776 комментариев во вчерашнем посте – рекорд – и отличная ночная дискуссия.

(там правда есть, что почитать – и аргументы сторон, и вежливое общение – и даже собачью свалку до и после)

Так, @h4cks0c1ety, два плюс два, Манчестер, юные консерваторы, мы знаем, что это был ты.

Мы достигли совершенства содержания и формы.

Но завтра будет материал «Эттли, превращение из коммуниста в лейбориста, Блэр, превращение из левака в религиозного зомби со склонностью к воровству».

Не расслабляйтесь.

Борис Пфеффелевич улетел отдыхать в Испанию — предыдущий отпуск у премьера был ровно 35 дней тому назад.

С документами работает, наверное.

p.s. про премьерскую неспособность к ежедневной работе у нас был пост

p.p.s. и даже про сравнение Джонсона и Ленина (там тоже про работоспособность было)

о господи

хорошо бы, если так

BREAKING: На консерватора Дэвида Амесса, депутата парламента от округа Западный Саутэнд, напали с ножом во время его встречи с избирателями в местной церкви.

Дэвид Амесс умер после получения ножевых ранений.

Второе политическое убийство в Великобритании за последние пять лет — до этого в 2016 году, за семь дней до референдума о членстве Великобритании в ЕС, застрелили Джо Кокс, лейбористку от округа Батли и Шпен.

Тогда убийца был связан с британскими националистами и неонацистами — и заявлял, что Кокс нужно было убить из-за её позиции по Брекзиту.

В Британии постепенно вырастает страшненькая культура политических дебатов насмерть (в которой сильно виноваты тори, играющие на обострение — вспомните, как в 2019 году Борис Джонсон давил на то, что в Парламенте засели предатели и проклятые юристы-крючкотворы, мешающие народу).

P.S. Перевыборы в округе, конечно же, будут, но по традиции, в округе трагически погибшего или погибшей конкуренты кандидатов не выставляют.

Привет, дорогие читатели и прочие.

Мы не умерли. Нет, правда.

Но как вы заметили, последний пост в канале был более двух недель тому назад. Работы привалило столько, сколько не приваливало, кажется, за всю четырёхлетнюю историю канала: чи ретроградный Меркурий, чи Хэллоуин.

Обещать что-то даже боимся, потому что сколько раз уже думали «вот встану в семь утра и до начала работы напишу пару постов», ну а потом всё в аду и ты в аду, и как-то на часах три ночи.

Великобританию мы по прежнему знаем и любим (но не всю). И леваков, и социалистов, и Джереми Корбина, и маму и папу. С британским уклоном.

Канал жив. Как только, так сразу.

А на сегодня – всё.

Вот вам пока картиночку без котика, но с планом Б.

Объясните, пожалуйста, что происходит?
(только неверные ответы)

Господи, Дуров, за что...

Коммодификация – процесс, в ходе которого всё большее число различных видов человеческой деятельности, не имевших ранее коммерческого значения, обретает денежную стоимость и фактически становится товарами, покупаемыми и продаваемыми на рынке.

Теоретическим основанием данной идеи являются работы Карла Маркса, утверждавшего, что капитализм представляет собой постоянно саморасширяющуюся экономическую систему, которая требует всё большей коммодификации.

Суть коммодификации заключается в том, что на новые и старые вещи, привычные явления и новейшие процессы в первую очередь смотрят как на товар, нуждающийся в покупке и продаже, в покупателях и продавцах.

Капитализм, таким образом, ведёт к вытеснению духовных или человеческих ценностей денежными, вытеснению хобби торговлей и маргинализации тех, кто продолжает создавать объекты или смыслы «за просто так».

Например, шитпостинг в канале про западных леваков теперь будет нуждаться в рекламе.

» реклама затронет 'только' 'крупные' каналы, которые и так 'транслируют' 'рекламу'

(кавычки от ППТМ)

(вспоминая «Футураму» – пока что нам не транслируют рекламу в сны и на облака)

(Социологический словарь. — М.: Экономика. Н. Аберкромби, С. Хилл, Б. С. Тернер. 2004.)

Ну наконец-то Дуров будет рекламировать Morning Star, народные кооперативы и юридический фонд Джереми Корбина.

МЫ ВЕРНУЛИСЬ.

МЕСЯЦ БЕЗ НОРМАЛЬНЫХ ПОСТОВ.

Behold, my long silence is now broken...

(1/7)

"There were few who thought him a starter,
And many who thought themselves smarter.
But he ended PM,
CH and OM,
An Earl and a Knight of the Garter!"

Эттли. Скучный, но практичный.

"Подъехало пустое такси, из него вышел Клем Эттли" — как пошутил про него Черчилль.

Его начальник в 20-е, Рамсей Макдональд, позднее ставший символом предательства в партии: "Эттли... совершенно обычен. Компетентен, умён, но без особых талантов. Средне к чему-то пригоден."

Оруэлл про него: "Впечатляющ, как дохлая рыба, как школьный учитель географии".

Человек, прыжком в голень срубивший довоенное британское общество и втащивший его в эпоху государственного контроля, национализаций, профсоюзов, всеобщего образования и бесплатной
государственной медицины. Лучший Блэр, нежели сам Блэр и более успешный Корбин, чем сам Корбин.

Премьер-министр с 1945 по 1951 год, а после — живой и мёртвый памятник, регулярно выигрывающий звания "лучшего руководителя страны всех времён" в опросах среди населения, политиков и профессуры университетов, обставляя в этом деле и Черчилля, и Тэтчер, и Блэра, и Гладстона со всеми прочими Питтами-младшими и старшими.

Родился, как полагается, в 1883 году, в Лондоне, в районе Путни (единственный округ, кстати, который лейбам удалось отнять у консерваторов в 2019 году) и в приличной семье из среднего класса. Вместе с матерью работал в приюте для брошенных младенцев, потом — в благотворительной столовой, и так и покатилось — к Первой Мировой Клем пришёл уже полусформированным социалистом типа Бернштейна, который ужасался положению рабочего класса в Британии, но не знал, что предпринять.

Впрочем, сразу после войны Эттли сформулировал своё политическое кредо: благотворительность никогда не повлияет значительным образом на положение неимущих классов в обществе, единственным выходом является прямая государственная интервенция и государственное перераспределение доходов ради общего блага. Если марксисты, значит, марксисты. Если коммунисты или социалисты - ну так тому и быть.

Общество устроено несправедливо. Значит...

В окопах Эттли дослужился до майора (а брат его, Том, христианский социалист, сидел в английской тюрьме как сознательный пацифист и уклонист), а под Галлиполи, то есть на турецком фронте, получил ранение — о чём потом периодически напоминал своему главному оппоненту, то есть тому самому Уинстону Черчиллю (стоит напомнить о том, что Галлиполийская операция до сих пор крайне печально известна и пользуется дурной славой?).

После войны Клемент вернулся в лейбористскую партию, около которой крутился примерно года так с 1908-го, и которая постепенно взлетала как политическое крыло профсоюзного движения: 2 депутата в 1900 году, 29 в 1906, 42 в 1910, 57 в 1918, 142 в 1922 и 191 кресло после внезапных выборов 1923 года. В 1919-м Эттли был главой местного совета в маленьком и нищем райончике Лондона Степни, в рабочем Ист-Энде, в 1922 году он уже депутат от Лаймхауса (не менее нищей дыры в границах Степни).

В промежутке он пишет книгу, "Социализм и рабочее движение", которую отсылает на рецензирование к Кейнсу — в книге написано "...в развитом и цивилизованном обществе, даже состоящем из рациональных и образованных индивидуумов, всегда есть те, кто по каким-то причинам не могут следить за собой, опускаясь всё ниже и ниже. В отношении них возможны три подхода: не обращать на них внимания, помогать им силами государства и организованного общества на местах, и отдать их во власть отдельных сердобольных джентльменов. Но благотворительность вообще возможна только между равными - пенсия или пособие всегда унизительны меньше, чем сумма, выдаваемая богатым человеком бедному по своему усмотрению, в зависимости от личных взглядов, и могущая быть прекращённой по решению сердца или капризу. Вся мощь государства должна быть направлена на упрощение таких ситуаций и на возвращение таких работников, отцов и матерей в общество. Общество, не решающее таких вопросов, приходит к восстанию — политическому или экономическому."

(2/7)

Эттли пробился в Парламент и в первом лейбористском правительстве Макдональда недолго послужил заместителем военного министра. В двадцатые годы лейбористы довольно долго решали — принимать ли к себе британских коммунистов? Сразу после войны и революции в России коммунисты были выброшены из политики, в двадцатые годы лейбористы разрешили им использовать рабочие типографии и пользоваться парламентскими фондами, к тридцатым часть коммунистов избирались как лейбористы под прикрытием — это ещё сыграет свою роль в судьбе Эттли.

Выступления Эттли того времени были классически скучными и сводились к вдалбливанию тезисов: рабочий класс и солдаты Великобритании были преданы страной и правительством после Первой Мировой, государство должно употребить себя не на обеспечение потребления предметов роскоши правящим классом, а на производство самого необходимого и на исправление недостатков, нужна равная Британия для всех и каждого, лейбористская партия есть единственный политический механизм, который на такое способен, потому что она не постесняется употребить государственную машину как инструмент.

Первый разлом между левыми фракциями у лейбористов пробежал во время общенациональной забастовки 1926 года — Эттли разругался с профсоюзом энергетиков и заявил, что не может ни поддержать забастовку, ни стать её противников, потому что "рабочие, отключая от электричества заводы, отключают и больницы". Руководство профсоюза было сменено, а вопросы с подачей электричества на социальные объекты решились, и тут же владельцы обесточенных фабрик подали на Эттли в суд: мол, он вступил в преступный сговор с забастовщиками.

Триста фунтов штрафа партия оплатила, но, судя по воспоминаниям, денежные расходы "чуть не выбили Эттли из политики" (примерно полтора миллиона рублей на современные деньги). Сразу после этого Эттли в ярости уехал в Индию, где изучал гандистов и освободительное движение: позже это опять сыграет особую роль в его жизни.

В правительство Эттли вернулся к 1930 году — как раз когда из партии с треском ушёл будущий главный британский фашист Освальд Мосли, решивший строить британский национал-социализм без евреев и большевиков.

Эттли, как близкий к рабочему движению, с щелчком встал в освободившийся слот — он считался достаточно левым, чтобы ходить на совещания с коммунистами, и достаточно известным, чтобы уговаривать рабочих не шататься в чёрных рубашках и с зажжёнными факелами, обвиняя во всём жидов и рептилоидов.

Наступает Великая Депрессия, 1931 год, и лейбористскую партию ломает пополам — Рамсей Макдональд объявляет, что стране нужно правительство национального единства, а не всякие там потрясения, поэтому нужно объединиться с консерваторами. Часть ещё уходит в Британский Союз Фашистов к Мосли. Лейбористы теряют две сотни депутатов на выборах, оставаясь с полтинником - откатываясь к уровню восемнадцатого года. Эттли еле удерживается в политике, сохраняя за собой кресло с крошечным перевесом в пятьсот голосов — помогли как раз коммунисты, агитировавшие за Клема, и британские фашисты, оттянувшие часть голосов у партии национального единства.

Лейбористы рухнули на место третьей партии в стране - могли и ниже, но у либералов дела были ещё хуже, либеральная партия порвалась на три фрагмента. Все предыдущие крупные фигуры вылетели из парламента или ушли в коалиционное правительство. Шок был настолько велик, что Генри Лэнсбери без сопротивления занял место лидера — в партии никто не хотел идти на расстрельную должность. Эттли стал заместителем. А через три год Лэнсбери уходит с поста по болезни и Эттли становится главным — обыграв и более правого Герберта Моррисона и левого интеллектуала Артура Гринвуда, близкого к писателю Уэллсу. К тридцать пятому году либералы окончательно сползают в небытие, а лейбористы поправляются от внутренних скандалов — партия отгрызает ещё сотню мест в парламенте.

(3/7)

Эттли понимает, что в оппозиции они надолго, и понимает, что на горизонте война. После войны всегда появляются люди, которые убеждены, что государство им должно что-то в обмен на их кровь, усталость и лишения. Значит, программа партии должна предложить всем что-то от государства. На Мюнхенский сговор Эттли обрушивается с яростью, как на "грубую победу тупой силы".

Партия запускает проект "комиссии Бевериджа" — уполномоченные ездят по стране и собирают статистические данные: кто сколько ест, кто сколько получает, кто сколько читает. Сам Беверидж формулировал пять главных проблем так: безработица, болезни, необразованность, нищета и бесперспективность в жизни. В качестве решения предлагалось ввести минимальный размер оплаты труда, пенсии по возрасту, отпуска по уходу за детьми, выдавать пособия на похороны, назначать пенсии вдовам и пострадавшим на производстве, национализировать сферу образования и транспорта и ввести единую государственную систему здравоохранения.

Пишется программа-максимум и программа-минимум. Лодку постепенно начинают раскачивать: общество несправедливо, Англия переполнена людьми, которым ничего не светит в жизни. Через несколько лет программа выстрелит, да ещё как.

Эттли продолжает гнуть партийную линию под себя — "Целью лейбористов должно быть искоренение режима промышленной эксплуатации одними англичанами других. Мы должны восстать против такой обстановки, а не просто поменять одни руки на штурвале государства на иные."

"Маленькая серая мышь", "скромный человек, у которого есть все основания быть скромнейшим", "овца в овечьей шкуре". На протяжении всей карьеры над Эттли издевались. Особенно Черчилль, который и мемуары писал, и статьи, и служебные записки, и вообще безжалостно и талантливо владел английским языком.

Скучный и незаметный Эттли был фантастически работоспособен, надёжен и спокоен. Партией он рулил двадцать лет подряд, с 1935 по 1955 года, и при этом у него не случилось внутри ни одного большого кризиса или попытки его подсидеть. В партии одновременно работали практически открытый коммунист Аньюрин Беван и антикоммунист-имперец Эрнест Бевин, а заместителями у Эттли сидели его бывшие соперники в борьбе за лидерство, Моррисон и Гринвуд.

(Одновременно Эттли пишет в дневнике: после каждой партийной конференции я мечтаю, чтоб люди душили бы своих врагов, а не своих друзей)

В тридцать девятом, в августе, Клемент Эттли сваливается с воспалением лёгких.

Одновременно, Германия вторгается в Польшу, а Невилль Чемберлен второго сентября мычит и блеет в парламенте, неспособный объяснить, объявляет ли Великобритания немцам войну. Вместо Эттли напротив Чемберлена сидит наш знакомый, его соперник, более левый Артур Гринвуд. Гринвуд поднимается с места и объявляет: он в шоке, он не имеет слов и будет говорить от чистого сердца, а не особо долго думать. Короче, ты, Невилль, охуел вконец, и предаёшь страну, лишая всех определённости, уверенности, и с каждым днём подкармливая Гитлера, добавляя уверенности ему. Консерваторы за спиной Чемберлена орут "Артур, давай! Говори за Англию!".

В сороковом году, после французской катастрофы, Черчилль приходит к власти и снова использует старый инструмент — призывает к правительству национального единства. На этот раз лейбористы приходят — и выбивают для себя право заниматься экономикой, планированием и бюрократией. Как так получилось — неясно, кажется, что Уинстон был благодарен Эттли и за утопление Чемберлена, и за спасение его задницы во время июньского кризиса сорокового года: когда Гитлер прислал в Лондон предложение начать мирные переговоры, очень многие правые консерваторы были не против спасти Британскую Империю за счёт мира с Германией.

Эттли и лейбористы открыто выступили против мира с немцами — если смотрели кино "Тёмные времена", очень черчилле-центричный фильм, там, к сожалению, всё это опущено и Уинстон вывозит исключительно за счёт ораторского искусства.