Second Coming! Hardly are those words out
When a vast image out of Spiritus Mundi
Troubles my sight: somewhere in sands of the desert
A shape with lion body and the head of a man,
A gaze blank and pitiless as the sun,
Is moving its slow thighs, while all about it
Reel shadows of the indignant desert birds.
The darkness drops again; but now I know
That twenty centuries of stony sleep
Were vexed to nightmare by a rocking cradle,
And what rough beast, its hour come round at last,
Slouches towards Bethlehem to be born?

Историю товарища Йейтса, его поэзии, и его отношений с англо-ирландской революционеркой Мод Гонн нужно, конечно, описывать отдельно.

(подсказка: френдзона страшно способствует творчеству)

на самом деле серия постов будет многослойная, поскольку тут не нужно личное мешать с государственным.

1/2 редакции съездила на небольшую подмосковную ролёвку, посвящённую запуску обнинской АЭС, поела стекла ложками, и теперь запивает всё жидким трёхзвёздочным деролингом.

Ну, что ж поделать.